«Придумал какую-то погремушку!»

Разработчика защиты от БПЛА посадили на 13 лет. Следствие посчитало, что прибор никому не нужен

«В семь раз меньше и дешевле»

18 июня суд в Москве удовлетворил требование Прокуратуры, признал ученого — разработчика средств противодронной защиты Сергея Ефимова виновным и приговорил его к 13 годам лишения свободы. А его знакомую — предпринимателя Марину Халандач приговорили к 10 годам общего режима. Ефимову вменяли мошенничество в особо крупных размерах, легализацию преступных доходов и злоупотребление должностными полномочиями при исполнении гособоронзаказа.

Прокуратура настаивала, что Ефимов завышал стоимость комплектующих при разработке противодронных комплексов, действуя при этом в сговоре с владельцами подконтрольных фирм — директорами компании «Интелферум» Алексеем Соколовым (он был ранее приговорен к условному сроку) и «Консультант» Мариной Халандач. Ущерб понесла одна из войсковых частей, которая пыталась взыскать солидарно с фигурантов 12 млн рублей. Этот иск суд также удовлетворил в полном объеме.

Подполковник Сергей Ефимов работал в закрытом НИИ ФСБ России в должности начальника подразделения. Занимался научно-исследовательской деятельностью и опытно-конструкторскими изысканиями. Разработал комплекс противодействия беспилотным воздушным судам под названием «Оберег», который прошел испытания в боевых условиях и получил высокую оценку у руководства различных ведомств (пять генералов поставили свои подписи на акте приемки этого изделия).

Марина Халандач — знакомая Ефимова, директор ООО «Консультант», которая помогала с сопровождением сделок в обход санкций. Она заключила договор на бухгалтерское обслуживание с компанией «Интелферум», которым руководил Алексей Соколов, ставший ключевым свидетелем обвинения.

Подсудимые вину категорически не признают. По версии защиты,

Ефимов создал уникальное изделие, которое превосходило по тактико-техническим показателям существующие аналоги: дальность обнаружения FPV-дронов составляла 4 км, беспилотников самолетного типа — 20 км, кроме того, оно охватывало более широкий спектр частот, которыми те управляются.

Устройство получилось компактным и полуавтоматическим — само распознавало тип и частоты беспилотников. Подавление происходило гарантированно на расстоянии не менее 1 км направленной помехой.

Согласно исследованным материалам дела, Ефимов лично выезжал для испытаний с опытными образцами изделий в зону боевых действий и прифронтовые регионы — Белгород, Курск, Брянск.

Допрошенные свидетели, работавшие в комиссии по приемке «Оберега» подтвердили высокую эффективность комплекса, а также сообщили, что по характеристикам он лучше, мощнее, мобильнее, а вдобавок оказался в семь раз дешевле и почти во столько же раз меньше стоящего на вооружении комплекса. А подсудимый заявил, что он стал жертвой «карьерной гонки тыловых крыс». В целом же версия защиты такова: не могло быть никаких хищений, поскольку деньги по госконтрактам выплачивались после приемки изделия комиссией воинской части.

Обвинение строится на тезисе, что поставленная техника не соответствует заявленным требованиям. Однако сами эти требования частично засекречены, не исследованы в суде в полном объеме, и сторона защиты лишена возможности их предметно изучить. Это фундаментально нарушает право обвиняемого на защиту и принцип состязательности.

Скрытые эталоны оценки (ТТЗ): логика следствия опирается на внутренний приказ ФСБ № 203/ДСП и тактико-технические задания (ТТЗ) на комплексы. При этом ключевые разделы ТТЗ (цели, задачи, технические требования) скрыты грифом «секретно». Защита не может доказать тождество поставленной техники, так как не видит, с чем именно ее нужно сравнивать.

Непроверяемая судебная экспертиза: эксперты-товароведы сделали выводы о невыполнении работ и ущербе, сопоставив результаты именно с этими скрытыми требованиями ТТЗ. Адвокаты лишены процессуальной возможности оспорить экспертизу, поскольку исходные критерии оценки («черный ящик») от них скрыты.

Чтобы доказать свою невиновность, Ефимову С.В. необходимо раскрыть технические параметры, алгоритмы обнаружения дронов и методики их боевого применения на приграничных территориях. Эти данные составляют государственную тайну.

