Лазейка на миллиард. Как российские нефтепродукты продолжают попадать в Европу в обход санкций

Как российские нефтепродукты продолжают попадать в Европу в обход санкций

Россия всё еще зарабатывает на поставках нефтепродуктов в Европу вопреки всем запретам на морские отгрузки топлива в эти страны. В 2026 году государства ЕС через третьи страны купили топлива, которое сделано из российской нефти, почти на 1 млрд евро, подсчитали аналитики CREA. О том, как устроен «серый реэкспорт», говорится в докладе аналитического центра Cedar.

С 21 января 2026 года вступил в силу запрет на поставки в ЕС нефтепродуктов, произведенных из добытого в России сырья. Эта схема «серого реэкспорта» выглядит так: НПЗ третьих стран покупают сибирскую нефть, перерабатывают и отправляют конечным покупателям в обход ограничений. Январские санкции сократили возможности России обходить нефтяное эмбарго, но не смогли в полной мере захлопнуть лазейку.

По данным аналитического центра CREA, в январе-мае 2026 года через НПЗ Турции, Индии и Грузии в ЕС было отгружено на 929 млн евро нефтепродуктов, сделанных из российской нефти. В среднемесячном выражении в этом году поток серого реэкспорта упал на 45% в сравнении с последним кварталом 2025 года. В октябре-декабре 2025 года через «нефтяную лазейку» прошло нефтепродуктов того же происхождения примерно на 1,01 млрд евро.

На первый взгляд это не так много — около 1,8% от суммарного импорта нефти и нефтепродуктов странами ЕС (219 млрд евро за полный 2025 год). Но даже столь небольшие объемы могут улучшать финансовые показатели российских нефтедобытчиков, которые страдают от крепкого рубля и дешевой (до марта 2026 года) нефти. Хотя они и поставляют на НПЗ третьих стран сырье для переработки, рынок считает, что часть этих отгрузок могут продавать трейдеры, близкие к компаниям из России. Нефтепродукты — высокомаржинальный продукт, который пользуется большим спросом на мировом рынке, особенно это касается дизельного топлива. Таким образом, часть выручки в итоге может попадать к российским нефтеэкспортерам.

CREA обнаружил, что в 2026 году через такую лазейку в страны Евросоюза было отправлено 49 танкеров с НПЗ, которые перерабатывают российскую нефть.

Эти товарные партии, как пишет центр, «относятся к группе высокого риска в соответствии с рекомендациями ЕС» — речь идет о рисках нарушения санкций. Из портов Турции ушли 36 таких грузов, по 6 танкеров отправили НПЗ Индии и Грузии - в последней новый завод в Кулеви принял первую партию российской нефти осенью 2025 года.

Cedar в своем докладе приводит два факта, которые могут служить доказательствами того, что часть экспорта топлива в ЕС из третьих стран может попадать под «рискованную» категорию. С февраля 2023-го по февраль 2024 года в страны ЕС было отправлено порядка 5,16 млн тонн нефтепродуктов из трех турецких портов — Джейхан, Мармара Эреглиси и Мерсин. Общая стоимость такого импорта составила около €3,1 млрд. Одновременно Турция резко нарастила собственные закупки российских нефтепродуктов: за тот же период их объем увеличился на 105%. Значительная часть этих поставок, вероятно, была реэкспортом российской продукции: перечисленные порты не имеют собственных НПЗ и получали 86% всех импортируемых ими нефтепродуктов (в денежном выражении) из России.

Второй признак: в 2023 году внутреннее турецкое потребление нефтепродуктов увеличилось всего на 8%, в то время как морской экспорт из этой страны вырос на 56%. «Важно отметить, что нефтепродукты, импортированные таким образом, не отражались в официальной торговой статистике ЕС как импорт из РФ», — пишет Cedar.

Индия после начала полномасштабного вторжения России в Украину стала еще одним важным центром реэкспорта. «До 2022 года индийские НПЗ в основном ориентировалась на сырье из стран Персидского залива, но с появлением больших скидок на российскую нефть эти поставщики отошли на второй план», — пишет Cedar.

