«Пройдет время, мы покажем»

«Нельзя сюда, закрыто», — полицейский преграждает мне путь с одной из центральных улиц к памятнику 1200 гвардейцам. Перед памятником стоят рамки металлоискателей, у каждой дежурит по силовику. Людей в гражданском не видно.

Этот памятник — главный в Калининграде мемориал, посвященный Великой Отечественной войне. Но ранним утром 9 мая проход к нему перекрыт.

«До скольких будет закрыто?» — спрашиваю я полицейского. Он прищуривается и с недоверием рассматривает меня. Наконец отвечает: «До вечера».

Через несколько минут к рамкам подходит молодая пара с мальчиком лет пяти. У всех троих на груди георгиевские ленты, на голове ребенка советская пилотка, в руках три красные гвоздики. Полицейский, только что развернувший меня, улыбается семье, кивает и пропускает, даже не заглянув в сумки. Следом за ними через рамки проходит компания студентов, тоже с цветами.

Возможно, калининградские силовики опасаются акций протеста. За несколько дней до 81-летней годовщины Победы издания «Важные истории», Delfi Estonia и литовская телерадиокомпания LRT рассказали об одной из акций, которую замалчивали региональные власти. В третью годовщину полномасштабного вторжения России в Украину калининградец Александр Окунев совершил самосожжение у памятника 1200 гвардейцам. Об этом журналисты узнали из февральского доклада эстонской разведки.

Попасть к мемориалу можно другим путем — через прилегающий к нему Парк Победы. Обычно он работает круглосуточно, но сегодня утром ворота главного входа закрыты и перетянуты велосипедным замком.

Через несколько часов на Площади Победы должен начаться парад. На тротуарах, ведущих к площади от парка, торговцы расставляют красные гвоздики по вазам. Таких точек в центре города десятки, продавцы цветов стоят через каждые несколько метров.

Цены у всех одинаковые — 150 рублей за штуку. Расплатиться можно наличными или переводом. В городе уже несколько дней введен режим «белых списков», терминалы оплаты почти ни у кого не работают. Но шатдауна, как в Москве, здесь не было.

Ближе к девяти утра, когда до парада остается всего час, улицы начинают наполняться людьми. У многих в руках цветы и портреты родственников, принимавших участие в Великой Отечественной войне. Власти Калининграда заранее сообщили, что не будут проводить акцию «Бессмертный полк» в 2026 году, но люди все равно подготовились. «Вдруг передумают», — объясняет «Берегу» собеседница лет пятидесяти. Часть горожан, как взрослых, так и детей, надели советские пилотки.

Центральные улицы города перекрыты — по ним проедет ретро-техника и промаршируют военные. По данным госизданий, в параде примут участие парадные расчеты офицеров штаба Балтийского флота, военнослужащие воинских частей и соединений армейского корпуса, надводных кораблей морской авиации и противовоздушной обороны, морских пехотинцев и курсанты Балтийского высшего военно-морского училища.

Выводить на площадь современную технику в Калининграде, как и в других российских городах, в этом году не стали.

Вдоль бордюров — оцепление из полицейских, сотрудников ОМОНа, дружинников, казаков, курсантов и срочников. Несколько худых сутулых юношей, одетых в летнюю солдатскую форму, потирают красные от холода руки и с тоской смотрят на прохожих со стаканчиками кофе: утром в городе всего +10.

На улицах много действующих военных в камуфляже. Некоторые прихрамывают, кто-то передвигается на костылях.

У ТЦ «Европа» в центре города толпа, люди возмущены: они жестикулируют и недовольно косятся на полицейских. Из-за парада, на котором планируется выступление губернатора Алексея Беспрозванных, сотрудников торгового центра не пускают внутрь. Здание граничит с площадью Победы, и силовики опасаются за безопасность участников парада.

«Просто так взять и парализовать работу торгового центра из-за каких-то там…» — выпаливает брюнетка в кожаной куртке, но решает не заканчивать мысль из-за стоящего рядом полицейского. Она обращается к силовику:

— Еще раз: у вас до часа команда никого не пускать?

— Сейчас уточню, — терпеливо отвечает тот и отходит в сторону, чтобы позвонить.

Вскоре он возвращается и разрешает войти в здание сотрудникам, которые взяли с собой пропуска. Толпа просачивается через двери служебного входа. Некоторые работники ведут детей-школьников, чтобы те смогли посмотреть парад из окон ТЦ.

«Может, сегодня танки увидим?» — калининградец с георгиевской лентой и нашивкой «Zа победу» на груди оборачивается к спутнице. Оба продираются сквозь толпу рядом с ТЦ «Европа». Добраться до площади напрямую нельзя из-за оцепления, но калининградец, по его словам, знает, как пройти дворами, и выводит к месту, с которого видно небольшую часть площади Победы. Там же ждут начала парада еще около сотни человек.

Две школьницы недовольно смотрят на часы на заставке телефонов: они устали стоять, им скучно и холодно. «Это все продлится полчаса максимум, потом в Макдональдс!» — подбадривает школьниц их подруга. Она пришла на парад, чтобы увидеться с парнем — курсантом военно-морской академии. Подруг взяла за компанию.

