Иллюзии в эмиграции. Каким получился спектакль «Салют» по новому тексту Ивана Вырыпаева, посвященный коллегам драматурга, вынужденным «покинуть свои страны»

Каким получился спектакль «Салют» по новому тексту Ивана Вырыпаева, посвященный коллегам драматурга, вынужденным «покинуть свои страны»

В Варшаве сыграли премьеру по дебютному роману Ивана Вырыпаева «Салют». Режиссером выступила Даша Шамина, на сцене — Ванда Конисевич и солист группы OQJAV Вадик Королев. Спектакль называют «спектаклем-DJ-сетом» — и в нем действительно много музыки. В сентябре спектакль отправляется на гастроли в Амстердам. Корреспондентка «Новой-Европы» сходила на премьеру в Варшаве и действительно испытала ностальгию по вырыпаевским спектаклям в былые годы в Москве, но кроме того — испытала сильную зависть к героям пьесы про эмиграцию.

На сцене Mała Warszawa (вопреки названию, совсем не малой: в зале вместимостью 450 человек почти все места заполнены) — двое персонажей, читающих текст с листа, и диджейка, сопровождающая весь процесс читки клубной музыкой. Соединение читки с диджей-сетом выглядит оптимальным способом донести до зрителей текст Вырыпаева, посвященный вечному сюжету у этого автора: любви. Такой трепетный подход к тексту особенно важен, ведь «Салют» (кстати, дебютный роман драматурга) пока не опубликован, и в его восприятии приходится полагаться исключительно на спектакль.

На сцене — два актера, разыгрывающие историю любви, иногда прячась за вымышленные имена, а иногда приподнимая маски (под которой, впрочем, окажется не лицо, а еще одна маска). Сразу вспоминается пьеса Вырыпаева 2002 года «Кислород», где два актера тоже играли историю немыслимой и невозможной любви. В той истории далекие друг от друга люди, которые едва ли должны были встретиться, внезапно оказываются намертво связаны животной страстью. Тогда страсть побуждала героев Вырыпаева сметать все преграды на своем пути и совершать поступки вплоть до преступлений. А вот в «Салюте» секс и страсть у главных героев практически отсутствуют. Что будет, если оставить немыслимую и невозможную любовь, но убрать из нее секс? Что будет, если не бороться за свою любовь, да и вообще ни за что не бороться?

Сюжет прост: его зовут Женя, но могли бы звать Денисом, Егором и как-нибудь еще. Эта невероятная и уникальная история могла приключиться с кем угодно, много раз подчеркивается в тексте. В Новый год на Мадейре он встречает Ее. Ее зовут Нади, он зовет ее Надя, но в целом мы помним про декларированную универсальность истории. В их сердцах загорается салют — такой же, как на небе во время новогодней вечеринки. Они понимают, что посланы друг другу Богом. Вся их предыдущая жизнь была лишь подготовкой к этой судьбоносной встрече, а вся любовь — прелюдия к неизбежному расставанию.

Она (Ванда Конисевич) приехала на Мадейру с женихом, богатым ливанцем, да и сама из очевидно непростой семьи. Не прост и Женя: его стихи и песни популярны в Москве (его играет фронтмен группы OQJAV Вадик Королев). Почему эти просто созданные друг для друга люди даже не пытаются быть вместе, Вырыпаев не объясняет. Впрочем, это, как знают поклонники драматурга, и неважно. Его пьесы могут прикидываться драматургией, в которой есть развитие, но это лишь заигрывания с традиционными представлениями о сюжете. Персонажи будут просто бегать по кругу, затягивая зрителей в свои рассуждения — обычно как раз о любви, Боге и спасении.

В этом смысле «Салют» — абсолютно вырыпаевская история. Поставила и превратила текст романа в сценический режиссерка и создательница театра Fulcro Даша Шамина, и сделала она это максимально бережно. Местами кажется, что смотришь спектакль, поставленный самим Вырыпаевом времен театра «Практика».

Жизнь без цензурыСоздание антидота требует ресурсов. Делайте «Новую-Европа» вместе с нами! Поддержите наше общее дело.Нажимая «Поддержать», вы принимаете условия совершения перевода⟶ Другие способы поддержать нас

Женя и Надя, точнее, Нади, за семь лет, которые охватывает история, с 2019-го до 2026-го, успеют сменить несколько стран. Нади выйдет замуж и родит ребенка, Женя женится на обладательнице «Оскара» Люси, получит французский паспорт, разведется с Люси, встретит несколько других девушек… Всю дорогу время от времени они будут писать друг другу сообщения, прикрепляя ссылку на Spotify, чтобы поделиться любимой песней. Парой они так и не станут (и даже сексом-то займутся всего один раз). Нади несколько раз будет просить, чтобы Женя (или Денис, а впрочем, не имеет значения, как на самом деле зовут героя, не устает напоминать Вырыпаев) отпустил ее. Признаками огромной взаимной любви и невероятного родства душ будут только те самые ссылки на Spotify. В финале Надя попросит Женю встретиться — только ради того, чтобы проститься с ним навсегда на Стене плача в Иерусалиме.

«Надя, мне больно без тебя», — снова и снова повторяет герой. Он испытывает эту боль в отелях с номерами по полторы тысячи долларов за ночь, в постели с очередной девушкой, в «лучшем в городе» ресторане Варшавы, в Лондоне в гостях у знакомых украинских олигархов-гомосексуалов, на курортах, куда его приглашают исполнять песни, в баре в Нью-Йорке, где герой встретит Джима Джармуша. Тут разве что хочется спросить: «Вы жалуетесь или хвастаетесь?»

