Без диалога. Репортаж с Венецианской биеннале. Мы поговорили с людьми, которые представляют там Россию

Репортаж с Венецианской биеннале. Мы поговорили с людьми, которые представляют там Россию

Самый большой политический скандал на 61-й биеннале в Венеции, главном смотре современного искусства на планете, случился еще до официального открытия. 6 мая впервые с момента начала полномасштабного вторжения в Украину Россия представила там собственную программу в своем павильоне — несмотря на то, что против этого выступали художники, политики и активисты со всего мира. Последние несколько дней в Венеции продолжаются протесты, организованные при участии группы Pussy Riot, — при этом в самом российском павильоне выступают диджеи и музыканты, танцуют, пьют вино и показывают инсталляции. Егор Мостовщиков отправился в Венецию, чтобы посмотреть на всё происходящее своими глазами и поговорить с теми, кто в этом участвует.

Павильон России слышно издалека, но разобрать его сообщение сложно. Из зеленого здания, построенного на берегу Адриатического моря в Садах биеннале по проекту Алексея Щусева, автора мавзолея Ленина, лупит техно. Прямо под вывеской Russia стоит шеренга итальянских полицейских со щитами — лица их столь же безучастны, как у их коллег, подавляющих акции протеста в России. Напротив них, не двигаясь, несколько часов подряд стоит Ирина Ревина-Хофманн — активистка, переехавшая 30 лет назад из России в Германию. Ирина одета в дорогой бирюзовый костюм и шляпу; из толпы праздно гуляющих любителей искусства, коллекционеров, предпринимателей и художников, приехавших на свое самое важное собрание, ее выделяет пришитая к спине пиджака табличка со словами «No Putin in Venice». К ее синей сумке Birkin, из которой торчит розовая балаклава, прикреплен зачеркнутый портрет Путина с крошечной короной. Ирина и полицейские непрерывно смотрят друг на друга, пока посетители входят и выходят из павильона. За участниками выставочной программы, держась чуть поодаль, безмолвно следует крупный усатый мужчина со сломанными ушами, одетый во всё черное и с дорогой барсеткой через плечо.

Так выглядит второй день предоткрытия биеннале — и второй день работы российского павильона. В первый, 6 мая, Pussy Riot вместе с украинским движением FEMEN устроили перед входом, где теперь стоит Ревина-Хофманн, акцию протеста, фотографии с которой облетели соцсети: розовый дым, девушки в розовых балаклавах. В толпе можно было встретить музыканта Басту, бизнесмена Евгения Чичваркина и галериста Марата Гельмана. Ревина-Хофманн говорит, что кто-то из участников программы павильона украл у протестующих пакет с балаклавами и устроил в них собственные танцы.

Всё сгодится для контента.

Это первый раз, когда Россия участвует в биеннале с начала полномасштабного вторжения в Украину, и российский павильон — одна из самых обсуждаемых в Венеции тем. Но не единственная: одновременно проходит еще более крупный протест против участия в программе биеннале Израиля. С октября прошлого года активистская группа Art Not Genocide Alliance (ANGA) собирала подписи непосредственных участников биеннале под требованием исключить Израиль из-за недопустимости «нормализации израильского апартеида и оккупации на международных культурных платформах». Ее подпиcали 236 художника, включая команды 18 национальных павильонов. 8 мая в рамках забастовки павильоны Австрии, Бельгии, Великобритании, Турции, Египта, Катара и других стран не открыли свои двери для посетителей: на дверях повесили постеры «Palestine is the future of the world».

В феврале 2022 года художники Кирилл Савченко и Александра Сухарева вместе с литовским куратором Раймундасом Малашаускасом, которые должны были заниматься программой павильона России на 59-й биеннале, отказались от проведения выставки «Молоко снов». Они заявили, что во время «политически и эмоционально невыносимой войны» нет места искусству, и с тех пор Россия в биеннале не участвовала. В 2024 году Россия сдала павильон в аренду Боливии, в 2025-м, во время архитектурной биеннале, — знаменитому британскому архитектору Томасу Хизервику.