На школьниц недовольно косится седой полковник военно-морского флота лет 70 с десятком медалей на груди.

Мимо толпы проходят двое военных в камуфляже, у одного в руках чемоданчик цвета хаки, у другого — устройство, напоминающее то ли миноискатель, то ли локатор для поиска скрытых электронных устройств. С помощью прибора военный тщательно сканирует каждые несколько сантиметров брусчатки.

Воспользовавшись тем, что военные расчистили проход, блондинка лет 45 и двое ее детей — юноша и дочь-школьница — пробираются ближе к ограждению. Они успели как раз к началу. Мать рассказывает, что в юности сама участвовала в парадах в составе военного оркестра, и просит детей с уважением отнестись к участникам мероприятия.

— Оцепление тут с шести утра, коробки (парадные расчеты, — прим. «Берега») — с семи. А вам всего 40 минут [потерпеть]. Не перетруди́тесь.

— Почему не могли дома посмотреть парад? — капризничает дочь.

— Потому что дома вы ничего смотреть не станете.

— Так здесь тоже ничего не видно и не слышно! — веселится сын.

И без того плохой вид на площадь закрывают головы людей, стоящих впереди. Установленные вдоль дороги динамики вещают вразнобой, поэтому голоса выступающих сливаются в гул.

«Тогда вечером еще и дома вам трансляцию включу, — отрезает мать. — Все лучше, чем блогеров этих дурацких смотреть».

Прямо за ней стоит семья с пятилетней девочкой, одетой во все розовое, она сидит на плечах отца. На голове ребенка — повязка, к которой приколоты значки с логотипами инстаграма и тиктока. Ребенок размахивает тканевым флагом с изображением танка и надписью поверх: «На Берлин».

Перед участниками и гостями парада выступает губернатор Беспрозванных:

Мы всегда будем помнить ратный и трудовой подвиг наших отцов, дедов и прадедов. По их примеру мы продолжаем обустраивать наш край, строить наше общее благополучие, невзирая на вызовы со стороны недружественных стран, их угрозы и попытки нас запугать. Мы знаем и ощущаем, что за нами большая сила: наш президент и наша великая Россия.

Пока чиновник прославляет россиян, воюющих с Украиной, к ограждению протискивается мальчик лет десяти в оранжевом берете и в камуфляже с нашивками МЧС — ученик одного из кадетских классов. Он хвастается своими знаниями о Великой Отечественной войне и упоминает Сталина.

— Твои дедушка и бабушка уже, наверное, и не застали Сталина, — с грустью говорит пожилая женщина в сиреневом плаще.

— Нет, застали! И я застал! — выпаливает ребенок. Толпа смеется.

— Сталина даже я не застал, — снисходительно улыбается брюнет лет двадцати пяти. — Я при Путине родился, при нем, может, и умру. Хотя это, может, и не плохо — вообще-то он поднял Россию с колен.

Разговор о политике прерывается троекратным «ура» из динамиков. Звучит гимн, начинается торжественный проход военных. Чтобы развлечь заскучавших детей, блондинка начинает комментировать парад. Она со знанием дела рассказывает, к какому роду войск относится каждая рота, которую удается рассмотреть.

— Видите, в черных беретах — это диверсанты пошли, — с уважительной интонацией произносит она.

— В смысле диверсанты? — не понимает сын.

— Ну они проводят всякие операции на территории врага.

— А как по-настоящему они называются?

Мать пожимает плечами.

В черных беретах маршируют морские пехотинцы — в этих войсках действительно существуют разведывательно-диверсионные подразделения.

— Погранцов почему-то нет, — расстраивается блондинка.

— Да им-то, пожалуй, есть чем заняться, — отвечает сын.

За военными проезжают десять единиц военной техники, в том числе два танка Т-34 и «Катюша».

Парад заканчивается, толпа разделяется надвое. Одни ждут, пока силовики снимут оцепление, чтобы дойти до вечного огня у памятника 1200 гвардейцам напрямую. Другие идут в обход.

К 11 часам дня проход к мемориалу уже открыт — видимо, повышенные меры безопасности вводили только на время парада. Рамки металлоискателей звенят не переставая, но полицейские на них не реагируют.

Рядом с Вечным огнем и у 26-метрового обелиска, посвященного советским солдатам, павшим при штурме Кенигсберга, уже лежат охапки цветов. Волонтерки благотворительного фонда «Память поколений» громко призывают калининградцев и гостей города пожертвовать деньги ветеранам в обмен на значок в виде красной гвоздики из фетра.

— А кому именно пойдут деньги? — недоверчиво спрашивает брюнетка с ярким розовым маникюром.

— Помогаем ветеранам всех войн, — сухо отвечает волонтерка, интонацией выделяя слово «всех».

Мимо проходит юноша, обернутый в имперский флаг с надписью «Мы русские, с нами бог». С 2014 года флаг националистов стал и флагом сторонников так называемого «русского мира» и вторжения в Украину.

