Целлофановый мир. «Новая-Европа» изучила десять тысяч книжных бестселлеров в России начиная с 2021 года. Рассказываем, что осталось на полках россиян после войны, цензуры и санкций

«Новая-Европа» изучила десять тысяч книжных бестселлеров в России начиная с 2021 года. Рассказываем, что осталось на полках россиян после войны, цензуры и санкций

Книжный рынок России сильно изменился за годы войны: с прилавков пропали запрещенные писатели и сотни изданий на «экстремистские» темы, вырос спрос на отечественный фикшн, а себестоимость книг взлетела. Мы изучили больше десяти тысяч бестселлеров крупных сетей и издательств и узнали, что происходит на книжном рынке, как запреты и экономические сложности влияют на магазины и чего боятся издатели.

За последние четыре года с книжным рынком произошли серьезные перемены: жесткая цензура, первое уголовное дело за издательскую деятельность, уход зарубежных правообладателей и рост себестоимости книг. Всё это сильно ударило по издательствам экономически и неизбежно повлияло на то, какие книги теперь публикуют и читают.

Загрузка...Мы изучили рейтинги бестселлеров 11 крупных книжных сетей и издательств — всего более десяти тысяч книг. Чтобы наглядно отразить изменения, которые мы обнаружили, мы отобрали по 30 типичных книг в 2021 и 2026 годах. Предлагаем вам сравнить две эти полки. Главная тенденция книжного рынка — усиление цензуры. Больше всего книжные и издательства боятся уголовного преследования, особенно за «пропаганду ЛГБТ». За несколько лет из топов продаж пропали почти все известные произведения, в которых есть ЛГБТ-линия (например, романы Ли Бардуго, которые подверглись цензуре). Многим популярным авторам доступ к российскому книжному рынку закрывает статус иноагента. Литературу под их авторством книжные обязаны заворачивать в пленку и маркировать 18+. За время войны иноагентами и террористами признали 29 авторов бестселлеров (в их числе одного из самых продаваемых — Бориса Акунина). Теперь их книг практически нет в топах продаж.Изменились и читательские предпочтения. С 2022 года в топе продаж появились антиутопии («451 градус по Фаренгейту», «1984»), а также тексты о тоталитаризме, нацизме, войнах и репрессиях — так люди ищут ответы и выражают свою позицию с помощью книг.Популярность набирает и более эскапистская художественная литература. За шесть лет ее доля выросла в большинстве книжных: фикшн-книг сейчас больше половины среди бестселлеров. Абсолютный лидер — «Скорбь сатаны» Марии Корелли.На книжных прилавках появились новые звезды отечественного фикшна, такие как Виктор Дашкевич и Настасья Реньжина. В 2026-м каждая шестая книга-бестселлер — это художественное произведение российского автора.Среди нон-фикшн литературы вырос спрос на книги про Россию — язык, историю, фольклор и традиции страны. В топе — книга «Славянские мифы» Александры Барковой.Появился и особый патриотический жанр — новая окопная проза, то есть литература про «СВО». Однако популярным он так и не стал. Из 650 «антиукраинских произведений» из реестра Госкомитета телевидения и радиовещания Украины только шесть хотя бы раз попадали в рейтинги. Самое успешное — это «Шторм Z. У вас нет других нас» Даниила Туленкова.Изменились не только ассортименты книжных, но и цены. Со времен ковида медианная стоимость бестселлеров выросла в два раза, при этом рост цен ускорился после 2022 года. Сейчас бумажная книга из списка бестселлеров будет стоить в среднем больше тысячи рублей, по сравнению с 590 рублями в 2021–2022 годах.

В апреле сотрудники правоохранительных органов задержали гендиректора крупнейшего издательства России «Эксмо» Евгения Капьева и еще нескольких топ-менеджеров. Впоследствии их отпустили без предъявления обвинений, но под обязательство о явке. Показания против руководителей «Эксмо», как сообщал ТАСС, дали сотрудники Popcorn Books, входившего в холдинг «Эксмо-АСТ».

Преследования книгоиздателей начались еще год назад, в мае 2025-го, с обысков у сотрудников Popcorn Books и «Эксмо». Именно Popcorn Books еще в 2021 году выпустило один из самых обсуждаемых отечественных романов последних лет — «Лето в пионерском галстуке», а в 2022 году — сиквел «О чем молчит ласточка».