При этом искусство — один из незаметных сюжетов войны в Украине:

за время вторжения Россия вывезла с территории страны более 1,7 миллиона музейных экспонатов, повредила или уничтожила почти 1500 объектов культурного наследия и 2300 учреждений культуры, включая библиотеки, музеи и театры.

Украденное оседает в запасниках крымских и донецких музеев и утекает на черный рынок. На месте снесенных памятников Россия устанавливает свои собственные — так, в центре оккупированного Мариуполя теперь стоит памятник Александру Невскому, который не имеет никакого отношения к городу.

Один из украинских памятников, который тоже мог оказаться уничтоженным, стал центральным экспонатом украинского проекта «Гарантии безопасности» на биеннале-2026. У входа в Сады биеннале, где находятся национальные павильоны, припарковали грузовик с подвешенной к крану скульптурой «Оригами Олень» на ржавом советском каркасе. Эту работу художницы Жанны Кадыровой в 2019 году установили в Покровске Донецкой области в Юбилейном парке на месте, где раньше стоял советский самолет. В 2024 году из-за наступления российских войск скульптуру вывезли из города: по пути на биеннале ее показывали в Варшаве, Вене, Праге, Берлине, Брюсселе и Париже. На торжественном открытии Татьяна Бережная, министр культуры и вице-премьер по вопросам гуманитарной политики Украины, сказала, что название «Гарантии безопасности» отсылает к добровольному отказу Украины в 1994 года от ядерного арсенала в обмен на международные гарантии безопасности: «Этот проект стал напоминанием об ответственности, которую подразумевают международные договоренности, и последствиях решений, определяющих безопасность целых поколений».

О том, что в 2026 году намеревается представить собственную программу на биеннале и Россия, стало известно в начале марта из заявления бывшего министра культуры Михаила Швыдкого — сейчас он работает спецпредставителем президента России по международному культурному сотрудничеству. Он лично одобрил список участников выставки и добивался ее открытия. В своих комментариях Швыдкой настаивает, что Россия никогда и не покидала биеннале:

«Сам факт наличия нашего павильона — проходят там выставки наших латиноамериканских друзей или [находится] образовательный центр для всего биеннале — обозначает присутствие нашей страны в венецианском культурном поле. <...> Мы просто ищем новые формы креативной активности в текущих обстоятельствах».

По его словам, никто не может запретить России творчески самовыражаться, а «попытки западной политической элиты последние четыре года отменить российскую культуру не увенчались успехом», — так что теперь через культуру страна будет искать новые способы коммуникации и демонстрировать свою открытость.

За этими заявлениями последовал скандал. Президент Украины Владимир Зеленский ввел санкции против Швыдкого и комиссара павильона Анастасии Карнеевой. Министры культуры и иностранных дел 22 стран подписали ноту протеста участия России в биеннале. Еврокомиссия пригрозила отозвать у биеннале грант на два миллиона евро. На имя президента биеннале Пьетранджело Буттафуоко отправили открытое письмо на более чем 10 тысяч подписей с требованием не допустить Россию к участию; среди тех, кто его подписал, — вице-президент Европейского парламента Пина Пичерно и журналистка Энн Эпплбаум. В молодости, будучи консервативным публицистом, Буттафуоко состоял в ультраправом Итальянском социальном движении, а до войны в Украине восхищался Владимиром Путиным. Комментируя возвращение России на биеннале, он сказал, что выставка «открыта для всех».

1 мая жюри биеннале в полном составе ушло в отставку.

