Университет конфликта интересов. ВолгГМУ: медицинский университет или семейный подряд?

Инновационные повязки, прорывной онкопрепарат, лекарство от диабета — ВолгГМУ изо всех сил старается создать имидж прорывного университета. На самом деле вуз не раз оказывался втянутым в скандалы. «Протокол» выяснил, что скрывается за фасадом волгоградского медвуза.

За последние годы ВолгГМУ активно позиционирует себя как один из ключевых центров медицинских и фармацевтических инноваций в стране. Университет заявляет о более чем тысяче образовательных программ, международном признании и тысячах выпускников, работающих за рубежом. На его базе действует Научный центр инновационных лекарственных средств, где разрабатываются препараты против COVID-19, онкологических и нейродегенеративных заболеваний, антивозрастные и ноотропные средства, а также нейротехнологии. Волгоградский медуниверситет включён в стратегию развития фармацевтической промышленности до 2030 года и получил почти миллиард рублей бюджетных средств на создание инновационного внедренческого центра.

Коллектив авторов,

при участии Елизаветы Цыбулиной

Молодой и перспективный

Ректор ВолгГМУ Владимир Шкарин — коренной волгоградец. Его альма-матер — Волгоградский государственный медицинский университет, здесь он заканчивал стоматологический факультет. Сюда же спустя девять лет он вернется сначала как доцент кафедры ортопедической стоматологии, потом как заведующий кафедрой общественного здоровья и здравоохранения, а в 2019 году — как ректор.

До 2002 года Шкарин работал по профессии в качестве лаборанта кафедры ортопедической стоматологии ВолгГМУ, а потом сменил врачебный халат на деловой костюм. После окончания ординатуры в 2002 году он по 2008 год работал заместителем главного врача по лечебной работе в Ленинской центральной районной больнице. С 2008 по 2011 год занимал должность руководителя департамента здравоохранения администрации Волгограда.

В 2011 году ненадолго стал заместителем опального главы города Волгограда Романа Гребенникова. Из-за постоянных обвинений в коррупции от мэра сначала отреклась «Деловая Россия», потом «Единая Россия», а в конце февраля 2011 года тогдашний губернатор Волгоградской области Анатолий Бровко подписал постановление об отрешении Гребенникова от власти. К тому времени большая часть команды мэра оказалась под пристальным наблюдением правоохранительных органов: 15 сотрудников администрации Волгограда были привлечены к административной ответственности, в отношении некоторых возбуждены уголовные дела за коррупцию.

В то время Владимир Шкарин не просто удержался на плаву, он пересел в еще не успевшее остыть кресло главы комитета по здравоохранению Волгограда Кравченко. В 2012 году Шкарин был назначен министром здравоохранения Волгоградской области. После реорганизации ведомства в 2015 году он продолжил работу, возглавив комитет здравоохранения Волгоградской области, с 2017 по 2019 годы был заместителем губернатора Волгоградской области Андрея Бочарова. В 2019 году Шкарин победил на выборах в Волгоградскую областную Думу от «Единой России». В том же году стал ректором ВолгГМУ.

С 2021 года занимает должность сопредседателя регионального отделения провластного общероссийского общественного движения «Народный фронт «За Россию»». ОНФ объединяет в себе и патриотическое воспитание молодежи, и помощь бойцам СВО, и антикоррупционные расследования.

Сейчас Шкарин совмещает две должности — депутата Волгоградской областной Думы и ректора ВолгГМУ. Кроме того, в Думе он является заместителем председателя комиссии по здравоохранению и охране общественного здоровья. Однако это не просто совмещение — это потенциальный конфликт интересов, ведь как депутат он голосует за законы, регулирующие здравоохранение и образование, включая финансирование вузов. А как ректор распоряжается бюджетом, исчисляемым миллионами рублей. Он определяет, на что тратятся деньги, выделяемые областью, в выделении которых он сам участвует.

Хотя формально такое совмещение возможно, ссылаясь на отраслевую компетентность ректора, ключевой риск, на который указывает команда «Думабинго» — прямое влияние на распределение денег. ВолгГМУ учрежден Минздравом, и его основное финансирование, вероятно, идет из федерального бюджета, а не регионального. Однако, лоббистские риски сохраняются: депутатский статус теоретически помогает вузу получать гранты или «продавливать» узкие поправки под специфические критерии, выгодные только ВолгГМУ. Для этого, по мнению эксперта, нужны либо исключительное влияние депутата в регионе, либо умение незаметно протащить выгодное изменение.

Формально совмещение не запрещено, но команда «Думабинго» подтверждает: сам факт создает риски конфликта интересов, а причины, почему механизмы его предотвращения в облдуме не работают, остаются вопросом.

