Оригинал материала
Антисоветские философские контрацепции
Скандал вокруг ИФ РАН: предыстория и контекст, донос на Аристотеля и битва за «гнойник»
В московском Институте философии РАН — обыски, «выемки документов», задержания, подписки о невыезде. После двух дней в СИЗО отправлена под домашний арест исследовательница античной философии Светлана Месяц. Среди тех, к кому пришли рано утром 19 мая, а потом доставили на допрос — 87-летний врио директора института академик Абдусалам Гусейнов. Предыдущий врио директора, академик Андрей Смирнов, по некоторым сведениям, уехал из России.
Сотрудников ИФ РАН обвиняют в мошенничестве в особо крупном размере (эта статья предусматривает наказание до 10 лет лишения свободы) при работе по госзаданию «Наследие Аристотеля» с 2018 по 2024 год. Адвокат Светланы Месяц говорит, что речь идет о случайной и ни на что не повлиявшей технической ошибке в одной из заявок. Впрочем, детали обвинения достоверно неизвестны, пишущие об этом СМИ довольствуются разноречивой информацией анонимных источников. Суммы «похищенного» тоже сильно разнятся.
Для читателей, не слишком погруженных в детали академической жизни, подчеркну: речь идет не о гранте, а именно о госзадании.
Отношения российского государства с академическими институтами и некоторыми университетами устроены таким образом, что средства на научную деятельность им выделяются не просто так, а как бы «в обмен» на эти самые коллективные госзадания.
Никаких дополнительных денег, что важно, сотрудники за работу в рамках госзадания не получают, только обычную (и весьма скромную) зарплату.
То есть если ты занимаешься протопопом Аввакумом, а твой коллега, допустим, Пастернаком — вы не можете просто сидеть за соседними столами и писать каждый про своего героя. Нужно придумать такую общую формулировку, в рамках которой один мог бы отчитываться перед чиновниками за свои занятия Аввакумом, а другой — за свои занятия Пастернаком. А потом утвердить эту формулировку у собственного начальства, в Академии наук и в Министерстве науки и высшего образования.
Естественно, отношение к этой практике довольно формальное. Часто сочиняется предельно широкая тема, под которую, иногда с натяжками, можно подвести разнообразные интересы сотрудников того или иного отдела/сектора/кафедры. Что-нибудь вроде «Движение русской литературы от Аввакума к Пастернаку: перекличка времен». На этом фоне «Наследие Аристотеля» — просто образец четкости и конкретности. Хотя не исключено, что некоторые вольности при отчетах сотрудники по традиции допускали, а начальство по той же традиции закрывало на это глаза. А следственные органы решили в какой-то момент (и едва ли без подсказки из «философских кругов») глаза, наоборот, широко открыть.
Прессинг ИФ: с широко открытыми глазами
На самом деле эта история началась не 19 мая 2026 года, а лет на пять раньше. Тогда Министерство науки и высшего образования готовилось утвердить директором ИФ РАН академика Андрея Смирнова, который к тому моменту уже давно руководил институтом в статусе врио. Но внезапно эта кандидатура не прошла согласование у полпреда президента в Центральном федеральном округе Игоря Щеголева (не спрашивайте, почему директоров академических институтов согласовывает полпред президента).
Параллельно боевые действия против института открыл телеканал «Царьград». Особой изобретательностью атака не отличалась: в желании взять российскую философию под контроль обвинялись то «друзья Ходорковского*», то «структуры Сороса»**. Больше всего «царьградцев» возмущало, что академик Смирнов специализируется на средневековой арабской философии, а его тогдашняя заместительница Юлия Синеокая* — исследователь Ницше («безумного Фрица», как панибратски именовал его «царьградский» автор), тогда как России нужен «институт изучения и пропаганды русской философии».
Не обошлось и без неизбежного на «Царьграде» национального вопроса. Перечислив сотрудников института с нерусскими фамилиями — Абдусалама Гусейнова, Полину Гаджикурбанову, Рубена Апресяна — журналист объединил их словом «синедрион».
В точности по Довлатову:
«— Знакомьтесь, — гражданским тоном сказал подполковник, — это наши маяки. Сержант Тхапсаев, сержант Гафиатулин, сержант Чичиашвили, младший сержант Шахмаметьев, ефрейтор Лаури, рядовые Кемоклидзе и Овсепян…
— Перкеле, — задумался Густав, — одни жиды…»
В итоге этой бури и натиска врио директора был назначен Анатолий Черняев — бывший замдиректора ИФ, перессорившийся к тому времени практически со всем коллективом института. Из-за отсутствия поддержки среди коллег рекомендовать Черняева на директорский пост пришлось… самому Черняеву. Именно он направил письмо с соответствующим предложением в Минобрнауки, а там откликнулись и поддержали.
За этой атакой, как можно предположить, стояли основатель и идейный вдохновитель «Царьграда» Константин Малофеев и Зиновьевский клуб, занимающийся пропагандой наследия логика, социолога, прозаика, публициста Александра Зиновьева (Черняев — постоянный участник мероприятий клуба).
