Вся лингвистика сошлась

На днях исполнилось 75 лет академику А. А. Зализняку. Зная специальную нелюбовь Андрея Анатольевича ко всяческим юбилеям, я воздержалась от торжественных поздравительных материалов, но вдогонку не могу не послать свои самые добрые пожелания и уверения в неизменном восхищении. Я его, это восхищение, неоднократно высказывала, в том числе и печатно. А в этой колонке — просто некоторые мои соображения в связи с данным информационным поводом.

В самый день юбилея произошла поучительная история. О событии сообщили по телевизору, причем не только по «Культуре», но и в «Вестях». Очень все хорошо рассказали, и слово гений прозвучало (видимо, с таким единодушием произносили его все коллеги, что обойтись без него было невозможно). И про «Русское именное словоизменение», и про «Грамматический словарь», и про берестяные грамоты и древненовгородский диалект. Явно очень старались ничего не переврать, прямо слышно было, как журналистка особо трудные места зачитывает чуть не по слогам. И вот кульминация: «Зализняк доказал, что рукопись «Слова о полку Игореве» подлинная. Сфальсифицировать такое на том уровне было просто невозможно». Ага. Узнаваемая аргументация: действительно, лингвистическое доказательство состоит именно в том, что в тексте «Слова» такое количество языковых признаков соответствующего периода, что фальсификатор должен был бы минимум на два столетия опередить развитие лингвистики, при этом сохранив все свои гениальные открытия в полной тайне. Только вот незадача: никакой рукописи «Слова» не существует. Как известно, рукопись, найденная в свое время коллекционером Мусиным-Пушкиным, сгорела при странных обстоятельствах в московском пожаре 1812 г. Собственно, именно поэтому надежда только на лингвистику: ни физика, ни химия тут не помогут. Коллизия в том, была ли сгоревшая рукопись списком XVI в. произведения XII в. — или же подделкой XVIII в. Так что формулировка «подлинная рукопись» лишает всю историю смысла. Говорить надо о подлинности самого произведения.

Это я вот к чему. Очень трудно неспециалисту воспроизвести слова специалиста, даже держась максимально близко к тексту. Поэтому лучше по возможности самим. И как раз А. А. Зализняк в последние годы много занимается популяризацией лингвистики, в частности — борьбой с лженаукой (он это явление деликатно называет любительской лингвистикой). На популярных лекциях Зализняка испытываешь сложное чувство: обычный восторг омрачается некоторым впечатлением забивания гвоздей микроскопом. Ну не досадно ли: какому-нибудь презренному фигляру примстилась абсурдная этимология, противоречащая всем законам устройства языка, а Моцарт от лингвистики растолковывает, почему эта дремучесть ошибочна. И вправду хочется сказать вслед за пушкинским Сальери: Мне не смешно…

В позднесоветское время, помню, бывало, что для студенческой конференции нарочно придумывалось заковыристое название, чтобы отсечь профанов из комитета комсомола. Теперь не то. Ученые должны научиться доступно объяснять обществу, чем они занимаются. Тем более, что из телевизора всевозможные безумцы и шарлатаны уже рассказывают, что вся наука до сих пор всех обманывала, а на самом деле истории не было вовсе, все языки произошли от русского и т. п. Полемизировать с бредом ужасно трудно, но другого выхода нет. Ни спокойное сознание правоты, ни крики «Бред! Чушь!» — делу не помогут. Раньше можно было загреметь из института «за политику», зато у ученых была монополия на науку. Теперь все наоборот. Такова цена свободы.

Вот еще одна известная история про Зализняка, которая, на мой взгляд, демонстрирует, что самый маленький кусочек позитивного знания бесконечно прекраснее гигантских химер, порождаемых псевдонаукой.

Недалеко от Новгорода есть знаменитая церковь Спаса на Нередице. Там в нижней части одного из столбов сохранилась древняя надпись — НЕПОУ-СЕЧЕПЯСУ (буква «Я» здесь передает малый юс). Эту естественным образом образовавшуюся лингвистическую загадку, которую Зализняк в свое время разгадал, с тех пор предлагалось разгадывать многим людям, и у некоторых это получалось. Необходимые пояснения: тут не требуется никаких специальных знаний, только некоторая общая культура, и автор все написал правильно. Впрочем, Зализняк и так всегда исходит из презумпции невиновности древнего автора. Утверждать, что автор просто ошибся, можно только в крайнем случае. Но здесь не ошибся.

Я почитала в Интернете, как люди строят гипотезы о смысле НЕПОУСЕ-ЧЕПЯСУ. Некто углядел в этом какого-то пёса, а кто-то и вовсе призыв не мочиться. «Лишние» буквы просто не принимались во внимание. Читать эти рассуждения очень полезно: это помогает понять логику фоменковцев и их братьев по разуму. Там ведь тоже — отбрасывание лишних букв, и придуманные ad hoc чередования, и обратное чтение. И получается, что Самара — это Рим, а Брюссель — это Белоруссия (Б. Русь). На всякий случай замечу: это не шутка.

Так вот, ответ. Если перевести НЕПОУСЕЧЕПЯСУ на современный язык, получится примерно вот что: ПОВТСРЧЕПЯСУВО. Начало названий дней недели по порядку. Только по-древнерусски есть небольшие отличия. Во-первых, неделя (седмица) в нашем тексте начинается с воскресенья, как это и сейчас происходит в некоторых языках. Во-вторых, воскресенье называлось неделя — день отдыха, то есть. По-украински это и сейчас так (недшя). А по-русски название потом закрепилось за седмицей. Ну, еще вторник начинался с гласной, а среда была, естественно, середа — с полногласием.

Согласно лингвистическому преданию, Зализняк думал над этой задачей примерно неделю. По этому поводу кто-то из блоггеров заметил: ну да, как раз ту самую неделю. На седьмой день увидел, что это хорошо, и отдыхал. Между прочим, это не только забавно, но и точно. Всем, кто учился у Зализняка, известна его идея — как только находится правильное решение, как возникает это ощущение: тов миот, мол. Хорошо. И сразу все встает на свои места: выясняется, что автор, скажем, берестяной грамоты все странные окончания вовсе даже точно написал, и то, что казалось ошибкой, — правильное чередование, а то, что выглядело случайным набором букв, — имя персонажа, который уже и в летописи какой-нибудь наследил и действительно имел полное право в нужном году находиться в Новгороде. В общем, как удовлетворенно замечает Зализняк в таких случаях, И вся лингвистика сошлась.

Ирина Левонтина