Лицом протеста против российского павильона стала Надежда Толоконникова, участница Pussy Riot и платформы российских демократических сил при ПАСЕ. Она требовала предоставить право представлять Россию на биеннале художникам-политзаключенным, писала обращения руководителям выставки и заявила, что приедет в Венецию, чтобы заявить о своей позиции лично. К ее протестам присоединилась Екатерина Марголис, художница и активистка, живущая в Венеции. Она организовала проект «Invisible Pavilion» — развесила по всему городу серию постеров, которые выглядят как обычные афиши культурных мероприятий: выставки, кинопоказы, презентации книг, публичные дебаты. Афиши перечеркнуты плашкой с надписью «Cancelled» — и объяснением, что художник или режиссер погиб из-за российской агрессии в Украине. «Это альтернативная программа, состоящая из событий, которые никогда не состоятся, — объяснила в своем фейсбуке Марголис. — Проект посвящен украинским деятелям культуры, погибшим в результате войны России против Украины. Их почти 300 — художников, писателей, поэтов, режиссеров, музыкантов, деятелей культуры».

Еще одну заметную акцию протеста провел российский художник и политический беженец Данила Ткаченко в пространстве Scuola Piccola delle Zattere, бывшей венецианской штаб-квартире фонда современного искусства V-A-C, основанного главой «Новотэка» Леонида Михельсона. Ткаченко вырезал у себя на груди скальпелем слово ART.

Вслед за акцией в первый день биеннале Толоконникова объявила и о протесте во второй день — на сей раз за территорией биеннале, куда в рамках предоткрытия пускают только прессу и своих, в центре города у церкви святого Моисея.

В назначенный час через толпу на крошечной площади было не протолкнуться — впрочем, собравшиеся на акцию тут соседствовали с туристами, которые пытались найти своих экскурсоводов. Из толпы выделялись два высоких юноши при высоких ботфортах и юбках с макияжем, напоминающим грим группы Kiss. Подавляющее большинство собравшихся на площади были одеты дорого, многие — во всё черное, как попросили в анонсе акции. Иногда с криком «аллора!» толпу уверенно рассекали строители с нагруженными тележками. Становилось жарко.

Толоконникова опаздывала. Пришедший на протест местный житель Лео озадаченно спрашивал у соседей — когда же всё начнется? Три года назад Лео переехал в Венецию с севера Германии, чтобы учиться в магистратуре по городскому планированию, и теперь сам чувствует напряжение, которое семимесячная выставка, привлекающая больше полумиллиона туристов, вызывает у горожан. «У биеннале и местных жителей — токсичные созависимые отношения», — говорит он «Новой-Европа», уточняя, что сам принципиально не ходит на выставки. Но на протест пришел — потому что его не устраивает, что Россия открывает свой павильон: он не любит империи и колонизаторов.

К тому же Лео считает, что чем больше людей будет на акции, тем безопаснее для протестующих: «Вы же знаете Россию».

Когда Толоконникова, одетая в камуфляжную куртку с шильдиком ЗСУhub, наконец появилась, она объявила, что поведет толпу к офису администрации биеннале, — и не уйдет оттуда, пока с ними не поговорят. Требования: вступить в диалог и ответить, почему Россию допустили к участию. Бывший муж Толоконниковой, продюсер и ныне солдат украинской армии Пётр Верзилов тем временем разбрасывал в толпу розовые балаклавы. Толпа выдвинулась по узеньким улочкам, застряла в человеческой пробке у бутика Louis Vuitton и протиснулась к парадной у набережной, заставленной гондолами. Следующий час собравшиеся скандировали «No Putin In Venice» и «Blood Is Russia’s Art», а также жгли розовые файера, пока Толоконникова, которую впустили в здание, писала там письмо на имя Буттафуоко. Под самый конец она завела толпу и утробным голосом кричала: «Pussy», — и в ответ ей скандировали: «Riot».

Польский врач регенеративной медицины Маускас, одетый в полосатый костюм с иголочки, довольно улыбался, даже когда его заволакивал розовый дым. Он как раз из тех туристов, которые устремляются на биеннале: каждый год он приезжает в Венецию посещать либо художественную, либо архитектурную выставку, и лично знает нескольких известных польских художников, которые участвуют в акции и надели балаклавы. Хоть у него и есть вопросы к формату протеста, он говорит, что такие акции важны, — чтобы не забывать, что в Украине умирают живые люди.

Когда акция закончилась, толпа мгновенно рассредоточилась по городу — выставки сейчас в Венеции проходят повсюду, более 150 штук в галереях, павильонах, музеях и самых разнообразных пространствах, обойти всё это даже за несколько дней невозможно.