Впрочем, Черняев продержался на своем посту совсем недолго. Через несколько дней в институте появился новый врио — академик Гусейнов, тот самый, из «синедриона», до того много лет директорствовавший в ИФ.
Но и «патриотическая общественность» не собиралась сдаваться. В апреле 2022 года вдова Александра Зиновьева Ольга обратилась в Следственный комитет с просьбой проверить Институт философии на экстремизм. В конце того же года по доносу Виталия Бородина «иноагентом» назначили Рубена Апресяна* — доктора философии, завсектором этики ИФ РАН, профессора МГУ, редактора одного из ведущих российских философских журналов «Человек».
Бородина достаточно послушать одну минуту, чтобы понять, как близка ему любая философская проблематика. Но это не помешало ему сигнализировать в Министерство юстиции о враждебной деятельности Апресяна, а Минюсту — отреагировать на сигнал.
Внесение Апресяна в реестр «иноагентов» выделялось даже на общем абсурдном фоне полным отсутствием повода. Свою политическую позицию он не прятал, но и активистом никогда не был. Это была откровенная месть тех структур и персонажей, которые стояли за попыткой назначения Черняева. Проиграв на одном участке фронта, они решили взять реванш на другом.
Все это сопровождалось непрекращающейся информационной атакой. Все тот же «Царьград», газета «Завтра», канал «День-ТВ», какие-то совсем беспородные желтые листки и полуанонимы из интернета изо дня в день выливали на институт все новые ушаты помоев. Философов обвиняли во всем подряд. У них совместные проекты с американскими фондами? Шпионы! Ездили на стажировки в Оксфорд? Там их завербовала MI6! Изучают экологическую этику? Хотят отнять у России Арктику! Занимаются биоэтикой? Все понятно, американские биолаборатории в Украине! Гендер? Пропагандируют ЛГБТ***! Мультикультурализм? Планируют растворить Россию в глобалистской цивилизации! Даже конференция 1991 года «Возрождение русской философской традиции» каким-то образом оказалась частью спецоперации по внедрению чуждых ценностей.
Исполнение было конгениально содержанию. «Подрывная деятельность», «диверсанты», «надо присмотреться», «по западным методичкам», «встревоженная общественность», «внедрял русофобские веяния в отечественную науку», «ковать суверенную идеологию» — вещали зловещие закадровые голоса в лучших традициях советских телефильмов о происках ЦРУ.
Тем временем незадачливого претендента на философский престол Черняева окончательно уволили из ИФ — просто не продлили контракт. В ответ на его увольнение какие-то неленивые люди выложили в сеть очередной 150-страничный иллюстрированный донос на сотрудников института и всех, кто высказывался об этом деле с «неправильных» позиций. А в начале 2024 года в ТАСС прошла пресс-конференция активистов Зиновьевского клуба, посвященная «борьбе патриотического философского фронта против западопоклонства в философской сфере».
Тон на ней задавала, разумеется, озлобленная неудавшимся переворотом и последующим увольнением Черняева Ольга Зиновьева. Ее фантазия и лексикон оказались гораздо богаче, чем у авторов прежних погромных статей и роликов: «русская философия в опасности», «на втором году проведения СВО вскрылся страшный гнойник», «последнее прибежище негодяев, предателей, иноагентов, перебежчиков и экстремистов», «раскормленные соросовцы», «ифрановская мафия», «сатанинская вакханалия вражеских агентов», «Институт научной русофобии», «призывают к физической расправе над президентом Российской Федерации».
Положительная программа Зиновьевой свелась, по сути, к одному пункту: создать «аттестационный комитет» во главе с почему-то Александром Бастрыкиным «по патриотическому и гражданскому сертифицированию руководства и каждого сотрудника ИФ РАН» и проверить упомянутых сотрудников «на лояльность к интересам России» с помощью детектора лжи.
Не прошедших проверку она пообещала подвергнуть «самой настоящей денацификации».
Так как эта почтенная организация, Зиновьевский клуб, появляется в тексте уже не в первый раз и вообще играет важную роль во всем происходившем вокруг ИФ в последние годы, о ней нужно рассказать чуть подробнее.
Зиновьев и вокруг
Сам Александр Зиновьев был яркой фигурой в советском интеллектуальном пейзаже 1960–1970-х годов. Он больше 20 лет проработал в этом самом Институте философии, пока в конце 1970-х не эмигрировал в ФРГ. Его роман-памфлет «Зияющие высоты» была сам- и тамиздатским бестселлером. В 1999 году Зиновьев вернулся в Москву, несмотря на резко отрицательное отношение к перестройке и ельцинским реформам. В последнее десятилетие жизни он сотрудничал с уже упоминавшейся газетой «Завтра», восхищался Милошевичем, Каддафи и прочими борцами с «американской гегемонией».