Реутовский гарнизонный военный суд отказался закрыть процесс или передать его в профильный суд (2-й Западный окружной военный суд), мотивировав это отсутствием видимых грифов на следственных копиях. Тем самым подсудимого поставили перед недопустимым выбором: либо совершить новое преступление, разгласив гостайну в открытом заседании, либо защищаться не в полную силу, позволяя обвинению использовать это против него.

«Я совершил что-то плохое»

Во время разработки «Оберега» его авторы столкнулись с существенным препятствиями: производители электронных компонентов отказывались сотрудничать с подразделениями ФСБ напрямую, боясь санкций. А руководство настаивало: в кратчайший срок найти выход из ситуации. Допрошенный в суде свидетель — замгендиректора одного из потенциальных подрядчиков — процитировал прямой ответ их организации на переговорах: «Ищите иные компании, мы напрямую работать с вами не будем». И объяснил: не желают ни нанимать отдельного юриста, чтобы участвовать в закрытых госаукционах, ни «уходить с упрощенки» для этих же целей.

Так в этой истории появился Алексей Соколов. Он специально зарегистрировал ООО «Интелферум» под потребности проекта, чтобы поставлять в институт необходимые компоненты из России и из-за рубежа. Он же заключил соглашение на разработку программного обеспечения для автоматизации комплексов. После чего подразделение Ефимова во взаимодействии с производителями компонентов и программистами в течение года сумели создать уникальное изделие.

Как утверждают фигуранты, изделие прекрасно работало, а руководство ФСБ чуть ли не в ладоши хлопало, требовало срочно запускать серию.

История с вмешательством в разработку и последующим преследованием возникла 6 июня 2024 года после «добровольного похода» в военную прокуратуру Балашихинского гарнизона поставщика компонентов Алексея Соколова без адвоката. Соколов не получал повесток, но ему, согласно обнародованному в суде, звонил заместитель гарнизонного прокурора Даниил Говера, требуя явки, будто бы угрожая принудительным приводом, если тот не прибудет, хотя уголовное дело еще не было возбуждено. До сих пор неясно, в рамках чего формально был устроен этот опрос, что послужило поводом и основанием возбуждения дела.

Как писал Соколов впоследствии в своей жалобе генпрокурору (имеется в распоряжении редакции), в военной прокуратуре у него сразу отобрали телефон, лишили связи с окружающим миром, не дав обратиться за юридической помощью, мучили жаждой, не пускали в туалет, в течение пяти часов оказывали психологическое и эмоциональное давление. Всё это время перед ним якобы лежал лист бумаги с уже готовыми показаниями.

Его оскорбляли, угрожали бешеными сроками, принуждали к самооговору и оговору иных участников. В итоге он всё подписал.

Выйдя из военной прокуратуры Балашихинского гарнизона, Соколов позвонил Марине Халандач и сказал: «Я совершил что-то плохое против Сереги».

30 сентября 2024 года СК в Балашихе возбудил уголовное дело по статье мошенничество. 3 октября Ефимова задержали.

Впоследствии Соколов заключил досудебное соглашение и признал вину. Материалы в отношении него выделены в отдельное производство. Он получил четыре года условно.

Защита просила суд истребовать результаты проверки по его обращению в Генпрокуратуру, однако ходатайство было отклонено.

На допросе в суде он сообщил, что выполнял функции простого курьера.

Показания Соколова отражены в решении Железнодорожного городского суда Московской области: «Создал общество, с которым в/ч по результатам формальных конкурсных процедур, проводимых Ефимовым, будут заключаться госконтракты на поставку комплектующих к разрабатываемым комплексам, стоимость которых будет завышена относительно реальной, а полученная разница в стоимости изделий будет похищаться».

По версии Соколова, Марина Халандач выполняла организационно-распорядительные и административно хозяйственные функции в его организации, была фактически управляющей, а деньгами распоряжались и она, и Ефимов.

При этом Соколов подтверждает, что встречался с руководством всех предприятий, договаривался о поставках, подписывал договоры и первичные документы, забирал детали с производств, вел переговоры с китайскими изготовителями, в том числе, о возврате вышедшего из строя оборудования. Например, с «Радиосервисом» «курьер» заключал договоры 10 раз.