Весь павильон России — это два пустых этажа, пахнущих смесью цветов и алкоголя. На первом этаже по очереди сменяют друг друга музыканты: либо ставят диджейские пульты и микшеры на длинный стол, либо играют на инструментах. Когда выступают диджеи, громко так, будто не слышишь собственных мыслей. Центральное место в пространстве занимает свисающая с потолка цветочная сфера. Народу в зале собирается немного, кто-то танцует, основное движение происходит на втором этаже в бесплатном баре с просекко и на террасе, с которой видно море.

Звуковую инсталляцию саунд-дизайнера Татьяны Халбаевой «Я вспоминаю, куда расти», материал для которой она собирала во время поездки в Бурятию, не слышно. Судя по всему, так и задумано — экспликация сообщает, что «в это пространство проникает искусственный звук, чуждый природе: он нарушает тихое равновесие и напоминает об акустической реальности человека». Картин и инсталляций в павильоне нет.

Программа павильона официально называется «Дерево укоренено в небе». «Здесь происходит встреча несводимых, чуждых друг другу элементов, колеблющихся между полюсами серьезного и грустного, движения и статики, смеха и меланхолии, — сообщается в описании. — Мы хотели наполнить пространство такими ситуациями, как танец, робкие переглядывания, обучение, слушание, разрушение стеклянной стены».

Авторы предлагают проводить в павильоне часы, замечая детали и разгадывая головоломки: «Не скрывая хрупкости, мы призываем предсказать дежавю и заколдовать мир обратно». Но биеннале — территория агрессивного FOMO: все пытаются успеть обойти как можно больше выставок и показов, и, как правило, люди задерживаются в павильоне России ненадолго: зайти, осмотреться, подняться в бар, и дальше. По несколько часов внутри или около павильона проводят только организаторы — и те, кто протестует против них.

Лана Пылаева, член ПАСЕ и руководитель медиа «Коми Daily», внесенного в списки экстремистских и террористических организаций, участвовала в обеих акциях Pussy Riot и подробно изучила экспозицию павильона. По ее словам, выставка построена вокруг идеи деколонизации и использует работы коренных авторов, в том числе из Коми и Тувы, чтобы показать, что Россия — дружный коллектив народов. «При этом внутри России мы как коренные народы подвергаемся постоянной русификации, — отмечает Пылаева. — Преподавание коми-языка и тувинского всё сокращаются. Мы редуцированы до фестивальных объектов: спеть песенки, испечь свои традиционные шанежки, сделать какие-то поделки. А что касается политической власти и представления на местах, этого у нас нет.

Нас используют как декорацию, чтобы рассказывать, какая Россия антиимпериалистическая, какая Россия деколониальная. Это матрешка на экспорт».

На деле, указывает Пылаева, большинство ресурсов, которые добываются в национальных республиках, уходят Москве, как и налоги, а права всерьез обсуждать какие-то проекты на своей земле у народов нет. Активистка напомнила об аресте правозащитниц Дарьи Егеревой и Натальи Леонгардт, которых обвиняют в участии в террористической организации и которым грозит от 10 до 20 лет лишения свободы, — по словам Пылаевой, за то, что они занимались защитой прав коренных народов. «И поэтому мне было так важно сюда приехать и высказаться против этого, против наглого использования нас Россией», — заключает Пылаева.

На исходе второго дня работы у стен павильона собирается всё больше людей и прибавляется полицейских. Сотрудница павильона рассказывает «Новой-Европа», что ей не нравится, что правоохранители не пускают протестующих внутрь: «Мы открыты для диалога и к нам всем можно». В этот момент к нам приближается Пётр Верзилов: позируя на фоне полицейских щитов, он демонстрирует макет уничтоженной российским ударом украинской больницы. Заинтересовавшись, сотрудница спрашивает у мужчины рядом, кто это, — и очень удивляется, узнав, что это Верзилов: «В России художников обвиняют в экстремистских связях с Верзиловым, но мы даже не знаем, как он выглядит. А чем он сейчас занимается?» «Зарабатывает на жизнь, отрабатывает деньги», — говорит ее коллега.