Как человек он был выдающимся мегаломаном. В одном из интервью он назвал себя «точкой роста России» и добавил: «Не будет официального признания Зиновьева в России — не будет России». В основе большинства его работ лежит страстное желание «хакнуть систему» — любую. Отсюда, в частности, его увлечение «новой хронологией» Анатолия Фоменко — человека очень схожего с Зиновьевым психотипа. Неслучайно дочь Зиновьевых Полина, живущая в Германии, — переводчик и один из основных пропагандистов идей Фоменко на Западе.
Ольга Зиновьева — преданная наследница мании величия своего покойного мужа. Ее речи постоянно перемежаются напоминаниями (вдруг кто забыл): «я жена великого Александра Зиновьева», «как говорил великий Зиновьев» и т.п. Все люди для нее делятся на поклонников «Сан Саныча» и врагов отечества. Кроме Зиновьевского клуба, она возглавляет Биографический институт А.А. Зиновьева, Международный научно-образовательный центр им. А.А. Зиновьева философского факультета МГУ и т.д. и т.п.
Философское содержание деятельности Зиновьевского клуба, разумеется, тяготеет к нулю. Это некое подобие секты, или, скажем мягче, фан-клуба, члены которого беспрестанно соревнуются в публичных проявлениях любви к своему гуру.
Зато в его активе — связи Ольги Зиновьевой, которых хватило на то, чтобы в 2021 году Путин подписал указ «О подготовке и проведении мероприятий, посвященных 100-летию со дня рождения А.А. Зиновьева». Один остроумный человек тогда заметил, что этот указ правильнее было бы назвать «О присвоении русской философии имени А.А. Зиновьева» — столько там было всего запланировано торжественного и пафосного.
Среди активистов Зиновьевского клуба, атаковавших вслед за своей атаманшей ИФ РАН, были удивительные персонажи. Например, Дмитрий Винник, полагающий, что философов из «недружественных стран» позволительно исследовать только в «разведывательных и контрразведывательных целях». Или кандидат социологических наук Любовь Цой, слабо владеющая русским письменным, отчего в ее текстах постоянно встречаются фразы вроде «православие — это вопрос человекоубийства» или «антисоветские философские контрацепции».
Да и сам Черняев, некогда рядовой историк русской философии, автор скучноватой, но вполне кондиционной монографии о Георгии Флоровском, давно уже предпочел занятиям наукой генерирование ярких патриотических афоризмов, вроде того что в России не было Ренессанса, потому что он был нам не нужен — «мы обладали всеми этими сокровищами и так».
Плавание в соляной кислоте
Последние два года казалось, что от Института философии отстали. Что Зиновьева, Малофеев, Черняев и компания выдохлись или увлеклись другими делами. Как оказалось, рано радовались.
Источники РБК связали новый виток обострения с активностью Черняева, якобы сигнализировавшего органам о том, что его бывшие коллеги «вольно» обращаются с госсредствами. Сам Черняев, отмолчавшись несколько дней, начал раздавать интервью и комментарии лоялистским медиа. Многословно отвергая обвинения в доносительстве, он тут же изобретает новые кляузы, в условиях нынешней России мало чем отличающиеся от обыкновенного доноса.
И на Светлану Месяц (чью репутацию как исследователя внутри философского сообщества смешно сравнивать с репутацией Черняева): «Она на особых правах в институте. Есть информация о том, что она является родственницей бывшего вице-президента Академии наук Геннадия Месяца. Он влиятельная фигура. А ее научный руководитель был одним из пионеров установления контактов между отечественным философским сообществом и западноевропейским, прежде всего немецким. Еще он занимался либеральной индоктринацией инженерно-технических кадров, отсюда, надо полагать, и политические взгляды Светланы Месяц».
И на Аристотеля: «Непонятно, почему было принято решение издавать именно Аристотеля. Аристотель — основоположник западной теории демократии. Платон был оппонентом демократических концепций. Политическая теория Платона больше соответствует историческим традициям нашего народа и государства. Не случайно теоретики демократии, такие как Карл Поппер, считали Платона идеологом закрытого общества. Вся эта теория тоталитаризма специально была придумана для того, чтобы дискредитировать нашу страну и отождествить ее с нацистской Германией».
ИФ РАН ведет себя в этой ситуации максимально достойно. Пресс-служба института в беседах со СМИ настаивает на невиновности Светланы Месяц. Да и Рубена Апресяна в свое время пытались отстоять, ученый совет выпустил специальное заявление в его защиту. Понятно, что попытка была обречена, но все же.
Будем надеяться, то, что сорвалось в 2021-м, не произойдет и в 2026-м. Что переворот не случится и люди уровня Черняева и тех, кто стоит за ним, не смогут захватить ИФ. Впрочем, какова бы ни была развязка этого сюжета, российская гуманитаристика все больше напоминает не свободный научный поиск, а упражнения по (спасибо мастеру меткого русского слова генералу Лебедю) плаванию в соляной кислоте с отрубленными ногами.