По подозрению в «ЛГБТ-экстремизме» силовики задержали около десяти человек. Трое из них внесены в реестр экстремистов и террористов и находились под домашним арестом почти год, до публично объявленной в мае 2026 года сделки со следствием. В январе 2026-го Popcorn Books объявил о закрытии. «Дело книгоиздателей» — под этим названием преследование войдет в историю российской литературы — 11 июня было передано в суд. Спустя две недели экс‑директору издательства назначили 4 года условно.

Еще до арестов российские книжные стали получать целые списки книг, которые издательства просят изъять из оборота.

Прежде всего, цензура коснулась литературы, где упоминаются ЛГБТ-отношения или негетеросексуальная ориентация персонажа, даже второстепенного. В итоге почти все популярные книги пропали из рейтингов бестселлеров: в 2022 году в топах продаж находились 11 произведений, сейчас — три. И те на 500–1000-х позициях.

В декабре 2022 года, как пишет «Агентство», прошла первая крупная волна изъятий книг из-за вступления в силу закона о запрете «пропаганды ЛГБТ». Тогда литературный обозреватель Сергей Лебеденко опубликовал список из 40 книг, который «Эксмо-АСТ» разослало по магазинам с просьбой «отложить».

В 2024 году список из 257 книг, как писал в своем телеграм-канале журналист Александр Плющев, получил маркетплейс «Мегамаркет». Пропаганду ЛГБТ увидели даже в работах Харуки Мураками, Стивена Кинга, Федора Достоевского и Платона. Книги с указанными ISBN пропали с площадки, при этом список до сих пор считается неофициальным — лишь одним из вариантов того, что можно было бы снять с продажи. Таких списков неизвестного авторства циркулировало в книжной блогосфере немало. В мае 2025-го, почти сразу после возбуждения «дела издателей», началась новая волна цензуры. Тогда «Эксмо» разослало по магазинам список из 50 книг Popcorn Books и Individuum с требованием «утилизировать» их или вернуть остатки.

Тогда же, как выяснила Би-би-си, по книжным пошел еще один список — из 37 наименований. В том же месяце один из петербургских магазинов поделился с «Бумагой» списком от издательства «Самокат»: 23 книги, среди которых комикс об истории феминизма и дневник девочки-подростка, которая вместе с семьей спасается от обстрелов. Подобные списки стали обыденностью: то одно, то другое издательство рассылало просьбы вернуть или утилизировать определенные книги.

В июле 2025-го «Верстка» обнаружила, что сервис «Яндекс Книги» удалил минимум 110 книг. Только 28 из них были на тему ЛГБТ, остальные — про феминизм и сексуальность. Среди них «Сексуальная жизнь в древнем Китае», работа философа Мишеля Фуко и история создания противозачаточных. «Яндекс Книги» ответили, что на эти книги истекли права, но перечислили как пример только три из них. На уточняющие вопросы блогера представительница сервиса не ответила.

Всего «Агентство» выделяет как минимум пять волн изъятия книг. По подсчетам медиа, только за январь — март 2026 года из книжных по инициативе издательств убрали не менее 34 наименований книг.

«Мой опыт общения с издателями показывает, что они очень невротизированы, очень подавлены, очень дезориентированы, — говорит в интервью проекту “Ветер” литературный критик Галина Юзефович. — Popcorn был вот такой агнец на заклание. Его выбрали закатать в асфальт всем остальным во устрашение. Да, это работает, несмотря на то что все как бы понимают, что это не то, что теперь будет происходить с каждым. В любой сложной жизненной ситуации немедленно выскакивает издатель и причитает: “Хочешь, чтобы у нас как в Индивидууме было?” Это уже практически внутрииндустриальная присказка на любое замечание», — добавляет она.

До 2022 года в этом перечне были только демонстрация нацистской атрибутики, наличие в реестре экстремистских материалов (не то же самое, что участие в экстремистском движении) и участие в деятельности нежелательных организаций. Нежелательных организаций было существенно меньше, а практики в отношении книг по этой статье не было. Пропаганда ЛГБТ была запрещена для аудитории младше 18 лет.

В июне 2026 года Минцифры и издатели предупредили о риске изъятия до 15% библиотечных фондов, пишет РБК со ссылкой на доклад ведомства. А в некоторых муниципальных библиотеках изъятия могут затронуть до 70% книг. Причина — цензурные законы, в первую очередь против нежелательных организаций и иноагентов.

