«Когда рушится всё, остаётся одно слово»

18+ Настоящий материал (информация) произведен, распространен и (или) направлен иностранным агентом Медиапроект «Новая вкладка» либо касается деятельности иностранного агента Медиапроект «Новая вкладка» Автор Стася Владимирова 13 мая 2026 читать: 11 мин.

Однажды ночью Оксана увидела сон. Её жизнь тогда трещала по швам: маленький ребёнок, усталость, ссоры с мужем, постоянная нехватка денег. А приснилась ей покойная бабушка. Во сне она сказала одно слово: «Шей». Сейчас наряды от дизайнера бурятских костюмов Оксаны Алхунсаевой заказывают по всей России: от Москвы и Санкт-Петербурга до Якутска и Камчатки. Костюмы для выступлений, обрядовая одежда для шаманов, детская и взрослая традиционная одежда. А той ночью это казалось невозможным. Почти сломленная, Оксана стояла перед выбором — сдаться или начать заново. Этот текст вышел в издании «Поток». «Новая вкладка» публикует его целиком.

Корневая система

В своей семье Хунхеевых Оксана была младшей. Она родилась в 1984-м в Усть-Ордынском — посёлке на 15 тысяч человек в Иркутской области. Девочка была долгожданной, до неё родились два мальчика. В семье её родителей соблюдали традиционные обряды и говорили по-бурятски, хоть это не было принято в те времена. Оксана вспоминает, что с детства «видела всё бурятское» и «все делали так, как будто это просто так и надо».

Национальную одежду в быту семья Хунхеевых всё-таки не носила, но у бабушки были настоящие гутулы — бурятские сапоги. Мастерица и сейчас говорит о них с сожалением: потерялись где-то эти гутулы, как будто ниточка из прошлого оборвалась. А Оксана ещё в детстве обращала внимание на наряды и очень любила шить. Не просто играть в куклы, а воображать себя модельером. Придумывать выкройки и обшивать подружкиных кукол. Смотреть популярный тогда сериал «Просто Мария», в котором простая мексиканская девушка переселилась в столичный Мехико из отдалённой сельской провинции, чтобы стать дизайнером. Маленькая Оксана из Усть-Ордынского мечтала о том же.

Подростковые годы оказались сложными. В восьмом классе девочка перешла в новую школу — и сразу стала там изгоем. Она привыкла, что братья её оберегают, а отец называет «своей красавицей». Но в классе подростка дразнили «губошлёпкой» из-за пухлых губ, коверкали фамилию, пинали по коридорам школьный пакет с учебниками. Оксана говорит, что научилась отключаться — но до сих пор для неё в любых конфликтах срабатывает синдром отложенной реакции. Боль и обида накрывают не сразу, а через часы или дни, и это очень сложно проживается. Именно тогда ей захотелось понять: почему люди так поступают? Так она выбрала психологию и получила высшее образование именно в этой сфере.

Но сразу после института по случаю устроилась в отдел кадров прокуратуры своего же округа. Юридического образования у девушки не было, но ей очень нравилось, как относятся к следователям: их статус, уважение окружающих и «очевидно важные дела», которыми они занимались. Оксана стала мечтать, как сама станет следователем. Но работу в прокуратуре пришлось оставить — «по жизненным обстоятельствам», говорит женщина.

В Центр сохранения и развития бурятского этноса Алхунсаева, как в своё время и в прокуратуру, устроилась на работу случайно. В 2008 году, когда Оксана пришла туда, Центр проводил в Иркутске фестиваль «Алтаргана».

Фестиваль всех бурятских общин мира придумали в 1994 году в Монголии. С тех пор он стал международным и расширился до масштабных мероприятий, куда приезжали со всего света — от Внутренней Монголии в Китае до Франции. Оксана была совершенно поражена и масштабом, и тем, как это выглядело.

— До этого я практически не видела наши национальные наряды. А на фестивале — всё богатство бурятских традиций сразу. Я смотрела и восхищалась, — вспоминает она.

Фестиваль назван в честь растения алтарганы. Сам этот кустарник с мелкими листочками и некрупным золотисто-желтыми цветами выглядит скромно, но зато у него невероятно сильная и развитая корневая система. Оксана много думала про свои корни и тогда поняла, увидела, что именно хочет создавать.

Но до этого было ещё далеко.

