Не квартилем единым

За последние годы наукометрические показатели стали в России главным, если не единственным критерием оценки научной деятельности специалистов, работающих в различных вузах и учреждениях. Те, кто сводит все достоинства и недостатки научных публикаций исключительно к квартилям в Scopus, приводят в качестве аргумента отсутствие честных альтернатив такому подходу. Но возможны ли иные способы оценки качества научных публикаций?

В Финляндии на протяжении ряда лет действует собственная система оценки научных журналов и издательств — Publication Forum (Julkaisufoorumi [1]), которая функционирует под эгидой Финской федерации научных обществ (TSV). Суть ее в том, что все научные журналы и издательства по всему миру поделены финскими коллегами на четыре ранговые категории — высшая (3), передовая (2), базовая (1) и «всё остальное» (0). Результаты оценок доступны в огромных Excel-таблицах, насчитывающих тысячи (издательства) и десятки тысяч (журналы) наименований. Конечно, импакт-индексы журналов играют очень важную роль в присвоении рангов, но они не являются единственным критерием, а выступают одними из компонентов профессиональной репутации, которую оценивают эксперты. Решения о ранжировании тех или иных каналов публикаций принимаются одной из 23 экспертных панелей по укрупненным дисциплинам, в состав которых входит в общей сложности около 250 финских исследователей из разных университетов. Количество и уровень публикаций соответствующих рангов — важнейший критерий выделения государственного финансирования тем или иным университетам и учитывается при оценке научных достижений конкретных сотрудников.

Состав экспертных панелей регулярно обновляется, равно как и присваиваемые каналам публикаций ранги. В самом деле, в разных дисциплинах возникают новые журналы и издательства, порой получающие высокое признание, а прежние каналы могут улучшить или, напротив, ослабить репутацию, и эксперты стараются реагировать на эти изменения. Такое обновление призвано также вовремя ставить барьеры на пути «хищнических» изданий. Панели выносят свои предложения по пересмотру рангов на суд представителей финской научной общественности, которые могут с этими предложениями не согласиться. Несколько лет назад, например, эксперты Publication Forum предложили перевести из категории (2) в категорию (1) выпускаемый Университетом Глазго с 1949 года журнал Europe-Asia Studies, одно из ведущих изданий по проблемам постсоветского региона. Скорее всего, за данным предложением стоял тот факт, что импакт-индекс журнала заметно снижался в предыдущие несколько лет. Однако коллективное обращение более 40 специалистов из различных финских вузов, адресованное участникам трех экспертных панелей, обратило внимание на значимость журнала для финского научного сообщества и для междисциплинарной сферы Russian, East European, and Eurasian Studies в целом. В конечном итоге прежний ранг журнала был сохранен (кстати, его импакт-индекс после смены главного редактора снова начал расти).

В свою очередь, сотрудники финских университетов и научных учреждений могут подать онлайн свои обоснованные предложения по пересмотру этих рангов в отношении тех или иных журналов и издательств, и экспертные панели рассматривают их на своих очередных заседаниях. Однако, чтобы избежать инфляции оценок и неоправданного повышения рангов, доля каналов публикаций, которым присвоены ранги (2) и (3), ограничена специальными квотами. Иначе говоря, продвижение того или иного журнала или издательства к вершинам публикационного рейтинга возможно при условии, что другие каналы публикаций с этих вершин спускаются вниз. Например, из трех с лишним тысяч научных издательств на вершине репутационной пирамиды с рангом (3) находятся лишь двенадцать: шесть University Presses (Cambridge, Chicago, Harvard, Oxford, Princeton, Stanford), а также Brill, De Gruyter, Palgrave Macmillan, Polity, Routledge и Sage. Кроме того, принципы Publication Forum привязаны к политике интернационализации финской науки, отдавая предпочтение публикациям на английском языке в международных изданиях. Исключение сделано лишь для некоторых каналов публикаций на финском или шведском языке в сфере социальных и гуманитарных наук. Они могут получить ранг (2) при наличии консенсуса руководителей соответствующих экспертных панелей. Такой подход стимулирует сотрудников финских научных учреждений публиковаться по-английски.

Разумеется, финская система оценок качества научных публикаций не идеальна. Как и любой механизм, предполагающий экспертные оценки, Publication Forum не защищен от воздействия групп интересов. Скажем, несмотря на то, что некоторые каналы публикаций объективно заслуживают снижения оценок, сопротивление переменам может свести эти намерения на нет. Так, немало финских ученых публикует свои книги в Routledge, и когда эксперты предложили снизить ранг данного издательства с (3) до (2), это вызвало бурную негативную реакцию со стороны авторов соответствующих книг, и предложение было снято с обсуждения. Хотя, на мой взгляд, в последние годы Routledge слишком сильно увлеклось увеличением количества издаваемых им книг в ущерб качеству ряда публикаций, и ставить его по рангу в один ряд с тем же Cambridge University Press сегодня явно необоснованно. Но плюсы этой системы всё же перевешивают минусы. Даже те финские специалисты, которые не соглашаются с конкретными оценками тех или иных каналов публикаций, признают, что пользующиеся доверием коллег эксперты могут принять во внимание большой набор критериев и сгладить ригидность формальных наукометрических показателей. Кроме того, пересмотр рангов по всем каналам публикаций (в отличие от квартилей) происходит не ежегодно, а раз в четыре года, и это позволяет специалистам, например, загодя планировать публикации, не слишком опасаясь, что их оценки к моменту выхода работы в свет могут снизиться (российские коллеги от таких рисков не застрахованы).

Возможен ли переход к российскому эквиваленту Publication Forum в нынешних условиях? Думаю, внедрение такого механизма натолкнулось бы на несколько преград. Прежде всего, российское научное сообщество слабо организовано и фрагментировано (в том числе и по идейно-политическим основаниям в ряде социальных и гуманитарных наук), и уровень доверия в нем едва ли позволит выработать единые разделяемые всеми критерии оценок. Еще сложнее избежать рисков «захвата регулятора» в составе экспертных панелей сплоченными «академическими бандами» из числа сторонников конкурирующих научных школ или сотрудников отдельных учреждений. И уж тем более трудно предположить, что российские ученые добровольно согласятся принести в жертву отечественную «туземную» науку в угоду международным публикациям по-английски. Поэтому при всей привлекательности финской системы оценок качества научных публикаций опора исключительно на наукометрию со всеми присущими ей многочисленными недостатками представляется наименьшим злом для сегодняшней России. А финская система в лучшем случае станет актуальной тогда, когда нынешние российские аспиранты станут академиками.

Владимир Гельман,
канд. полит. наук, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге и Хельсинкского университета