Человек, переживший политическую смерть

Сергей Иванов проиграл борьбу за президентское кресло. Но получил утешительный приз — работу, которую он действительно любил

26 июня умер Сергей Иванов — бывший министр обороны и человек, который был ближе всех к президентскому креслу в России 2000-х. После выборов 2008-го, когда Путин выбрал своим преемником конкурента Иванова, Дмитрия Медведева, он стал зампредом правительства, а после — главой кремлевской администрации. Но в 2016-м перешел на должность спецпредставителя президента по экологии и транспорту, там Иванов проработал до зимы 2025-го. В отставку он, по всей видимости, ушел из-за проблем со здоровьем. По просьбе «Медузы» российский журналист, изучавший биографию Сергея Иванова, рассказывает, какой была его жизнь, и как, несмотря на грандиозное поражение в 2007-м, он нашел свое призвание в арьергарде госслужбы.

О том, что 73-летнего Сергея Иванова не стало, первой сообщила баскетбольная Единая лига ВТБ — он был ее почетным президентом. Эта деталь почти издевательски точная для человека, который последнее десятилетие занимался не армией (в нулевых Иванов был министром обороны) и не внутренней политикой, а леопардами, экологией и спортом.

Причину смерти Иванова не назвали. Соболезнования родным передал и Владимир Путин. Еще в 2000 году будущий президент говорил о «чувстве локтя», которое он ощущает рядом с Ивановым.

Через семь лет после этого в Кремле придумали странную борьбу преемников, которую Иванов — по результатам опросов и рейтингам — с честью выиграл. Но затем все же проиграл — по окончательному решению Путина.

Биографию Иванова почти всегда рассказывают как биографию несостоявшегося президента. Летом 2007-го, когда он был первым вице-премьером, опросы «Левада-центра» показывали, что на выборах за него проголосовала бы примерно треть россиян — больше, чем за его соперника Дмитрия Медведева.

Иванов казался уверенным фаворитом, ходил по-западному непринужденно — в расстегнутом пиджаке, руки в карманах. Говорил на английском так, как не умели другие кремлевские чиновники, и обещал, что к 2025-му Россия станет третьей авиастроительной державой мира, а ВВП на душу населения дорастет до 30 тысяч долларов. Но что-то и в прогнозах Иванова, и в его судьбе, пошло не так.

Карьерный путь Иванова всегда был связан со спецслужбами. Ученик ленинградской английской спецшколы, он с детства мечтал увидеть родину The Beatles. С переводческого отделения филфака ЛГУ его действительно отправили на стажировку в тот самый Илингский колледж в Лондоне, что пятью годами раньше окончил Фредди Меркьюри.

После колледжа его уже ждали люди в штатском. В 1976-м Иванов закончил высшие курсы КГБ в Минске и попал в управление по Ленинграду и Ленинградской области, где в 23 года и познакомился с молодым Владимиром Путиным. В отличие от Путина, ушедшего из органов в начале 1990-х, Иванов остался в разведке. Когда Путин стал директором ФСБ, его ленинградский приятель уже возглавлял там департамент разведки, отвечавший за европейское направление. Оттуда Путин и позвал его в заместители.

Если Медведев для Путина был скорее помощником и исполнителем поручений, то Иванова он называл первым среди тех, к чьему мнению прислушивается.

В 2001-м Иванов стал первым штатским министром обороны в истории страны. Военную реформу при нем эксперты оценивали сдержанно — «на тройку с плюсом»: ассигнования на оборону выросли втрое, армию сократили на 210 тысяч человек (относительно безболезненно). При этом переход на контракт буксовал, а денег на жилье и зарплаты контрактникам не хватало. Иванов восстановил крупные учения и серийное перевооружение частей, но кардинально изменить армию не сумел — это сделает позже его преемник Анатолий Сердюков.

Назвать Иванова тихим было нельзя: за словом в карман министр не лез. Дипломатическое хамство он ввел в обиход еще до того, как это стало политическим трендом. «Пусть вступают куда хотят, хоть в лигу сексуальных реформ», — отрезал он в 2002 году, комментируя попытку вступления Грузии в НАТО.

Язык чуть не погубил Иванова во время «дела Андрея Сычева» — искалеченного дедовщиной призывника из Челябинска, о котором в 2006 году говорили все СМИ. Иванов, которого скандал застал в горах Армении, спустя несколько дней отмахнулся от вопросов журналистов на пресс-конференции: «Думаю, что ничего очень серьезного там нет, иначе я бы об этом обязательно знал».

Кампанию против министра тогда развернула прокуратура, близкая к Игорю Сечину — другому соратнику Путина. Но покровитель Иванова был повлиятельнее Сечина, и он вышел из схватки победителем.

Интересно, что Иванов всегда считался силовиком, однако в их клане он никогда не был своим. Его так и называли — «силовик вне кланов». Несмотря на разведческое прошлое, к этому крылу, куда входили Игорь Сечин, глава Госнаркоконтроля Виктор Иванов и генпрокурор Владимир Устинов — он не примыкал; от либералов держался тоже в стороне.