После окончания фестиваля девушка снова оказалась на перепутье. Она сменила несколько сфер деятельности и поступила в институт прокуратуры. Тогда к ней снова вернулась мысль — работать следователем. Она попросилась на практику в следственное управление и ей предложили быть общественным помощником. Эта позиция часто становится стартовой для того, чтобы получить следовательский статус.

Вот только реальность расставила всё по своим местам. Оксана мечтала о работе следователя несколько лет, а чтобы расстаться с этой идеей, хватило пары недель. В статусе общественного помощника она выехала на несколько мест преступлений. Прочитала много дел о жесточайших расправах. Разбирала заявления матерей о насилии над детьми. И поняла что, нет, она не может, это невыносимо. Это не для неё.

Одна и не одна

В 2016 году Оксана встретила своего будущего мужа — Дмитрия. Сейчас мастерица говорит, что в начале они были настолько разными, что даже удивительно, как решили сразу жить вместе, в небольшом деревянном домике в Иркутске, на берегу Ангары. Родилась дочь, а вот жизнь ладно не шла: постоянно не хватало денег и сил, супруги ссорились.

Оксана верила в шаманизм, а Дмитрий всегда относился к этому скептически. Только вот потом «боо» — шаманом — пришлось стать ему самому. Его дочь от первого брака, Наташа, заболела. У девочки ныло и разрушалось колено. Её начали готовить к сложной операции. Хоть Дмитрий и посмеивался над верованиями жены, ради ребёнка пошёл к шаманке. Та, посмотрев на девочку, неожиданно обратилась именно к нему: сказала, что он из шаманского рода и это предки «ставят на колени» будущего боо. Дмитрий отменил операцию. Вскоре нога у девочки болеть перестала, а Дмитрий прошёл специальный обряд инициации и стал шаманом в 39 лет.

Впрочем, их семью это тогда не спасло: преследовало безденежье, постоянные ссоры и проблемы. Сейчас Оксана не очень любит вспоминать те времена. В 2019 году она ушла от мужа на седьмом месяце беременности. Женщина вспоминает, что боялась не уходить, не оставаться одной, а столкнуться с тем, «что люди скажут». Особенно было страшно, что осудят самые близкие, что «родители будут ругать», говорит она.

Но семья приняла женщину безо всяких условий. Без денег, с кредитами и долгами и двумя маленькими детьми, Вероникой и новорождённым Стасом, ей нужно было начинать жизнь заново. «То есть надо было просто пахать и не спать ночами», — вспоминает Алхунсаева.

После второго декрета Оксана занялась продажами подписок на справочно-правовую систему «ГАРАНТ» и ездила из Усть-Орды на работу за 70 километров в Иркутск, в офис. Вставала в пять утра, в шесть садилась в маршрутку. «В офисе работала до 17 часов. Оттуда неслась на маршрутку до Усть-Орды. Домой приезжала к восьми вечера. Кормила детей, общалась с ними и садилась шить», – рассказывает мастерица.

Если на работе выпадала свободная минута, она ездила в специальный магазин за тканями, потому что хотела шить не только для себя, но и для других. Часто клиентки приходили к ней прямо на работу, чтобы примерить свои заказы. «А ещё мерили в магазинах, в туалетах», – вспоминает Оксана. Получалось сразу не всё – она до сих пор помнит одну из первых клиенток, которая принесла для платья свою ткань. «Эта ткань была как клеёнка, а опыта у меня не было, да ещё и золотую серёжку клиентка потеряла», – рассказывает дизайнер.

Хотя после того случая прошло уже пять лет, Оксана до сих пор ищет ту женщину и хочет возместить все затраты. А про платье шутит, что когда-нибудь выставит «в музее имени себя» как пример неумелой работы, с которой, тем не менее, всё и началось.

Оксана говорит, что для неё сны – не абстракция, и она всегда обращала внимание на то, что к ней приходит таким образом. Слова бабушки были для неё неоспоримым знаком: «как будто предки знают лучше». Была швейная машинка, выигранная на каком-то конкурсе, лежал отрез ткани, дети засыпали в десять и до глубокой ночи у неё было немного свободного времени. Оксана знала, что ей нужно шить, но не знала, как. Первые костюмы делала для родных и близких — хотела, чтобы дети и племянники носили национальную одежду и интересовались своей культурой.

