Зумеры и работа: почему молодые сотрудники требуют границ и оплаты за переработки

18+ Настоящий материал (информация) произведен, распространен и (или) направлен иностранным агентом Медиапроект «Новая вкладка» либо касается деятельности иностранного агента Медиапроект «Новая вкладка» Автор Василиса Котова 18 июня 2026 дневники читать: 7 мин.

«Когда на собеседование пришёл зумер», «когда нанял зумеров», «когда начальник ругает, но ты зумер» — такие ролики встречаются в моей ленте с незавидной регулярностью. Тренд на сравнение поколений в соцсетях чаще всего не в пользу зумеров1: молодых людей высмеивают за слишком эмоциональную реакцию на критику, безответственность и даже глуповатость. Я к таким роликам уже привыкла, но меня расстраивает, когда сверстники сами невольно искажают представление о нашем поколении. Да, у молодых меньше опыта, но почему согласие работать бесплатно ценится чуть ли не больше самих компетенций?

В рубрике «Дневники» мы публикуем авторские колонки, в которых журналисты делятся собственным опытом. Это личные истории, в которых чувствуется нерв времени. Времени, в котором мы все сейчас живём.

Летом 2025 года я решила найти подработку перед новым учебным годом и устроиться администратором в центр детского развития. На собеседовании я рассказала потенциальной начальнице Екатерине про свой небольшой опыт работы в других местах и объяснила, что учусь в вузе на другую специальность. Честно призналась, что рассматриваю эту должность скорее как временную занятость, чтобы меньше зависеть от родителей.

За восьмичасовую смену мне обещали платить около трёх тысяч рублей, приходить нужно было три дня в неделю. До этого я работала администратором в центре медицинского массажа с зарплатой 2500 рублей за 12 часов, а в бокс-клубе за смену 7-8 часов мне предлагали 1900 рублей, поэтому озвученные условия меня устроили.

Сомнения вызвало другое. Оказалось, что нужно регулярно посещать тренинги для повышения квалификации — в нерабочие часы. В описании вакансии они, видимо, скрывались под «желанием учиться и включаться в процессы центра». Так как я не собиралась связывать свою жизнь с детским образованием, слушать обучающие вебинары после пар в вузе и смен на работе мне не хотелось.

После собеседования я ушла думать, как помягче выразить свои сомнения Екатерине, но не успела, так как через пару дней она написала мне сама — пригласила помочь в подготовке детского центра к работе после летних каникул. Меня это сильно удивило. Помимо меня была как минимум ещё одна кандидатка, и риск, что после проведённой уборки меня не возьмут на работу, был не так уж и мал. С учётом подобной помощи вне графика и неоплачиваемых тренингов предложенные условия работы уже не выглядели такими привлекательными.

Решив, что мы не сходимся с Екатериной в ожиданиях, я написала ей, что в этот раз могу помочь, но потом в течение года смогу приходить только в рабочие смены, так как учусь. Не хотелось обманывать и создавать ложное ощущение, что я готова приехать в любой момент.

В ответ мне пришло голосовое сообщение на четыре минуты, в котором Екатерина высказывала сомнения в моей «включённости», раз я не горю желанием обустраивать помещения детского центра. «Конечно, у нас есть договорённости, сколько дней вы работаете, но всегда случаются неожиданные вещи: ремонт, открытие лагеря, фестиваль… Это называется просто жизнь. И это входит в обязанности педагогов и администраторов», — объяснила она. Но если это должностные обязанности, почему их просят выполнять в нерабочее время, причём до начала испытательного срока? И такое происходит сплошь и рядом. Как показали недавние исследования, с переработками сталкиваются две трети россиян.

В этом же сообщении Екатерина решила воззвать к моему чувству морального долга и рассказала, что, хотя она не может никого заставить, другие «девочки» из коллектива помогают и в этот раз тоже придут несколько сотрудниц. Переслушивая сообщения потенциальной работодательницы спустя год, всё ещё удивляюсь, как складно звучит её монолог. И за какими красивыми словами — ответственность, вовлечённость, чувство комфорта — скрываются, по сути, неоплачиваемые переработки.

Слушаешь, и просыпается лёгкая ностальгия по школе, когда в конце августа мы всем классом приходили с вёдрами и тряпками и готовили кабинет к новому учебному году. Вспоминаются строгий взгляд и слова классной руководительницы, в которых звучали те же назидания, плюс укор: «Если вы не придёте, то кто вы тогда в глазах товарищей?»

Где-то в глубине души, уже согласившись помочь прибраться в центре, я начинаю злиться. На своих будущих безвольных коллег, которые позволяют так с собой обращаться, и на несостоявшуюся работодательницу. Почему её нежелание тратиться на клининг оборачивается тем, что мы, толпа давно окончивших школу взрослых людей, пристыженные коллективной ответственностью, делаем что-то за «спасибо»?