«Надо прочитать Флоренского, посмотреть фильм Бэнкси “Выход через сувенирную лавку”, взять систему Вахтангова… и бросить пить, хотя бы на время!» — говорил Вырыпаев в своей колонке в «Новой газете» в 2011 году, рассуждая о способах трансформации театра. Если герои романа и пили, то давно бросили: алкоголь в тексте почти не упоминается.

Зато герои будут употреблять наркотики («создатель этого текста (речь о Господе, естественно) категорически против наркотиков (а особенно теперь), ни-ни-ни…» — цитата из романа). Некоторые главы — практически путевые заметки из наркотических трипов: в процессе просмотра проскальзывают ожидания, что вся эта шикарная сказка (хотя бы) частично окажется галлюцинацией. «Ваня высылал главу за главой, никто не знал, чем всё закончится, и он сам не знал», — так описывается процесс работы автора над текстом, при рождении которого присутствовали актеры.

До поры до времени я, как зритель, тоже не знала, чем все закончится: автор же наверняка иронизирует над нами и над своими героями. Вот сейчас герой очнется где-нибудь на границе с Казахстаном или Грузией, а может быть, во Flixbus, в грязном хостеле или в очереди в визовый центр. Но сказка о красивой жизни всё тянется. Размышления героев о мучительной любви неисчерпаемы, как их финансовые потоки и запасы наркотиков.

Меняются границы фронтов и стран, поднимаются и падают правительства, целые города превращаются в пыль, а творческие проекты и бизнес Жени и Нади неизменно процветают. Их окружают такие же обеспеченные, ухоженные и талантливые люди. Ни один из разразившихся за последние годы кризисов и войн никак не влияет на их финансовое благополучие или свободу перемещения.

Николай Овчинников — о дебютном альбоме группы «Стоптайм», которую все знают не из-за песен, а из-за процесса против участников

Николай Овчинников — о дебютном альбоме группы «Стоптайм», которую все знают не из-за песен, а из-за процесса против участников

В финале, очевидно, из лучших побуждений, звучит посвящение: «Моим коллегам “по цеху”, вынужденным покинуть свои страны из-за войн и тоталитарных режимов. Спасибо вам за вашу совесть и смелость творить в это ебанутое время. Ваня».

Эта фраза возвращает из сладкого транса, в который погружает спектакль.

«Режиссер и драматург обязаны ставить из зрительного зала, они должны быть прежде всего зрителями», — говорил Иван Вырыпаев. Но я вот сижу в зрительном зале, смотрю на сцену и не нахожу себя в приключениях героев. Смотрю в зал и пытаюсь найти себя хотя бы здесь, среди других зрителей, но не могу. Мы все слишком разные. Я вижу в зале нескольких знаменитостей, в том числе Виктора Шендеровича. Он уехал из страны, я уехала из страны, герои романа уехали из своих стран. Что между нами всеми общего?

Когда пишут или говорят об эмиграции — тыквенной ли, или еще какой-то, — есть иллюзия, что эмиграция — это некий универсальный общий опыт. Хочется верить, что все мы на одной волне и понимаем друг друга. Но очевидно, что это не так.

Есть беженцы с одним рюкзаком, перешедшие белорусскую границу с компасом и фонариком. Но есть и те, кто уехал по работе, учебе, корням или воссоединению семьи задолго до всех нынешних войн. «У них» совершенно другие проблемы, нежели «у нас». Герои романа — формально наши современники, но вся ткань их жизни пронизана даже не довоенной, а доковидной беззаботностью.

Сам Иван Вырыпаев уехал из России более 10 лет назад. При этом один из его проектов, Teal House в Варшаве, помогает художникам в изгнании, в том числе и финансово. Его трудно заподозрить в отсутствии контакта с реальностью.

Возможно, эта сказка — такой нежный, полный ностальгии взгляд в прошлое. Вряд ли автор сознательно делает акцент на классовых различиях и провоцирует зависть к пластмассовым в своей глянцевой красоте героям, почти не пострадавшие от всех катаклизмов, на едва заметном фоне которых разворачивается роман. Но в голове крутится слово «иллюзии». Так назывался один из спектаклей Вырыпаева пятнадцатилетней давности. Герои, как всегда, говорили (лгали) о любви. Вот и «Салют» — иллюзия судьбоносных тонких связей между людьми. Иллюзия, которую можно было бы описать словами «мы вместе». Только у меня, в отличие от героев, нет наркотиков и денег, чтобы поддерживать веру в это, когда актеры выходят на поклон и в зале зажигается свет. Вольно или невольно, Вырыпаев напоминает о том, какая пропасть пролегла не только между «уехавшими» и «оставшимися», между разными волнами эмиграции, между теми, кто был богат и стал еще богаче, между теми, кто потерял всё, и теми, кто стремился в средний класс и почти оказался там. Возможно, конечно, это была еще одна иллюзия.

«Большинство того, чем мы занимаемся, — это не то, что “я сделал настоящий спектакль и попал в ваше сердце”. Моя задача — убедить вас в том, что я сделал настоящий спектакль и попал в ваше сердце», — говорил Вырыпаев. Возможно, кого-то ему удастся убедить.