Без дна — без моста

Кто бросил спасательный круг Путину

Леонид ЛОПАТНИКОВ*

Недавно по Первому каналу с большой помпой был показан предвыборный фильм о кандидате в президенты Владимире Путине «Мост над бездной». Его содержание можно уложить в несколько строк: в 90-е годы в стране был хаос (по вине Горбачева и Ельцина), отсюда и разгул преступности, повальная бедность, разрушение промышленности, «грабительская» приватизация. Но вот пришел Путин, и 2000-е годы стали временем быстрого роста экономики, повышения благосостояния людей.

В фильме есть умолчания.

Первое. Да, в начале девяностых был «хаос». Но это естественно: советские законы не действовали, новые еще не были созданы. Так бывает после любой революции, во все времена и во всех странах. Так было и у нас. Но одновременно возникали новые рыночные институты, и к концу девяностых они начали действовать. Миллионы людей занялись предпринимательством, за которое в советские времена сажали, а то и расстреливали. Полки магазинов начали наполняться. Об этом — ни слова.

Второе. Да, в начале девяностых был спад производства, взлетела инфляция, жить людям стало труднее. Но так было в эти годы во всех без исключения странах, начавших на рубеже 80-х и 90-х годов переход от плана к рынку (их около тридцати, и ни в одной не было президента Ельцина, который, по фильму, у нас был повинен в спаде и во всех бедах; там сменилась добрая сотня правительств и президентов!).

Третье. В фильме сказано, что после спада 90-х годов и особенно кризиса 1998 года благодаря приходу Путина к власти начался экономический рост. Но статистика свидетельствует, что посткризисный рост начался еще до августа 1999 года, когда Путин пришел к власти, причем во всех без исключения трех десятках постсоциалистических стран. А ведь нигде там не было премьера и президента Путина.

Посмотрите на кривую экономического роста России в 1999 году: она начала подниматься в марте-апреле, инфляция резко снизилась еще раньше — в январе-феврале… А Путин был назначен премьер-министром только в августе, президентом стал в мае следующего года! Можно сказать, что ему повезло: он оседлал круто поднимавшуюся вверх кривую общественного производства. И если вы посмотрите на кривые экономического роста постсоциалистических стран в начале 2000-х годов, то увидите, что иные из них устремляются вверх даже круче, чем российская, — хотя там не было Путина. Обо всем этом в фильме ни слова.

Попутно замечу: спад экономики, стабилизация и последующий подъем, сначала восстановительный, затем инвестиционный, — никакая не особенность России, а проявления универсальной логики реформ. Но если ее признать, то все построения и инвективы авторов фильма сильно теряют в убедительности.

Четвертое. В фильме устами одного из оппозиционеров сказано, что Путину просто повезло: его приход совпал с резким повышением цен на нефть. Это верно, но только наполовину: закономерный послекризисный рост наблюдался и в ряде тех постсоциалистических стран, которые были не экспортерами, а импортерами нефти (это отмечал в своих работах Егор Гайдар). Умалчивается важное обстоятельство: к этому времени начали в полную силу работать те самые рыночные механизмы, те самые институты, которые были заложены еще в начале 90-х годов столь не любимыми В.В. Путиным демократами и либералами, прежде всего правительством Гайдара. В начале 2000-х годов на этой основе в России стали бурно расти черная металлургия, пищевая промышленность, сельское хозяйство и некоторые другие отрасли. К сожалению, обо всем этом тоже умалчивается в фильме.

Пятое. Путин прямо принял на себя заслугу создания Стабилизационного фонда, выручившего страну во время кризиса 2008 года. Он указал, что население России благодаря этой его заслуге перенесло кризис легче, чем иные страны, и это верно. Правда, он умолчал, что падение производства у нас было самым глубоким среди стран «двадцатки». Премьер-министр сказал, что ему удалось предотвратить банковскую панику, снабдив банки дополнительными деньгами, продолжить, несмотря на кризис, повышение пенсий и пособий. Все это действительно было, но не столько благодаря удачно принятым мерам, сколько благодаря вливаниям средств из Стабфонда, без которых эти меры были просто невозможны. А вот о том, кто был инициатором создания фонда, авторы фильма сказать постеснялись. Владимир Владимирович туманно говорил о том, что он прислушался к полезным советам неких коллег. А мог бы назвать тех же Егора Гайдара и Андрея Илларионова, пробивавших эту идею в 2001—2002 годах, да еще упомянуть Алексея Кудрина.

Список, разумеется, не полон. Думаю, более наблюдательные читатели продолжат его. Правду надо знать всю, а не только ту ее часть, которая нужна в пропагандистских целях.

*Автор — ведущий научный сотрудник Института экономической политики имени Егора Гайдара, ветеран Великой Отечественной войны