Его жена, Ирина Лиходеева, заканчивала ВолгГМУ, сейчас развивается как моушн дизайнер. В 2021 году издание «Новости Волгограда» поместило супругу Шкарина на 21 место в рейтинге самых богатых жен местных чиновников. В 2023 году Ирина Лиходеева пропала из его антикоррупционной декларации — это говорит о том, что супруги развелись. Однако Шкарин и Лиходеева продолжают путешествовать вместе. В том же году Ирина Лиходеева потратила в ЦУМе почти 262 тысячи рублей, хотя при регистрации на одном из сайтов указывала, что она не работает. Зарплата «бывшего» мужа тоже не позволила бы такой шоппинг — судя по антикоррупционной декларации Шкарин зарабатывает чуть больше 80 тысяч рублей в месяц без учета пяти банковских вкладов.

Шурин Шкарина, Александр Лиходеев, гордость фармацевтического факультета ВолгГМУ. В 2013 году он работал заместителем заведующего аптекой в городской клинической больнице скорой медицинской помощи №25. В 2018 году Лиходеев был медицинским представителем компании «Бионорика» — это немецкая фирма, которая производит лекарственные средства на растительной основе. В 2020 Лиходеев успел поработать в комитете здравоохранения Волгоградской области в отделе регулирования фармацевтической деятельности. Затем ушел в ГУП «Волгофарм» — это государственное аптечное предприятие и один из самых главных поставщиков фармацевтической продукции в Волгоградской области и близлежащих регионах. Сейчас Лиходеев работает заместителем директора по развитию ООО «НовгородФармация». Его жена, Юлия Лиходеева работает врачом узистом в Волгоградском областном клиническом онкологическом диспансере, а мать — профессор кафедры медико-биологических дисциплин в Волгоградской госакадемии физической культуры.

Списанные работы

Хотя сам Владимир Шкарин не был замечен в подделке своей диссертации, он выступал научным консультантом как минимум одной работы, которая в большинстве своем списана. Проект «Диссернет» нашел 87 работ с признаками плагиата, защищенных в стенах ВолгГМУ.

Темы таких диссертаций чаще всего связаны с фармакологией, организацией здравоохранения и клинической медициной. Авторы заимствуют материалы из других работ, защищённых в этом же университете. Среди научных руководителей, консультантов, оппонентов подобных диссертаций числятся известные фармакологи, доктора медицинских наук и заслуженные деятели науки. Анти-рейтинг «Диссернета» возглавляют экс-ректор, ныне президент ВолгГМУ Владимир Петров (с его участием было защищено шесть диссертаций с признаками заимствований), профессор ВолгГМУ и директор НИИ клинической и экспериментальной ревматологии РАМН Ирина Александровна Зборовская (14 таких работ), заведующая кафедрой философии, биоэтики и права ВолгГМУ Наталья Николаевна Седова (12 работ), а также заведующая кафедрой социальной работы с курсом педагогики и образовательных технологий ВолгГМУ Валерия Михайловна Чижова (7 работ).

Один из самых выдающихся кейсов связан с экс-главой департамента Минздравсоцразвития России Дианой Михайловой. Её докторская диссертация практически целиком состоит из фрагментов чужих текстов, преимущественно работ, ранее защищённых в том же ВолгГМУ.

Таблицы, статистику и даже фактические данные Михайлова взяла из материалов авторов, не имеющих с ней ни совместных публикаций, ни научных связей. Её работа выполнена под руководством ректора Владимира Петрова.

Петров, будучи одновременно научным руководителем и председателем диссертационного совета, системно курировал работы с массовыми заимствованиями. Под его руководством защищались и другие подозрительные диссертации: например, у Татьяны Лысенко и Владислава Стаценко выявлены заимствования из работ, где Петров также фигурирует в качестве научного руководителя или оппонента. Диссертации выполнены в области фармакологии и клинической фармакологии, то есть по приоритетным направлениям деятельности НЦИЛС и ВолгГМУ, где Петров занимает ключевые позиции и на базе которых осуществляется защита диссертаций и разработка лекарственных средств. Фактически, создается круговая система повторного использования научных текстов и данных, воспроизводимых в разных работах с минимальными изменениями.

Его сын Андрей Петров защитил диссертацию-дубль, а покойная супруга публиковала исследования с подменой данных. На форумах сохранились признания пользователя «А.В.» (предположительно, Андрея Петрова), подтверждающие фигурирование его работы в Диссернете, а в студенческих чатах и отзывах абитуриентов регулярно встречаются утверждения о возможности «решить» вопросы с зачетами и отработками за деньги.

Глава про госзакупки

Возможный конфликт интересов и недобросовестность сотрудников университета касается не только неоригинальных диссертаций, но и государственных закупок.

В 2023 году журналистка Виктория Шкаринова обнаружила десятки технических заданий ВолгГМУ на закупки медицинских товаров, — от шовных материалов до эндопротезов, — которые созданы пользователем «Рязанцева». При этом во всех этих закупках победителем оказывалась либо предприниматель Наталья Рязанцева (515 госзакупок на 652 миллиона рублей за все время), либо компания «Волгомединвест» (56 контрактов на 71 млн. руб.). Вероятно поставщик сам писал условия тендеров, которые затем выигрывал. Виктория Шкаринова направила заявление в ФАС, с просьбой проверить сговор.

Сначала ФАС подтвердила наши догадки и тоже усмотрело признаки нарушения антимонопольного законодательства, а действия ВолгГМУ, «Волгомединвеста» и ИП Рязанцевой стали объектом официального антимонопольного расследования.