Несмотря на досудебное соглашение, он подтвердил в суде, что никаких переговоров о хищении бюджетных денежных средств между фигурантами не происходило, речи не было и об откатах кому-либо.

«Как Бони и Клайд, красиво жили».

В качестве ущерба фигурантам гособвинение, а теперь и суд, вменило налоги, уплаченные ИФНС, годовую зарплату программистов ИТ-компании, разработчиков ИИ и алгоритмов ПО к комплексу, прибыль ООО «Интелферум» и прибыль иных поставщиков комплектующих, бухгалтерские услуги ООО «Консультант», а также арифметически не учтенные транши этим поставщикам, из которых действительно приобретались комплектующие к комплексам.

Согласно исследованной банковской выписке, Соколов снял со счета компании «Интелферум» с 2021 по 2023 год в качестве дивидендов и иных расходов 600 тысяч рублей. Получается примерно по 200 тысяч в год, или по 16 000 рублей в месяц.

Соколов согласился со следствием, что это повлияло на завышение цены комплектующих. Все 600 тысяч он вернул воинской части, несмотря на то, что в эту сумму входили сопутствующие расходы компании.

Столько же, 16 000 рублей в месяц, «Интелферум» платил за бухгалтерское обслуживание «Консультанту». Несмотря на успешное проведение этой организацией услуг, связанных с госконтрактами, суд посчитал и эти средства похищенными. Одновременно следствие посчитало это легализацией.

Подсудимая Халандач рассказала в суде о существенных процессуальных нарушениях: экономическая и бухгалтерская экспертиза по такому сложному делу даже не проводилась, была проведена лишь товароведческая. Как оказалось, прямо в кабинете следователя СК, человеком, который в суде не смог подтвердить свои полномочия эксперта, а во время допроса признался, что по существу экспертом не является. Суд отказал в проведении экономической судебной экспертизы по такому сложному делу, связанному с госзакупками.

Единственным доказательством сговора с целью совершения преступления следствие посчитало «романтические отношения фигурантов».

Следователь Кантемир Шхагобсоев говорил: «Как Бони и Клайд, очень красиво жили». Он считал, что Ефимов изобрел нечто несущественное: «Придумал какую-то погремушку!» Согласно позиции следствия, в разработке «Оберега» вообще не было нужды.

…Разбирательство в Реутовском гарнизонном военном суде стало проходить в закрытом режиме, как только пришло время доказательств защиты. Каждая стадия процесса последовательно закрывалась по просьбе представителя потерпевшей стороны — того самого НИИ — Алексея Дунаева.

Ефимов и Халандач активно отстаивают свою невиновность. Их удаляли на каждой стадии процесса за его «затягивание»: то за просьбу вызвать скорую, то за поднятую руку, то за попытку развернуть бумажную «схему преступления» формата А1. Марина Халандач приносила в суд разрисованные альбомные листы по каждому из эпизодов и мольберт, чтобы более явно продемонстрировать и председательствующему судье, и стороне обвинения всю нелепость предъявленного обвинения.

Ефимову дали выступить по делу полноценно лишь на стадии последнего слова, поэтому его речь продолжалась более 8 часов.

Халандач, будучи под подпиской, в конце мая выходила в пикет к памятнику маршалу Жукову на Манежной площади с плакатом «Беспилотники летят — разработчики сидят». У нее вырвали плакат, а ее саму отвезли в полицию, где, с ее слов, дежурный не скрывал, что ему поступило указание составлять на задержанную «5-ю часть», то есть предъявить максимальное обвинение по административной статье о нарушении порядка пикетирования. А сотрудники 2-го спецполка Иван Фокин и Илья Галегузов телепортировали в своих рапортах Халандач на полкилометра, указав, что акция проводилась именно на Красной площади, а не на Манежной, где одиночное пикетирование разрешено.

Гособвинитель Роман Самойлов на прениях особо отметил выход подсудимой на пикет как неподобающее поведение и требовал заключить под стражу в зале суда. Ранее также в сети появился сюжет, как этот же прокурор явился к Халандач в горбольницу, куда она попала с гипертоническим кризом после одного из судебных заседаний. Она тогда утверждала, будто на медиков давили, чтобы ее побыстрее выписали.