Иванов был всегда сам по себе, и даже своей команды у него толком не было. Когда в 2007 году встал вопрос о преемнике, и Кремль решил сделать вице-премьера одним из двух главных фаворитов, политический взлет ему обеспечивали те же кремлевские технологи и пиарщики, а не он сам.

За полгода его рейтинг догнал и обогнал соперника — Дмитрия Медведева. Но на решение главного и единственного избирателя они не повлияли. Несмотря на «чувство локтя», Путин все же не доверял давнему соратнику и предпочел более слабого кандидата — того, кто потом вернет кресло обратно.

«Он сгорел тогда из-за этой обстановки. Поверил в то, что становится президентом. А мир не без добрых людей — и в администрацию передавали, что у Иванова уже делят портфели» — рассказывал тогда «Медузе» источник, близкий к Кремлю.

Поражение в гонке преемников Иванов встретил тихо. Он остался в команде Путина. После 2007-го началась долгая, не самая заметная часть его карьеры. Иванов курировал оборонку в правительстве и был почти незаметен. О нем вспомнили в декабре 2011 года. На фоне протестов Медведев сделал его главой кремлевской администрации.

Надежды на то, что Иванов соберет разваливающийся аппарат, не оправдались: внутренней политикой занимался его заместитель Вячеслав Володин, процессы все чаще шли мимо самого Иванова, и, как описывал то время источник «Медузы», «если руководитель все время не в курсе, ему просто перестают звонить». Путин защищал тигров — у Иванова был свой проект, находившиеся под угрозой вымирания дальневосточные леопарды.

К работе он, по словам собеседников, охладел окончательно в 2014 году, когда в Эмиратах погиб его старший сын Александр, зампред Внешэкономбанка. Своих детей Иванов, не замеченный в строительстве личных бизнес-империй, продвигал заметнее, чем себя: младший сын Сергей тоже сделал хорошую карьеру — в «Алросе» и Сбербанке.

В августе 2016-го Путин освободил Иванова от руководства администрацией, заменив его собственным заместителем, Антоном Вайно. Новая должность — спецпредставитель президента по вопросам природоохранной деятельности, экологии и транспорта — была, с одной стороны, почетной пенсией, учитывавшей и любовь Иванова к командировкам, и трепетное отношение к животным.

Но десять лет на этом посту оказалось на удивление содержательными. Леопарды из частного увлечения превратились в государственный проект: Иванов инициировал создание единого национального парка «Земля леопарда» в Приморье и стал одним из вдохновителей объявленного в 2017-м Года экологии.

Затем он занялся «мусорной реформой», повторяя, что отходы — это потенциальные доходы. Этой отрасли он обещал успех, веруя в ее высокотехнологичность. И убеждал коллег, что России нужно построить около 200 перерабатывающих заводов.

По инициативе Иванова в лесное законодательство заложили принцип «один гектар вырубок — один гектар посадок». Он же предлагал ввести экологический сбор за полиэтиленовые пакеты, ужесточить наказание за пал травы и ввести штрафы для авиадебоширов. А еще предсказывал, что транспортный коридор «Север — Юг» составит конкуренцию Суэцкому каналу.

Большую политику все это давно не напоминало, но формально Иванов оставался в обойме: с 2012-го он был постоянным членом Совета безопасности. После полномасштабного вторжения России в Украину его, как и почти весь круг Путина, накрыло санкциями. В феврале 2022-го Евросоюз добавил его в списки, пояснив, что Иванов поддерживал немедленное признание «самопровозглашенных республик». Следом он оказался в санкционных списках Украины, США, Великобритании, Канады, Швейцарии, Австралии, Японии и Новой Зеландии.

Иванов еще с 2014 года занимал определенную позицию, обвиняя украинцев в том, что их «сгубило» неприятие «традиционных ценностей». К зиме 2025-го его риторика уже практически не отличалась от риторики былого конкурента в борьбе за кресло президента Медведева. «Идет борьба света и тьмы, духовности и бездушия, традиционных и псевдолиберальных ценностей, а в дальнейшем правды и лжи. И нет никакого сомнения, что, как и 80 лет назад, мы победим», — говорил Иванов на заседании попечительского совета Российского военно-исторического общества.

Историю Сергея Иванова легко рассказать как историю поражения, историю человека, который был на шаг от вершины — и так на нее и не поднялся. Но он, скорее, оказался одним из немногих в путинском окружении, кто пережил собственную политическую смерть и спокойно дослужил еще десятилетие — не в опале, но и уже не в первом круге старого приятеля.

В отличие от Медведева, который так и не нашел себе места в военной России, Иванов занимался действительно любимым делом и давно не цеплялся за власть и внимание президента. Этот бой он однажды уже проиграл и больше играть на этом поле не хотел.

«Медуза»