Перед лестницей, ведущей от мемориала вниз к Парку Победы, стоит женщина лет пятидесяти и оглядывается. Она сопровождает ветерана войны в Афганистане — тот сидит в инвалидном кресле и почти не реагирует на людей вокруг. Лестница не оборудована пандусом, единственный способ попасть в парк — если кто-то донесет мужчину на руках. Но люди проходят мимо.

Наконец, волонтерки замечают афганца — оказывается, он их давний подопечный. «Мужики, кто-нибудь, помогите — парень чудом выжил, чудом! — командует одна из волонтерок и наклоняется к ветерану. — Ни за что бы не подумала, что вы сюда доберетесь! Держитесь!»

Четверо крепких юношей берутся за кресло и спускают ветерана по лестнице, делая передышки на каждом пролете.

Главная зона притяжения посетителей в Парке Победы — комплекс под названием «Спасенная Европа», который тоже почему-то называется парком. Осенью 2025 года здесь установили семь уменьшенных копий памятников советскому солдату. Оригиналы в Варшаве, Киеве, Клайпеде, Праге, Риге, Софии и Тарту власти этих стран снесли после начала полномасштабного вторжения России в Украину.

Парк «Спасенная Европа» 1 сентября 2025 года открывали губернатор Калининградской области Алексей Беспрозванных, дети и внуки советских военачальников Ивана Конева и Николая Ватутина (монументы их памяти были снесены в Праге и Киеве). Открытие приурочили к годовщине начала Второй мировой войны.

Дорожки, ведущие от одной миниатюры к другой, засыпаны гравием, но посетители предпочитают передвигаться по газону. Вместо указателей в землю вбиты ржавые металлические стрелки с выбитыми надписями «на Киев» или «на Варшаву».

Люди молча задерживаются у миниатюр, изучая таблички с историей освобождения городов во время Второй мировой войны. После исторической справки рассказывается, когда и где был снесен оригинальный монумент. Некоторые посетители парка возлагают к мемориалам цветы.

Часть калининградцев не могут сдержать негодования. Больше всего грубостей слышно у памятника генералу Николаю Ватутину, который снесли в Киеве в 2023 году. «В ходе политики украинских властей, направленной на переписывание истории и реабилитацию нацизма, памятник неоднократно осквернялся, а 9-10 февраля 2023 года был демонтирован», — говорится на сопроводительной табличке.

В день сноса памятника советник мэра Киева Дмитрий Белоцерковец писал в фейсбуке:

Не может в центре Киева стоять памятник человеку, который до Второй мировой войны активно участвовал в установлении советской власти на территории Украины и участвовал в боях против отрядов украинских повстанцев.

Не секрет, что многие историки пишут о его весомой роли в преследовании сторонников независимой Украины. Кроме того, некоторые историки отмечают, что Ватутин одерживал свои победы путем бросания под вражеские танки невооруженных и неподготовленных бойцов (среди которых значительная часть — украинцы). Речь, в частности, о форсировании Днепра и битве за Киев в 1943 году.

— Мы их освободили, а они! Козлы! — ругается крупная женщина с ярко-красной помадой, едва дочитав описание у копии памятника.

— Да, вот с кем имеем дело. Бандеры! — соглашается ее подруга.

«Гребаные поляки!» — мужской голос доносится оттуда, где группа посетителей изучает миниатюру памятника Советско-польскому братству по оружию, который с 1945-го по 2011-й стоял на площади Виленского вокзала в Варшаве. «Ну, братья-славяне, своих же с дерьмом смешали!» — вторит ему кто-то другой.

— Смотри, Рига! Наш! — радуется туристка лет сорока пяти в бирюзовом свитере.— Наш, наш! — с улыбкой кивает подруга.

Они стоят у Памятника воинам Советской Армии — освободителям Советской Латвии и Риги от немецко-фашистских захватчиков.

— Когда его сносили, помнишь, как все летало! Люди, кстати, по привычке туда цветы приносят.

— Да, классный был, согласись!

Мимо подруг проходит длинноволосая брюнетка в голубом платье. Она испытывает не ностальгию, а злость.

— Люди деньги собирали! На свои памятник построили, а они! — бросает она подругам.

— Да, ужас… — соглашаются те.

— Мы их освобождали, а они! А на Украине сейчас что происходит! — не унимается брюнетка.

— Ну ничего, пройдет время, мы покажем, — встревает в разговор мужской голос.

Охваченные ресентиментом, посетители покидают комплекс «Спасенная Европа» и идут к выходу из Парка Победы — там развернулась полевая кухня, где бесплатно раздают гречневую кашу и сладкий чай. Здесь у горожан другое настроение: несмотря на то, что очередь растянулась метров на двадцать, люди выглядят дружелюбными и радостными.

Доев кашу, они выходят из парка — больше здесь делать нечего. За оградой люди замедляют шаг — внимание привлекает выставка детских рисунков под названием «Мы и Мир 2045».

На металлической решетке вывешены не меньше сотни рисунков: кто-то нарисовал космолет, кто-то — радугу, кто-то — танк.

«Миру мир!» — читает надпись на одном из рисунков школьница лет десяти и поворачивается к отцу.

Тот грустно качает головой и отвечает: «Это очень-очень под вопросом».

«Берег»