Комиссаром российского павильона вот уже шестой год служит Анастасия Карнеева — дочь отставного генерала ФСБ в отставке и зампреда Ростеха Николая Волобуева, которая раньше занималась российским офисом аукционного дома Christie’s в России. Вместе с Екатериной Винокуровой, дочерью главы МИД Сергея Лаврова, в 2016 году Карнеева основала компанию Smart Art, которая продвигает современное искусство и помогает художникам. Согласно корпоративному реестру СПАРК, чистая прибыль компании в 2025 году составила 1,4 млн рублей; несмотря на скромный оборот, в 2019 году Smart Art получили статус оператора российского павильона на биеннале на десять лет. Как утверждала сама Карнеева, компания просто обратилась в управделами президента, которая владеет павильоном наряду с другими ведомствами, и победила в торгах. Финансировать новые проекты павильона согласился Леонид Михельсон, рассказывала Карнеева.

После своего назначения в интервью газете «Культура» Карнеева говорила, что биеннале — «это возможность вести диалог, обмениваться мнениями на актуальные темы, обсуждать общие проблемы в контексте культуры разных стран». И добавила: «Пандемия показала, каким хрупким являлось прежнее “мирное” время и что беда или глобальная проблема разобщают людей. Поэтому роль биеннале вообще, и российского павильона в частности, — побуждать к обмену знаниями и к способности действовать сообща. Нужно объединяться и помогать друг другу: никакие проблемы не должны разъединять людей, нации, страны».

По словам сотрудников павильона, с которыми поговорила «Новая-Европа», Карнеева через общих знакомых связывалась с организаторами протестов еще до начала биеннале, но те не проявили заинтересованности в разговоре. Сотрудники утверждают, что к россиянам неоднократно приходили представители других павильонов и говорили, что их поддерживают. Корреспондент «Новой-Европа» сам наблюдал, как к Карнеевой подошли двое молодых итальянцев и заявили, что поддерживают Россию, разделяя политику и людей. Комиссар павильона явно была очень рада это слышать.

Предыдущим российским комиссаром биеннале была Тереза Мавика, бывший директор V-A-C, откуда она уволилась в конце 2021 года через месяц после торжественного открытия пространства «ГЭС-2» неподалеку от Кремля: по некоторым данным, поводом для этого стал визит в «ГЭС-2» Владимира Путина, который экспозицию не оценил. Мавика тоже приехала на эту биеннале и проводила много времени внутри российского павильона и вместе с участниками. Когда активисты разложили перед входом антивоенный баннер, к Мавике подошла российская эмигрантка, проживающая в Париже, и у них завязался разговор. «Я спросила ее, зачем она помогает России, и она сказала мне, что вся биеннале — это вообще фасад, но именно в павильоне России она увидела настоящее искусство: диджей из Мали, который не говорит по-английски, и парень из Тувы, который с трудом говорит по-русски, смогли найти общий язык с помощью музыки — один играл, другой подпевал на тувинском, — рассказывает девушка. — Я опешила!»

Главная звезда программы павильона — композитор и художник Алексей Ретинский, выходец из Крыма, отучившийся в Европе и работавший в Базеле и Вене. В России он прославился благодаря сотрудничеству с дирижерами Теодором Курентзисом и Владимиром Юровским, а в 2018 году его номинировали на премию «Золотая маска» за музыку к перформансу «Камилла». На биеннале Ретинский выступал вместе с фольклорным ансамблем «Tолока», коллективом молодых музыкантов и исследователей, которые ездят по российским деревням в экспедиции и записывают местные и малоизвестные песни, частушки и напевы. За время предоткрытия они с Ретинским выступили вместе четыре раза: смешивали современную академическую музыку с народной песней «У нас у ворот зеленый сад расцветал», которую «Толока» разыскала в селе Плехово Суджанского района Курской области (о том, что это село больше пяти месяцев было занято украинской армией, на биеннале, насколько известно «Новой-Европа», не сообщалось). Ансамбль и пел хором и играл на балалайках. В какой-то момент в павильон зашел известный голливудский актер Уильям Дефо и послушал выступление «Толоки».