В результате объем экспорта нефтепродуктов из Индии в страны ЕС более чем удвоился: с $8,7 млрд в 2021–22 годах до $19,2 млрд в 2023–24-х. При этом зимой 2026 года эти отгрузки падали фоне того, как администрация Дональда Трампа требовала от Нью-Дели сокращать закупки российской нефти, — и они рухнули вдвое. Но после начала войны в Персидском заливе Вашингтон ввел временные разрешения на покупку российской нефти, и уже с апреля Индия нарастила среднесуточные закупки на 70% — это знак того, что и отгрузки нефтепродуктов в Европу могут снова начать расти.

Для трейдеров и переработчиков экономические стимулы использовать дешевое российское сырье пока всё еще перевешивают регуляторные риски,

сказала «Новой-Европа» эксперт Центра глобальной энергетической политики в Колумбийском университете Татьяна Митрова. «Уж очень соблазнительная маржа получается. Санкции явно сузили эти потоки, но не перекрыли их полностью», — добавила она.

В целом же, по подсчетам CREA, 7 НПЗ Турции, Индии и Грузии, которые частично загружены российской нефтью (но перерабатывают сырье и других производителей), в январе-мае 2026 года втрое сократили отгрузки в ЕС — до 1,4 млрд евро после 4,55 млрд евро за тот же период 2025 года. Это еще одно доказательство того, что санкции работают, но лишь частично.

CREA рассчитывает степень зависимости каждого НПЗ от российской нефти, используя данные об импорте за предыдущие три месяца и делая предположение, что нефтепродукты, экспортируемые в каждом месяце, произведены из сырья с теми же пропорциями стран происхождения, что и импортированная в этот период сырая нефть.

Для оценки стоимости и объемов нефтепродуктов, произведенных из российской нефти и экспортируемых из третьих стран в государства G7+ (страны «Большой семерки» и присоединившиеся к санкциям государства), использованы данные аналитической компании Kpler и государственные источники данных.

Меры Евросоюза против нефтяной «лазейки» работают не полностью по нескольким причинам, сказали «Новой-Европа» эксперты.

Во-первых, не работает контроль за исполнением санкций, говорит старший научный сотрудник Берлинского центра Карнеги по изучению России и Евразии Сергей Вакуленко.

В наибольшей степени это касается НПЗ в Грузии, что связано с промосковской ориентацией этой страны в последние годы. А у остальных заводов, поясняет эксперт, может быть формальное оправдание: «Они, например, могут говорить, что у них несколько производственных линий, российская нефть идет только в одну из них, а в ЕС экспортируется продукт с других. Скорее всего, это неправда, но plausible deniability (правдоподобное отрицание. — Прим. Ред.) создает».

Продукты переработки нефти с точки зрения санкционного контроля юридически и коммерчески гораздо менее прозрачны, чем сырье, из которого их делают, говорит Митрова. «Санкции ЕС с 21 января были нацелены на топливо, произведенное из российской нефти, но на практике контроль происхождения опирается на декларации, отслеживание цепочек поставок и режимы раздельной переработки, а это всегда оставляет пространство для маневра», — добавляет она.

Поэтому, объясняет экспорт, когда в январе запрет вступил в силу, индийский экспорт дизеля в ЕС фактически остановился и заметно сократились турецкие поставки. Но полностью обходные схемы не исчезли.

Как отмечает Митрова, только в феврале 2026 года Евросоюз впервые предлагал санкции против инфраструктуры в третьих странах — в частности, против порта Кулеви в Грузии — именно за работу с российской нефтью. «Это означает, что до этого значительная часть внешней инфраструктуры просто не была прямо затронута санкциями, а значит, у трейдеров сохранялось пространство для продолжения операций», — добавила она. Меры в отношении Кулеви обсуждались как часть принятого в апреле 2026 года 20-го пакета санкций. В итоговый вариант этого документа эти ограничения не попали, но ЕС официально не подтверждал, что отказался от них.