Первым писателем — «иностранным агентом» стал Виктор Шендерович, еще накануне войны, в декабре 2021 года. С началом вторжения практика стала массовой. В первый год реестр иноагентов пополнили Дмитрий Глуховский, Михаил Зыгарь, Дмитрий Быков, Тамара Эйдельман, Юлия Латынина и другие, а также Bookmate — компания, связанная с Popcorn Books, лично директор Bookmate Андрей Баев и Алексей Докучаев, тогдашний руководитель Popcorn Books. В 2024-м Минюст признал иноагентом Бориса Акунина, а спустя полгода писателя приговорили к 14 годам по делу о терроризме.

Из 29 иноагентов, чьи книги хотя бы раз попадали в рейтинги бестселлеров, самые популярные — Борис Акунин, Дмитрий Глуховский и Михаил Зыгарь. Они входили в топы наряду с классиками русской литературы и держались там не один год. После 2022 года их продаваемость резко упала. Цензура работает: книги авторов-иноагентов почти пропали из рейтингов бестселлеров. Также их книги начали изымать из библиотек.

Из сервиса Wayback Machine, где можно найти сохраненные копии веб-страниц, мы скачали рейтинги бестселлеров 11 крупных книжных сетей и издательств: Book24 (страница с рейтингом была доступна с 2016 года), «Альпина Пресс» (с 2021-го), АСТ (с 2018-го), «Буквоед» (с 2024-го), «Лабиринт» (с 2009-го), Литрес (с 2024-го), МИФ (с 2008-го), «Подписные издания» (с 2017-го), «Республика» (с 2017-го), «Читай-город» (с 2012-го), «Эксмо» (с 2020-го).

При этом почти всегда на Wayback Machine было доступно только несколько первых страниц рейтинга. Так мы выгрузили названия книг, имена авторов и цены. Также мы скачали актуальные на февраль 2026 года рейтинги этих книжных с аналогичными данными.

Чтобы унифицировать названия книг (к примеру, книга «Война и мир» может быть указана как «Война и мир. Том 1» или «Война и мир: Том I») и имена авторов, мы использовали модель saiga_llama3_8b. Также с помощью этой модели мы добавили информацию о стране автора. Далее при помощи другой модели — gemini-2.0-flash — мы добавили жанр каждого произведения.

Для расчетов изменения доли жанров мы выделили для каждой книги ее самый высокий рейтинг за год (если книга заняла четвертое место в рейтинге Литрес и пятое место в рейтинге «Буквоеда» за 2026-й, то мы назначали ей четвертую позицию за 2026-й). Поскольку глубина скачивания сайтов и размеры рейтингов отличаются в зависимости от периода и книжного, мы ограничили наши данные книгами с позицией до 50.

В сентябре 2025 года Российский книжный союз опубликовал правила продажи книг таких авторов: их нельзя выкладывать лицевой стороной, обложку нужно маркировать 18+, или вся книга должна быть обернута в непрозрачную бумагу. За нарушение правил книжному грозит штраф до 500 тысяч рублей.

Тогда же вступил в силу запрет на просветительскую деятельность, и коснулся он не только преподавания, но и нон-фикшн книг. В списки писателей-иноагентов в последние годы всё чаще стали попадать авторы, которые изучают политические, социальные, антропологические и исторические темы: Никита Смагин («Всем Иран»), Ксения Лученко («Благими намерениями»), Иван Курилла («Американцы и все остальные»).

Если книга иноагента не подпадает под запрет просветительской деятельности, ее публикация вполне легальна. Но суровые правила продажи сводят на нет перспективы автора в работе с издательством. Многие предпочитают выходить в тамиздате, то есть за рубежом: так поступают Борис Акунин, у которого свой издательский проект, Никита Смагин, Дмитрий Быков и многие другие авторы.

Книги, опубликованные до признания автора иноагентом, еще какое-то время иногда находятся в продаже — в силу инерции. Поэтому даже после присвоения статуса некоторые авторы всё равно входят в топы книжных сетей.

В первый год вторжения взлетела популярность классических книг с антивоенным посылом, к примеру, произведения Ремарка и «А зори здесь тихие» Бориса Васильева, а также литература про Третий рейх («В саду чудовищ», «Мобилизованная нация», «Записки Третьего рейха») и советские репрессии (самой продаваемой из них стала книга воспоминаний Евгении Гинзбург о лагерной жизни — «Крутой маршрут. Хроника времен культа личности»).