Впрочем, одной из главных задумок организаторов павильона было не столько дать место российским артистам, сколько показать достижения представителей «Глобального Юга». Среди нескольких диджеев и музыкантов из стран вроде Аргентины и Мали — 27-летний электронщик и продюсер Жоау Луиз из Бразилии, выступающий под творческим псевдонимом JLZ. Он играет электро, бразильский фанк, батида, хард-драм. По его словам, он занимается музыкой с 16 лет, и это его главная страсть. До переезда в Сан-Паулу он жил в фавелах, и четыре года назад у него был по-настоящему мрачный период: проблемы со здоровьем, работой и деньгами, трудности в отношениях. Выход он нашел в кандомбле — синкретической религии, которая совмещает африканские анимистические практики с поклонением духам-божествам. Теперь они с женой живут в большом доме вместе с шестью другими семьями: Жоау отвечает за ритуальную игру на барабанах, ухаживание за животными коммуны и сбор растений для обрядов.

При чём тут Россия? Ясно не вполне — в том числе и самому Луизу: по его словам, он совсем не включен в мир современного искусства, и поэтому, когда ему написали организаторы павильона, он подумал, что его зовут выступить в Венеции в клубе. Только после того как Луиз стал гуглить, он понял, что его «позвали на Олимпиаду искусства».

Поначалу музыкант смутился: он знал о войне в Украине и о том, что люди протестуют против российского участия в биеннале. Посоветовавшись с друзьями и женой, Луиз пришел к выводу, что главное — что у него есть собственное мнение о происходящем. Делиться этим мнением с «Новой-Европа» он не захотел, зато рассказал, что сходил в павильон Бразилии на биеннале и уверен, что туда бы его никогда не позвали. Он говорит, что для него эта поездка — невероятная возможность, которая открывает для него и мир, и Европу, поможет развивать его карьеру, встречаться с новыми слушателями; ко всему прочему, ему оплатили билеты и жилье в Венеции, а также заплатили хороший гонорар — его размер музыкант называть отказался. «Зато тут, когда бразильцы заходят в павильон России и слышат мою музыку, они сразу же понимают, что я бразилец, — продолжает Луиз. — Спрашивают меня, как я тут оказался, а когда объясняю, радуются и говорят, что я правильно всё сделал». После биеннале он собирается в микро-тур в Женеву и Неаполь, а летом планирует выступить в Берлине.

Вечером 8 мая, проработав три дня в режиме предоткрытия, когда попасть сюда могли только избранные, павильон России на биеннале планово закрылся. Окончание дня выдалось спокойным — всего пара полицейских на входе и без щитов, Ирина Ревина-Хофманн свернула свой баннер и ушла, а организаторы раздавали всем желающим дорого напечатанные голубые книжечки с биографиями участников и сборником текстов, посвященных концепции выставки. Фолк-исполнитель из Тувы, Алексей Ховалыг, одетый в национальный костюм, благодарил организаторов, пока музыканты «Глобального Юга» закрывали программу своими громкими сетами. Последним играл JLZ.

9 мая Екатерина Марголис организовала в центре Венеции шествие «Биеннале несогласных». По словам одного из активных участников организации всей серии протестов, Россия своим приездом добилась дальше большего, чем она могла рассчитывать:

«И они, кажется, сами пока этого еще не осознали. Все переругались — участники биеннале, итальянские политики, европейские чиновники, и жюри впервые ушло в отставку. А ведь это как раз любимая стратегия Путина — вносить раздор».

Тем временем в павильоне России цветочные композиции демонтировали, чтобы установить в павильоне России большие экраны: на всем протяжении основной программы биеннале до конца ноября на них будут показывать восьмичасовую видеозапись того, что случилось в павильоне за эти три дня.

Видео протестов тоже вошли в монтаж.