Вторая причина, добавляет Вакуленко, в том, что все законы ЕС имеют не прямое действие в государствах блока — для того, чтобы они работали (а значит, для того, чтобы исполнялись европейские санкции), в странах Евросоюза должно быть принято национальное законодательство. И не только принято, но и исполняться. «Думаю, не все страны торопятся и с первым, и со вторым», — отмечает он.

По данным CREA, танкерные грузы с НПЗ, которые перерабатывают российскую нефть, в январе-мае 2026 года чаще всего разгружались в портах Кипра (16 партий), а также Испании и Франции (по 7 поставок). Эти нефтепродукты приходили также в Болгарию, Хорватию, Ирландию, Италию, Румынию, Греци, Литву и Нидерланды.

Наконец, констатирует Митрова, очень сильным остается экономический стимул — относительно дешевая российская нефть по-прежнему дает переработчикам в Турции, Индии и других странах ценовое преимущество.

«И пока этот дисконт существует, у трейдеров и грузополучателей есть естественная мотивация искать способы сохранить часть потоков — любыми способами:

через изменение направлений экспорта, перераспределение партий, блендинг или через более креативное документальное оформление происхождения топлива», — говорит эксперт.

Так, Индия уже в феврале смогла отправить в Европу первую после запрета партию авиатоплива, заявив о нероссийском происхождении сырья.

То, что запрет на использование «лазейки» только на 50% сократил серый реэкспорт, — еще одно доказательство того, что санкции против российской нефти работают лишь частично и не смогли существенно ослабить финансирование военной машины Путина.

Авторы доклада Cedar подсчитали, что среднегодовая суммарная нефтегазовая выручка российских экспортеров снизилась за годы санкций умеренно: в 2023–2024 гг. — лишь примерно на 3,3% по сравнению с 2018–2019 годами (официальные данные о такой выручке за 2025 год не опубликованы, а оценки сильно отличаются). Самое важное заключается в том, что эти доходы по-прежнему в значительной степени определяются глобальными ценами на энергоресурсы и курсом рубля, а эффект от санкционных шоков носит краткосрочный характер.

В докладе приводится такой пример. В 2025 году нефтегазовая отрасль России испытала два шока: в начале года после внесения в SDN-list США «Газпромнефти» и «Сургутнефтегаза», а в ноябре — после введения блокирующих санкций против «Лукойла» и «Роснефти». Оба раза эффект был краткосрочным и его довольно скоро удалось преодолеть, а российские поставщики смогли перестроить цепочки поставок, чтобы продолжать экспорт.

Тем не менее, нефтегазовые доходы в 2025 году сократились на 24% — но в первую очередь не из-за санкций, а из-за падения цены на нефть и крепкого рубля.

И уже в этом году крепкий рубль нивелировал преимущества от двукратного подорожания российской нефти после начала войны США и Израиля с Ираном и блокировки Ормузского пролива.

Нефтегазовые доходы бюджета выросли в 2 раза в апреле и в 1,5 раза в марте и мае по сравнению со среднемесячными показателям января и февраля 2026 года. Однако за полгода, в январе-мае 2026 года, они упали до 2,9 трлн рублей — почти на треть ниже показателей того же периода 2025 года. Это произошло во многом из-за крепкого рубля, отмечает Cedar в докладе. Если за первые 5 месяцев 2025 года средний курс национальной валюты был 88 рублей, то в этом году за тот же период он упал на 15% до 75 рублей.

«Исходя из действующих факторов можно сделать вывод о том, что высокие цены на нефть не решат проблему расходов федерального бюджета и не усилят финансирование военно-промышленного комплекса»,

— пишут авторы.

По консенсус-прогнозу аналитиков, средняя цена на нефть в 2026 году останется на высоком уровне 90 долларов за баррель, что предполагает цену Urals примерно на уровне 70 долларов за баррель. Но среднегодовой курс рубля к доллару вряд ли сильно вырастет — например, по прогнозу экономиста Дмитрия Полевого, он составит около 75–76. В этом случае даже по официальному прогнозу Минфина дефицит федерального бюджета может быть близок к 2,5% ВВП — то есть значительно выше 1,6%, которые предусмотрены законом о бюджете на 2026 год.