Приобретение антивоенной литературы стало способом выразить несогласие. Россияне начали скупать сборники пацифистских статей Льва Толстого с говорящим названием «Не могу молчать», а также «Историю одного немца», где автор Себастьян Хафнер рассуждает в том числе о судьбе «хорошего немца» при диктатуре, или книги, в которых вырубкой изображена падающая ракета.

«Люди в 2022-м году хотели понять, как мы дошли до жизни такой. От этого был большой запрос на остросоциальную публицистику и на всякие книжки про Третий рейх. А сейчас, по-моему, мы видим, наоборот, очень резкий откат в сторону чего-то такого утешительно-эскапистского», — так считает Галина Юзефович.

«Утешением» стала художественная проза. Согласно данным Всероссийского книжного рейтинга за первое полугодие 2025-го, 52% книг из топ-50 были художественными — на 8% больше, чем год назад.

С 2021 доля фикшна заметно выросла в большинстве скачанных нами книжных. Популярность нон-фикшна при этом заметно упала.

Сейчас в топе продаж «Скорбь сатаны» английской писательницы XIX века Марии Корелли и «Если все кошки в мире исчезнут» современного японского автора Гэнки Кавамура. Философская история о принятии смерти пришлась именно сейчас ко времени, хотя издавалась и до войны.

Художественная литература растет и за счет любовной прозы. Еще в 2024 году об этой тенденции рассказали в «Читай-городе» — тогда продажи сентиментальной литературы увеличились на рекордные среди всех жанров 39%.

В 2026-м главными произведениями этой тематики стали классические «Ночь в Лиссабоне», «Грозовой перевал», «Гордость и предубеждение», «Почтальонша» молодой итальянской писательницы Франчески Джанноне, современный роман 18+ «Поцелуй с тенью» от Навессы Аллен, романтическое фэнтези «Непреодолимое желание влюбиться в своего врага» от Бриджитт Найтли и сборник современных книг жанра молодежной литературы «Любовь в Арден-Сити» от Софи Анри.

В 2021–2022 годах в топы самых продаваемых авторов наряду с Виктором Пелевиным, Владимиром Набоковым и Львом Толстым входили Борис Акунин, Дмитрий Глуховский и Михаил Зыгарь. Сейчас они фактически под запретом, но за последние годы на прилавках книжных появились новые звезды современной художественной прозы: Виктор Дашкевич (серия книг о колдуне в альтернативной Российской империи), Настасья Реньжина («Бабушка сказала сидеть тихо»), Светлана Тюльбашева («Лес»).

С 2019 года книжные заметно нарастили продажи отечественного фикшна — средняя доля современных российских произведений выросла с 10 до 15%.

Как рассказывал в 2022 году изданию Forbes гендиректор издательства «Альпина», на тех, кто ушел с российского рынка, приходилось около 70% книг. «Импортозамещение» авторов назрело в книжной отрасли, поскольку в последние перед войной годы и так был спрос на отечественную литературу, объясняла «Ветру» Галина Юзефович. Если раньше авторам, например, молодежной литературы, приходилось брать иностранные псевдонимы (Анна Джейн, Антонина Крейн, Уна Харт), то в ковидные времена тренд переменился: стало популярно славянское фэнтези, книги о нас самих, именно на почве российских событий или в знакомом читателю «родном» сеттинге.

Но издательства были консервативными: было надежнее взять популярного зарубежного автора, зная, что пришелся по вкусу читателям в других странах, хотя это не всегда означало неизменный его успех в России.

«Если бы не волна санкций, мы бы никогда в жизни не получили [в топах продаж] ни Дашкевича, ни Тюльбашеву, ни “Бабушку” [“Бабушка сказала сидеть тихо” Настасьи Реньжиной], — печально отмечает Юзефович.

— Словом, лучше бы, конечно, русских авторов находили, поддерживали и продвигали не в силу внешнего давления и не в результате ограничений.

Но я бы сказала, что это одна из очень немногих позитивных тенденций российского книжного рынка», — заключает критик.

Спрос растет не только на литературу российских авторов, но и в целом на литературу о России. По данным крупных издательств и книжных, сразу после начала вторжения интерес россиян к темам истории и военного дела резко вырос. Об этом также говорят итоги опроса книжного сервиса «Строки». Его более крупный конкурент Литрес также фиксирует пик популярности книг о русских традициях (включая «православную кулинарию») и литературу о Москве.