Стало получаться красиво, да только результат оказался слишком традиционным: наряды «по канону» просто некуда было надевать. А ещё хотелось известности и признания, поэтому Оксана старалась участвовать в разных модельных показах. На одном из них к ней подошла журналистка и попросила интервью – это было именно так, как она видела в сериале «Просто Мария» в детстве.

Хотя высокий подиум, яркий свет, профессиональные модели выглядели как в её детской мечте, сейчас Оксана говорит, что со временем пришла к тому, что главное — чтобы её одежду носили люди. Но всё же сразу добавляет, что и лучшим дизайнером Усть-Ордынского Бурятского округа её признали, это было в 2023 году.

«Помолись, чтобы я заказ выполнила»

Несмотря на то, что семья Алхунсаевых распалась, Дмитрий часто приезжал из Иркутска в Усть-Орду и помогал Оксане. То с детьми посидеть, то поручения бывшей жены выполнить. В 2023 году Дмитрий приехал в очередной раз – и остался. Через год в семье родилась ещё одна дочь, София.

Сначала Оксана шила дома, а заказчики приходили на примерки в квартиру. Но с возвращением Дмитрия в квартире стало тесно, и дизайнер поняла, что мастерская уже не мечта, а необходимость. Именно Дмитрий нашёл объявление о продаже помещения. Полуразрушенное, холодное, с огромной трещиной в стене — оно стоило недорого.

— Дима начал приводить его в порядок, — рассказывает Оксана. — Целый год всё ремонтировал: шпаклевал стены, делал внутреннюю отделку. Потом сделали натяжные потолки, купили всё необходимое. На это брали кредиты, использовали кредитки, туда шли все заработки от заказов. Дима тянул на себе весь ремонт.

Родные и знакомые отдали пристенные вешалки, стеллажи и разные мелочи. Алхунсаевы заменили бытовые швейные машинки на профессиональные, купили промышленный оверлок. Что-то брали в рассрочку, что-то с рук, что-то в кредит. Иногда шить Оксане помогал муж, потом появились наёмные помощники.

— Два своих первых манекена я купила у мужчины по соседству. Точнее, мы отдали ему бусы из натуральных камней, а он в обмен дал манекены. Каждый из них обошёлся примерно по 1–2 тысячи рублей. Для меня это было настоящее чудо. Хотя это были самые простые пластиковые манекены, даже не портновские», – смеётся мастерица.

Теперь вся семья Оксаны работает вместе. Муж — организатор, мать Оксаны помогает на показах, гладит и дошивает срочное, отец делает специальные ножи, а кроме того всех возит по делам. Оксане помогают и свекровь, и невестка.

Для дизайнера бурятский костюм — не музейный экспонат. Мастерица говорит, что важно видеть человека и начинать работу именно с него. Понять, какая форма и силуэт нравятся клиенту в обычной одежде — и только потом «переводить» это на язык бурятского костюма. Раньше она могла шить «как ей самой красиво», но это не сработало.

У Оксаны есть и свои ритуалы. Если шьёт шаманский костюм — может помолиться или «покапать» молоком,чтобы духи помогли ей в её начинании. В таких случаях муж-шаман тоже приходит на подмогу. «Даже когда мы не жили вместе, просила: «Дима, помолись, чтобы я заказ хорошо выполнила». И он молился. У меня есть шаманка-наставница, она научила молиться и меня, теперь я сама это делаю. Но и Дима тоже молится, когда я не могу сдать заказ. Он — моя главная опора», — говорит Оксана.

---

Ни психология, ни юриспруденция не стали делом её жизни, но очень в настоящем деле жизни пригодились. Модельер говорит, что психология помогает разговаривать с клиентами, юридическое образование — не запутаться в документах и понимать свою ответственность. Сегодня Оксана знает главное: ремесло даёт ей уверенность. «Я всегда знаю, что выживу, — уверяет мастерица. — Даже если придётся уехать в другой город и начинать с нуля».

Оксана со смехом рассказывает, что иногда, впрочем, хочется всё бросить, пойти в спокойную стабильную офисную жизнь. Устав после ночи с капризной тканью, готовая поставить точку, она буквально через час получала сообщение от клиента с Дальнего Востока: «Посылка пришла, всё шикарно, спасибо!». Или люди на улице подходили и спрашивали – «Как мне найти костюм, как у вас»? Оксана замечает: каждый раз, когда в голове возникают мысли об уходе, жизнь будто специально подкидывает знак.

«Как будто меня кто-то не отпускает и говорит: “Шей”», — тихо произносит она.