Давление на чувство заинтересованности в работе — манипуляция, которую используют многие работодатели. Когда моей знакомой Софье из Петербурга было 20 лет, она устроилась копирайтером в одну компанию, где нужно было составлять описание для карточек на маркетплейсах. В 2023 году с графиком 5/2 Софье платили 45 тысяч рублей. Но из-за кучи отчётов и согласований карточек работать часто приходилось и в выходные. Софья даже бесплатно помогала компании готовить выставку для форума, но после испытательного срока с ней попрощались, сказав, что она недостаточно вовлечённый сотрудник.

Так же подумала про меня и Екатерина: сказала, что будь у меня желание и мотивация, я бы нашла возможность помогать. От этой работы я в итоге отказалась, оставшись, вероятно, в глазах Екатерины обнаглевшим зумером, который работает только ради денег.

Разногласия между поколениями появились задолго до того, как вошло в обиход понятие «зумеры». Как объяснил мне один социолог, ностальгия по собственной молодости заставляет людей старшего поколения идеализировать прошлое и бояться перемен. Они считают установки молодых следствием их несостоятельности и поэтому критикуют. Но, как утверждает социолог, отношение зумеров к труду — не их врождённая черта, а результат адаптации к меняющемуся рынка труда, где отсутствие соцгарантий и стабильной карьеры стало нормой.

Правда в том, что есть работа, которая мне интересна, но пока что не позволяет мне себя прокормить. Ради неё я готова в пять утра сесть писать статью перед парой, даже не зная, заплатят или нет. А есть работа, которая мне нужна, чтобы жить — покупать продукты, оплачивать коммуналку, радовать себя заменой сломанного чайника на новый после недели кипячения воды в кастрюле.

В этом списке даже не нашлось места покупке бабл-ти2 и заказу новой одежды с маркетплейсов, о которых любят шутить блогеры в роликах: «Когда твоя коллега работает, чтобы прокормить троих детей и заплатить за ипотеку, а ты — ради рафа на кокосовом и косметики».

На работе я хочу получать заслуженные деньги, а не осознание, что начальник открыл новый филиал благодаря моим продажам. Если честно, не понимаю, о какой вовлечённости и призвании может идти речь в сфере услуг, где ты должна просто удовлетворять запросы клиентов.

Моё призвание — варить кофе 15 часов подряд и выгонять назойливого незнакомца, который пробрался на второй этаж кафе и стал предлагать гостям какие-то молитвенные книжечки, пока я бегаю с чашками на первом? Или в массажном центре за двести восемь рублей в час слушать рассказы бабушки о её молодости и упрёки моему поколению? Или отвечать на ночной смене в хостеле пьяному мужчине, который начинает разговор со слов: «Я знаю, где ты работаешь, и приду мстить, если ты сейчас не найдёшь мне свободный номер»? Хотелось бы, чтобы эти кейсы были вымыслом, но, к сожалению, это реальные истории из моей жизни.

Работа в сфере услуг — всегда сделка с двух сторон. Как сотрудник я ценю гибкий график, отсутствие большой ответственности и возможность работать без долгих лет обучения. Работодатель получает моё время, дешёвый труд и часто экономию на налогах, выдавая зарплату в конверте. Почему же после работы этот начальник ждёт, что я буду гореть желанием проходить дополнительное обучение, и удивляется: «Тебе что, вообще ничего не интересно?» О нет, что вы, просто мечтаю после двенадцатичасовой смены, которая позволяет купить набор продуктов на неделю, продолжать думать о работе.

Да, некоторые люди халатно относятся к своим обязанностям, например, опаздывают. И чаще график нарушает молодёжь. Когда я подрабатывала администратором в хостеле, мой сменщик постоянно опаздывал на полтора-два часа, потому что не мог встать по будильнику. Уволили его? Нет. Компании не хватало сотрудников.

Конечно, низкая зарплата — не оправдание для того, чтобы хамить людям или не выполнять свои обязанности. Но если платят много, это не означает, что после смены официант должен мыть полы в кофейне.

Вместо того, чтобы молча соглашаться на переработки и терпеливо ждать похвалы, молодые люди всё чаще оценивают свой труд не чувством причастности к великой миссии, а в более твёрдой валюте.

Это делает их не самыми удобными сотрудниками. Отсюда высмеивание и попытки надавить как со стороны работодателей, так и со стороны старшего поколения, которое претендует на те же рабочее места. Но та самая безответственность и инфантильность, которую приписывают зумерам, на деле часто оказывается просто ответом на манипуляции и попытки заставить человека делать больше за меньшие деньги.

Странно было бы закончить текст о неоплачиваемом труде и не сказать: такие колонки тоже должны оплачиваться.

«Новая вкладка» хочет платить авторам за работу — за опыт, наблюдения, разговоры, редактуру и тексты, которые помогают говорить о жизни без стыда и манипуляций.

Поддержите нас регулярным донатом по этой ссылке или на Бусти/Патреоне, если хотите, чтобы такие материалы продолжали выходить.

Примечания

1. Зумеры — поколение людей, родившихся, по разным классификациям, примерно со второй половины 1990-х до середины 2010-х. ↩︎
2. Тайваньский напиток, сочетающий чай, молоко и жевательные конфеты из тапиоки или фруктового желе. ↩︎