По нашим данным, книги про историю и традиции России впервые вошли в топ популярных жанров в 2021 году и держатся там до сих пор. Сейчас одна из самых продаваемых работ этой тематики — «Славянские мифы» Александры Барковой.

Другие популярные жанры — фэнтези и прочий фикшн, психология, мотивационная литература.

Книг про «СВО» уже так много, что они сформировали целое направление в современной российской литературе. Государство всячески поддерживает новую окопную прозу: уже не первый раз премия «Главкнига» награждает работы про войну. По итогам 2025 года лауреатом стал Евгений Журавли с «Линией соприкосновения», а в прошлом году — Даниил Туленков с романом «Шторм Z. У вас нет других нас».

Эта работа вынесла книгу Туленкова в топы бестселлеров в 2024 году, где она находится до сих пор. Но по-настоящему популярным жанром новая лейтенантская проза, в отличие от произведений ветеранов Великой Отечественной, пока не стала.

Впрочем, не стоит ставить знак равенства между книгами о войне и провоенными книгами. Текст Туленкова Юзефович характеризует как «абсолютно антивоенный по своему настроению»: «Это антивоенная позиция воевавшего человека, который это всё посмотрел близко и возненавидел так, как никакой либерал не способен возненавидеть».

Конечно, это не значит, что «Шторм Z» читают те, кто выступал против войны в феврале 2022 года. Чтение той или иной книги — это не форма присоединения к позиции автора. Интерес к Туленкову Юзефович объясняет так: «Там грубая, страшная окопная правда, не украшенная никакими рюшами патриотизма, — вот она читателю интересна, потому что это такой способ буквально вложить перста в живые разверстые раны. И она хорошо продавалась: 30 тысяч тиража абсолютно честного».

В реестре антиукраинских произведений, который регулярно обновляет Госкомитет телевидения и радиовещания Украины, на февраль 2026 года находилось 650 книг. И только шесть из них хотя бы раз попадали в топы по продажам:

Из книг, что не включены в украинский реестр, в списки бестселлеров попадали «Феномен украинского голода 1932–1933» Ивана Чигирина (в рейтинге «Лабиринта»), «Штурм Бахмута. Позывной “Констебль”» Александра Савицкого (Литрес), «ЧВК “Вагнер”. Летопись: Донбасс. Сирия» Николая Андреева («АСТ» и Book24) и «В начале было слово — в конце будет цифра» Маргариты Симоньян («Буквоед»).

Книгу Маргариты Симоньян в июле 2025 года издательство «АСТ» представило со стартовым тиражом 45 тысяч. К январю 2026-го суммарный тираж с допечатками насчитывал уже 100 тысяч экземпляров.

В пяти магазинах «Читай-города» первая партия книг якобы была раскуплена за 10 минут, а на данный момент счетчик покупок встал на 42 тысяч экземпляров (у них, вероятно, один счетчик на двоих с «Буквоедом», иначе трудно объяснить одинаковую цифру у двух магазинов). Несмотря на кажущуюся огромную популярность книги, на Livelib, где не первое десятилетие собираются оценки пользователей, прошедших регистрацию, средняя оценка опустилась ниже 3,5, а количество прочитавших на момент написания текста составляло 97.

В ноябре 2025 года РИА «Новости» со ссылкой на Россотрудничество заявило, что Симоньян за свой счет отправила книгу в Русские дома по всему миру. Русский дом сделал ошибку, спутав общий тираж с отправленными книгами (88 тысяч штук), но настоящую цифру так и не предъявил. На фотографиях на сайте Россотрудничества десятки книг на полках, а отправились экземпляры в 23 страны, от Чили до Туркменистана.

Спрос может быть также вызван огромным медиаприсутствием Маргариты Симоньян и административным ресурсом, в рамках которого возможны премиальные выкладки, широкая реклама, а также целевые закупки, как в Русский дом, в библиотеки по всей стране, независимо от читательского спроса. Насаждение подобной прозы в школах и библиотеках активно лоббируется.

В мае эту книгу внесли сначала в лонг-, а потом и в шорт-лист до этого очень респектабельной премии «Большая книга». Причем в длинный список внесли задним числом. Среди цитат книги из списка десяти лучших российских произведений в 2025 году можно найти такое: «Альфа Омега тоже улыбнется, от чего по его лицу солнечным зайчиком запрыгает ямочка».

