Дела давно минувших дней

Почему закон о сроках давности по приватизационным сделкам не имеет юридического смысла и никого не обезопасит от произвола

13 мая Дума одобрила в первом чтении подготовленный правительством законопроект № 1208563-8 «О внесении изменений в статью 217 Гражданского кодекса РФ» о приватизации государственного и муниципального имущества. Эта статья будет дополнена указанием на сроки исковой давности: три года с момента, когда стороне стало известно или должно было стать известно о нарушении ее прав, и в любом случае не более десяти лет.

Проект, с одной стороны, повторяет общее правило о сроках исковой давности, зафиксированное в ст. 196 ГК, и в этом смысле является излишним. В то же время он умалчивает о случаях, когда исковая давность не подлежит применению, а таковых набирается немало, и на них есть прямое указание правительства, но не в тексте проекта, а только в пояснительной записке к нему.

Записка отсылает к постановлению КС РФ от 31 октября 2024 года, в соответствии с которым «в случае предъявления требований об изъятии имущества, связанных с несоблюдением публичными должностными лицами (в том числе бывшими) антикоррупционных запретов и ограничений, предусмотренные гражданским законодательством сроки исковой давности не применяются».

Не будет применяться исковая давность также к искам об изъятии имущества по специальным законам: о борьбе с экстремизмом и терроризмом (наиболее яркий случай — «дело Невзоровых*»), а также об иностранных инвестициях в стратегические общества (например, кейс «Домодедово»).

За принятие проекта в Думе проголосовали 279 депутатов от «Единой России», воздержались 20 человек из «Справедливой России», депутаты от ЛДПР не голосовали, а 54 коммуниста проголосовали против. Это отражает их взгляды на «грабительскую приватизацию» 90-х и в особенности на залоговые аукционы 1995 года, в рамках которых более 30 лет назад крупная промышленная собственность перешла в руки «олигархов» первой волны по неадекватным ценам.

Правительство, которое внесло законопроект, не решилось прямо перенести в него позицию Конституционного суда, который в своей обычной манере сформулировал ее многословно и обтекаемо. Отвечая на вопросы, представлявший проект замминистра экономического развития Алексей Херсонцев пояснил, что

«в случаях, когда имеются доказательства того, что владелец имущества или связанные с ним лица приобрели его в результате коррупционного правонарушения, нормы об исковой давности применяться не будут».

Говоря строго юридически, «доказательством коррупционного правонарушения» может стать только обвинительный приговор суда. Но в уголовном праве тоже действуют сроки давности — так, лицо, совершившее мошенничество, в том числе в особо крупном размере, освобождается от уголовной ответственности через десять лет. Но, по складывающейся сегодня практике, гражданские суды опираются не на приговоры: при рассмотрении антикоррупционных исков считают достаточным доказательством коррупционных нарушений существенное превышение стоимости имущества, приобретенного должностными лицами, над их официальными доходами.

Анализ законопроекта № 1208563-8 и пояснительной записки к нему показывает, что в них нет абсолютно ничего нового. Зачем же проект был внесен — и не какими-то малоизвестными депутатами, а самим правительством? Это чисто бюрократическое выполнение поручений президента, которые были даны им по результатам встречи с предпринимателями в декабре 2024-го, а затем летом 2925 года по результатам Петербургского международного экономического форума.

Дискуссия в Думе, которая случается тут нечасто, показывает, до какой степени вопрос о приватизации/деприватизации сохраняет свою остроту не в юридической, а в политической плоскости.