Однако уже в конце мая 2024 года ФАС дело прекратила, заявив об отсутствии нарушений. В решении служба сослалась на то, что файлы с техническими заданиями создавались на компьютере бывшего заместителя главврача клиники ВолгГМУ Светланы Рязанцевой, уволенной ещё в 2016 году, а ИП Наталья Рязанцева якобы оказалась простой однофамилицей. Однако такая аргументация вызывает множество вопросов, ведь технические задания под именем «Рязанцева» формировались в 2023 году, через семь лет после увольнения сотрудницы. По действующим методикам ФАС совокупность таких косвенных признаков может рассматриваться как доказательство картельного сговора, однако в данном случае служба отказалась учитывать системные аномалии.

«Протокол» выяснил, что компания «Волгомединвест» неспроста оказывалась победительницей тендеров наряду с Натальей Рязанцевой. Согласно утечкам персональных данных, племянница Рязанцевой Елена Ласткина — директор «Волгомединвеста». И сама Рязанцева, и ее родная сестра, Ольга Ласткина, тоже работают там. Рязанцева связана и с ВолгГМУ — там работает ее муж Игорь Михин, который возглавляет кафедру факультетской хирургии.

Светлана Рязанцева, которая по всей видимости действительно оказалась однофамилицей, в 2018 году получила 6,5 лет колонии общего режима за взяточничество. Будучи замглавного врача Клиники №1 ВолгГМУ она оформляла желающих отдохнуть за государственный счет в санатории. За оформление путевок она брала от 10 до 20 тысяч рублей, а если медицинских показаний не было совсем — за дополнительную плату отправляла на лечение в неврологическое отделение клиники, которое сама и курировала.

«Протокол» проанализировал и другие закупки вуза и выяснил, что ИП Рязанцева и «Волгомединвест» не единственные, в чьих действиях присутствуют элементы сговора.

В сфере поставок лекарств университету чаще всего выигрывают тендеры фармацевтические компании «Экстремфарм-С», «Экофарм» и «Полимед». Они часто вместе участвуют в тендерах из-за чего уменьшение цены оказывается минимальным. «Экстремфарм-С», «Экофарм» и ВолгГМУ указывают один и тот же номер телефона. Компании связаны и семейными узами: «Экстремфарм-С» принадлежит Инне Симуковой, в «Экофарм» работает ее старший сын Игорь. Еще одна компания, которая активно выполняет господряды, «Экстремфарм», принадлежит Павлу Симукову, мужу Инны и отцу Игоря Симуковых.

Схожая ситуация прослеживается в сфере строительных и ремонтных подрядов. Миллионные контракты на ремонт и установку оборудования получает ООО «Спецприборбезопасность» Учредитель этой компании, Александр Сорокопудов, одновременно владеет «НПФ Медбиофарм-2020», вторым соучредителем выступает сам университет. Таким образом, Сорокопудов напрямую связан с университетом, от которого регулярно получает госконтракты.

Не менее показательной является ситуация с ИП Ольгой Федоровной Плетневой, которая годами остаётся единственным поставщиком услуг уборки для всего университета. В сметах обнаруживаются странные нормативы — к примеру, закупка ста совков в год или одной швабры в месяц. Часть закупок проводилась без обязательного обоснования начальной максимальной цены контракта. При этом во многих случаях университет пользовался возможностью уходить от конкурентных процедур, заключая договор напрямую с Плетнёвой по 223-ФЗ.

Как объясняет Ирина Чарикова из проекта «Тендерскоп», именно закупки по 223-ФЗ создают питательную среду для подобных практик. Закон позволяет бюджетным учреждениям в ряде случаев, например за счёт доходов от платных курсов, закупаться в обход 44-ФЗ и самостоятельно определять условия договоров. Это снижает прозрачность и открывает возможности для манипуляций: данные о контрактах и подрядчиках в ЕИС публикуются минимально, отсутствует полноценный общественный контроль. Когда конкуренция отсутствует, не возникает давления на снижение цен, что ведёт к перерасходу бюджетных средств и потенциально ухудшает качество услуг.

Сравнительный анализ подтверждает эту логику. В 2018–2019 годах ВолгГМУ ежемесячно заключал прямые договоры с ИП Плетнёвой без снижения цены. Однако в 2021 году, когда закупка аналогичных услуг была проведена уже по 44-ФЗ, участие приняли девять компаний, и контракт достался другому исполнителю со снижением стоимости на 32,5%. Экономия составила почти 8 млн рублей в год. Этот пример наглядно показывает: конкурентные процедуры работают, тогда как закупки по 223-ФЗ позволяют вузу избегать конкуренции и систематически завышать цену.

Таким образом, собранные данные свидетельствуют о целой сети аффилированных структур вокруг ВолгГМУ, которые через прямые связи и отсутствие конкуренции формируют замкнутый рынок поставок и подрядов. Это ведёт к системным рискам: неэффективному расходованию средств, конфликтам интересов и подрыву прозрачности государственных закупок.