Ефимов во время процесса остался без своего адвоката по соглашению Зимы Бачаловой (Саутиевой). Во время разбирательства на нее возбудили уголовное дело за оскорбление судьи. В мае следствие попыталось взять ее под стражу, но городской суд Реутово отказал.

У подзащитных остались лишь адвокаты по назначению, которым они неоднократно заявляли отвод и направляли жалобы в палату за бездействие, неоказание юридической помощи и нарушение закона об адвокатуре.

На стадии следствия было арестовано имущество Халандач, участки земли, купленные еще 2021 году. Следствие считает, что они куплены на преступные деньги, хотя вменялось ей преступление, совершенное в 2023 году. У Ефимова также арестовали автомобиль, купленный в 2022 году.

Со слов допрошенных в суде пограничников, сотрудников НИИ, гендиректора IT-компании, фактом ареста ученого была прервана активная стадия внедрения в изделие «Оберег» возможностей искусственного интеллекта, ускоряющих процесс отклика на объекты в небе и полностью исключающих из противодронной борьбы человека-оператора.

Все деньги на разработку ПО считаются похищенными, хотя это самое ПО было разработано и находилось на стадии испытаний.

Попытка институтом выпустить комплекс «Оберег» в 2024 году, без Ефимова, обернулась провалом и новой серией уголовных дел. Цена оборудования выросла в два раза (8 млн рублей за штуку). По этому делу уже осуждены два сотрудника НИИ. В том числе, бывший непосредственный руководитель Ефимова — полковник Владимир Семенов, который получил 5 лет и 2 месяца колонии общего режима.

Семенов, после ареста Ефимова в 2024 г. продолжил работу по подготовке к оснащению приграничных районов комплексами противодействия БПЛА. При этом повторить изделия с заданными характеристиками ему не удалось, а получившийся комплекс по характеристикам уступает ранее разработанному, и не применим в боевых условиях.

Его осудили по п.б ч.2 ст.285.4 УК РФ за злоупотребление должностными полномочиями при выполнении гособоронзаказа. Защита по делу Ефимова и Халандач считает, что в его деле нет состава преступления. Следствие смешало понятия работы по гособоронзаказу и внутриведомственные работы. Применена неверная квалификация. Работы в рамках изделия «Оберег» являлись внутриведомственными работами. В рамках гособоронзаказа была поставка комплектующих к данным работам, но Семенова осудили именно за внутриведомственные работы, что таким образом он якобы нанес ущерб авторитету ФСБ.

Защиту осуществляла адвокат Валентина Инькова, которая выбрала тактику пассивной защиты, не раздражала суд ходатайствами и запросами, не представляла доказательств невиновности подсудимого, соглашалась с гособвинением не вызывать ключевых свидетелей, а просто их огласить без последующего допроса. В конце судебного следствия Семёнов признал вину в полном объеме, очень долго говорил о том, что, как солдат, вынужден был выполнить приказ по поставке 15 комплексов на испытания. Всю вину он перекладывал на командира в/ч генерал-майора Угольникова, начальника института.

Халандач, будучи под подпиской о невыезде, посещала заседания этого разбирательства, попыталась задать адвокату Иньковой при подзащитом вопрос, почему они так «сливают дело». В результате произошел скандал. Инькова уведомила следователя СК и суд о том, что на нее и ее доверителя оказывается давление в целях изменения показаний, просила принять меры. Также просила обеспечить меры безопасности участников процесса — Халандач якобы угрожает ее жизни и здоровью и большим сроком Семенову, что от страха у Семёнова полопались капилляры в глазах, а она не спит уже несколько ночей, желала, чтобы за критику Халандач изменили меру пресечения.

В итоге, именно её подзащитный был взят под стражу в зале суда.

Со слов Ефимова, новое изделие — уже не тот «Оберег»: дальность обнаружения беспилотников его была не более 1 км, подавление — 600–700 метров. Комплекс не был мобильным устройством: весил 80 кг и требовал постоянного подключения к электрической сети. Свои наработки и алгоритмы Ефимов не успел никому передать. Сотрудники НИИ начали массово увольняться после серии уголовных дел. Во время допроса в суде часть из них уже работали в коммерческих организациях.

Василий Дизель, специально для «Новой»