В первом квартале 2026 года тираж книг упал на 26% по сравнению с тем же периодом 2025 года. Это рекорд минимум за шесть лет — хуже, чем в коронавирус, который книжники вспоминают с ужасом: в 2021 году на фоне пандемии в России выпустили на 19% книг меньше. Еще один обвал случился в первом квартале 2023-го — на 23%. Эти цифры шокировали индустрию, уже привыкшую к тому, что тиражи сокращаются, а новых авторов брать страшно: вдруг инвестиции не окупятся.

Изменились и цены на книги. Со времен ковида медианная стоимость бестселлеров выросла в два раза, при этом рост цен ускорился после 2022 года. Сейчас бумажная книга из списка бестселлеров будет стоить в сетевых магазинах и независимых книжных в среднем чуть больше тысячи рублей.

Главная причина — рост стоимость производства книг. Сразу после введения санкций стало понятно, что на отечественном рынке катастрофически не хватает сырья: не было в нужном объеме самой разной бумаги, красок и даже ниток для сшивания книжных «тетрадок». Со временем стали сказываться инфляция и сокращение тиражей: чем меньше тираж, тем больше себестоимость отдельной книги, а рисковать большими тиражами новых авторов издательство не может.

Владимир Харитонов, технический директор издательства Freedom Letters (тамиздат, печатается в Латвии и других странах), уточняет: «Цены на книги повышаются уже давно (что связано прежде всего с сокращением тиражей) и дополнительно разогнались в ковид». Он отмечает также, что далеко не все сырье удалось «импортозаместить»: «Восстановить полностью ассортимент не получилось, потому что заменить хорошую бумагу из Европы (прежде всего Финляндии) своей не вышло. Но научились делать свою офисную, на которой по преимуществу и печатают теперь».

Пострадали отдельные рынки, говорит он:

«Не очень получилось и с плотной бумагой для высококачественной цветной печати (это детская литература) — она тоже вся покупная, в том числе через третьи страны.

Очень сложно с оборудованием: новое только китайское (а это не всегда надежная работа), а старое ломается, ждать замены приходится долго — везут через третьи страны. Некоторые издательства до сих пор умудряются заказывать печать и везти тиражи из Европы, в том числе из Латвии. На цены это всё положительно, конечно, не влияет. И они будут расти и дальше».

Разные издательства прогнозируют удорожание книг в 2026 году еще на 10–20% для конечного покупателя, но медианный рост будет, скорее всего, на уровне 15%: резких скачков не будет, считает эксперт. «Если, конечно, чего-то внезапно не случится с экономикой в целом», — добавляет Харитонов.

Из-за дороговизны книг в розничных магазинах читатель вынужден переходить на маркетплейсы, где книги значительно дешевле. В 2025 году, по данным «Эксмо-АСТ», доля маркетплейсов среди каналов продаж печатных книг достигла 57,8%. Также продолжает расти популярность цифрового формата: по итогам 2025 года, как сообщил на пресс-конференции гендиректор «Эксмо», продажи электронных книг выросли на 45%.

Увеличение доли маркетплейсов в долгосрочной перспективе, как ни парадоксально, отучает читателя от покупки бумажных книг. Розничные магазины — это место притяжения, которое продвигает не только и не столько книги, сколько саму привычку чтения, в том числе в небольших городах. Потребителю, особенно покупателю детской книги, важно посмотреть книги «вживую», оценить печать. К тому же государственный контроль ассортимента в сотнях разных магазинах осуществить труднее, чем в крупной онлайн-сети и на маркетплейсе.

В своем канале Евгения Рыкалова, издательница и владелица книжного «Искатели» в Смоленске, описала меры, которые могут помочь независимым книжным, вроде релиза новинок на маркетплейсах через полгода после книжных, но такие меры издательства не поддержат.

Наоборот, маркетплейсы, скупающие книги большими объемами, в короткой перспективе выгоднее издательствам. В итоге и условия для них куда лучше, в том числе закупочные цены. Розничному магазину дешевле взять книгу на том же маркетплейсе и потом перепродать ее в своем магазине, чем идти на предлагаемые издательством условия. В такой ситуации конкуренция проиграна заранее.

Люди менее активно читают во всем мире. Это общая тенденция, которая иногда сдерживается отдельными феноменами типа буктока — популярностью бумажных книг в ТикТоке. Но нынешняя государственная политика РФ беспощадно усложняет жизнь книжным издателям. Книги становятся дороже, их покрывают огромными дисклеймерами про наркотики или иноагентство, страницы приходится закрашивать черными чернилами или менять сюжетные арки персонажей в угоду цензуре — всё это действует удручающе на книжную отрасль.

Весь этот комплекс ограничительных, цензурных и экономических мер ложится на издательства и книжные магазины финансовыми издержками. По описанию экспертов и редакторов, в феврале — марте 2026 года работы над новинками в издательствах и продажи в магазинах встали, потому что вся отрасль искала в уже вышедших книгах запрещенку, а потом клеила на нее дисклеймеры, вносила правки в макеты доптиражей, отзывала книги из продажи и так далее.

«Издатель заплатил денег за то, чтобы ему изуродовали обложку, заплатил за целлофан и маркировку 18+, и это сбило его продажи еще к тому же. Потому что 18+ и упаковка в пленку снижают продажи объективно. Книги становятся дороже, они становятся неудобнее. Для читателя они требуют каких-то дополнительных издержек, они несут в себе риски для издательства», — говорит Юзефович «Ветру».

Книжные магазины должны прошерстить склады, а издатели — изучить все верстки своих изданий, которых может быть несколько сотен тысяч. Отчасти это делается с помощью ИИ: система отмечает разные уровни опасности каждой книги и выделяет подозрительные фрагменты для редактора, а он принимает окончательное решение. Такая же логика действует для рукописей, приходящих редакторам от начинающих авторов, или переводов.

В ноябре гендиректор «Эксмо» Евгений Капьев шутливо жаловался, что ИИ относит к наркотикам слово «пиво», подтверждая участие искусственного интеллекта в цензурировании книг.

Эти проверки проводятся, потому что другой вариант — это вручную пролистывать и проверять книги, как это делают в книжных магазинах, поскольку ни перечни издательств, ни Российского книжного союза не могут быть исчерпывающими.

Некоторые наименования издательство просит книжные отозвать из продажи или запаковать по правилам (в зависимости от статьи, которую «нарушает» книга), некоторые — забирает из магазинов, цензурирует, возвращает на рынок. Если тираж закончился, то перед отправкой на доптираж опять же вносятся правки по согласованию с автором там, где это возможно.

Иногда цензуру отмечают черными полосами: первыми это сделал, кажется, «Эксмо», одним из лидеров по черным полосам стала книга о Пазолини «Умереть за идеи». По данным «Осторожно, новости» она на 20% состоит из черных прямоугольников.

Некоторые читатели покупают ручки с белыми чернилами и вписывают недостающие строки в книги от руки: в фандомах разных книг всегда найдется человек, который заглянет в оригинальную версию и переведет для всех.

Иногда авторы не знают о цензуре своих книг, особенно если это касается зарубежных писателей. Так, британский писатель Джейк Кристофф сообщил, что «АСТ» не стало согласовывать с ним купюры, внесенные в текст.

«Сказать, что я был в ярости, когда узнал об этом, — это ничего не сказать. Я понимаю, что политическая ситуация в России сложная и нестабильная для диссидентов и что Владимир Путин может многое контролировать. Но я не живу в России, и он меня не контролирует», — написал он и выложил бесплатно на своем Patreon вырезанные фрагменты текста, которые перевел на русский язык за свои деньги.

Издатели перестраховываются и ставят 18+ и клеят «наркотические плашки» во всех спорных случаях. Подобная маркировка автоматически влечет за собой отмену льготного НДС в 10%, предусмотренного для книжной продукции без подобных возрастных ограничений. Редакторам приходится закладывать в цену книги НДС в 22%.

Евгения Рыкалова в сентябре отмечала: «Главное, что отличает книжный магазин в России, — пленка. Так много затянутых в пленку книг я не видела нигде».

И это было еще до вступления в силу наркотических поправок. «Красивая и очень тактильная индустрия облачается в целлофан», — писала она.

В такой ситуации особенно важной становится поддержка независимых книжных читателями. И именно читатели закрывают штрафы розничных магазинов за ЛГБТ-пропаганду в не запрещенных еще вчера книгах. И именно читатели помогают закрыть долги, когда бизнес всё-таки прогорает: из уважения к книготорговцу, который проиграл битву с цензурой, экономическим кризисом и маркетплейсами в темное время.

Визуализация данных: Ксения Сторожева