Очередь ветерана

Семья инвалида войны из 10 человек живет на площади 19 квадратных метров. Чиновники считают, что в улучшении жилищных условий они не нуждаются

Исковое заявление в устах судьи Компанеец звучало, как глава из книги Бытия: «Я, Галстян Левон Яковлевич, являюсь отцом Галстян Марии Левоновны, дедушкой Телечеа (Окиловой) Анастасии Шавкатовны и Окиловой Зинатнисо Шавкатовны, прадедушкой...

Исковое заявление в устах судьи Компанеец звучало, как глава из книги Бытия:

«Я, Галстян Левон Яковлевич, являюсь отцом Галстян Марии Левоновны, дедушкой Телечеа (Окиловой) Анастасии Шавкатовны и Окиловой Зинатнисо Шавкатовны, прадедушкой Телечеа Долорес Антониовны, Телечеа Ракель Антонионовны…».

• Какие красивые имена – не сдержала восхищения судья и продолжила чтение:

«…Телечеа Хавьера Антонионовича и Окиловой Евы Авгановны… Окилов Шавкат Абдукаликович – муж моей дочери Марии, Антонио Телечеа – муж моей внучки Анастасии…».

Итого 10 человек. Живут все вместе под одной крышей, точнее, под одним потолком - в однокомнатной квартире площадью 19 квадратных метров.

• Истец, вы подтверждаете свои требования? Не вставайте.

Глава семейства, собирая все силы, приподнимается, опираясь на костыль и на трость: «Нет, я должен встать - из уважения к вам, и к суду, и ко всем присутствующим…».

Левону Яковлевичу 86 лет. Ногу он потерял в августе 43-го под Днепропетровском: разрывная пуля попала в коленный сустав. Другая нога разболелась еще раньше, на марше: выпускники Ташкентского пулеметного училища, направленные на второй Украинский фронт, добирались от поселка Северный Донец до передовой – около 400 км - своим ходом. На правой ноге у Левона началось нагноение.

«Ребята мне говорили: иди в медсанбат». Не послушался: ему было 19 лет, и он хотел воевать. Артобстрелы заглушили боль, а когда начались бои у Днепра (они шли целый месяц) совсем не до нее стало. К счастью, болячки на той ноге излечились, а на раненой левой, пока везли в госпиталь (он был в Харькове), гангрена пошла – пришлось ампутировать.

Вернувшись в Самарканд, доучился год в ШРМ и понес документы в мединститут. Не приняли: одноногих врачей не бывает. Но Левон не хотел быть больше никем: уговорил медкомиссию перевести его с первой группы инвалидности на вторую. И поступил. Из 46 лет врачебной практики почти половину отработал участковым терапевтом, завотделением: объезжал больных по вызовам, и не в тягость было ему, говорит Левон Яковлевич, на протезе подниматься на 4-й и на 5-й этаж. Инвалидом он себя никогда не чувствовал («И не чувствует до сих пор – говорит Мария Левоновна. – Если выйдет на улицу, то не сидит на лавочке, как другие в его возрасте: уйдет куда-нибудь за километр, или дальше. Начинаем его искать: через пару часов возвращается. - Где был? - Прогулялся немного. Каждый день занимается с правнуками: учит их читать и писать - они в школу еще не ходят - по азбуке Льва Толстого. Такой у нас дедушка: привык жить на пределе сил»).

Вскоре после окончания института, в 50-м году, женился на Поповой Анастасии Максимовне, учившейся в том же вузе. Родила она ему двух дочерей – Марию и Полину. А от них появились на свет внук и 4 внучки. И жили они в Самарканде все вместе, и, может быть, избежали бы гонений и бед, если б их дом находился не в элитном районе, а где-нибудь на окраине. Но он стоял в самом центре города. А рядом с домом цвел виноград. Его посадил Левон Яковлевич на участке, который в 1975 году выделил ему горисполком, как ветерану Великой Отечественной. Там же поставил гараж. По прошествии двадцати с лишним лет местные власти решили, что это место – слишком престижное для простого, хоть и заслуженного человека, к тому же и не узбека.

Рассказывает Мария Галстян:

«Территория, где мы жили, понадобилась самаркандским чиновникам для строительства торгово-бытового комплекса. Законным путем забрать ее они не могли, и делали так, чтоб мы сами оттуда уехали: запугивали, подсылали людей, которые угрожали, что «всех перережут». Все телефоны наши прослушивались. Жить становилось страшно, невыносимо. Осенью 96 года (мама к тому времени умерла) избили отца: у них поднялась рука на ветерана и инвалида. А в правоохранительные органы обращаться было бессмысленно: в Узбекистане клановая форма правления, и если ты в клане не состоишь, никто тебя там защитит».

Семью надо было спасть. В 97 году Левон Яковлевич, по рождению россиянин (родился в Кизляре, который входит в состав РФ) обратился в российское посольство с просьбой о политическом убежище. Через год вместе с ним переехала в Омск дочь Полина, ее муж, трое их детей, перевезла своих дочерей и Мария Левоновна. Вскоре и сама она, и ее супруг получили российское гражданство. И собралась в Омске вся семья. На тот момент насчитывала она 11 человек, и все они жили в двухкомнатном частном доме на краю города.

В 2001 году по ходатайству Красного креста им был присвоен статус вынужденных переселенцев. В тот же год по распоряжению тогдашнего мэра Валерия Рощупкина Левону Галстяну, как инвалиду войны, была выделена однокомнатная квартира. И кроме него поселились в ней его дочь Мария, ее муж Окилов Шавкат, их дочери Зинатнисо и Анастасия со своим мужем Антонио Телечеа. И внучки Левона Яковлевича родили правнучек Ракель, Долорес и Еву, и правнука Хавьера. И жили они все вместе, и живут по сей день на общей площади 37,1 квадратных метра, из коих полезная составляет 19 кв.м.

Кухня, она же спальная – 9. Дочери, внучки главы семьи и их супруги спят здесь на надувных матрасах. «Ночью их надуваем, утром сдуваем» - рассказывает Мария Левоновна. Так они спят последние 10 лет. За все это время, по словам их соседей, никто из них не сказал ни им, ни друг другу грубого слова.

Владимир Николаевич Буркин, председатель ТСЖ «Левобережный – 12»:

«Они живут в трудных условиях, но более приветливых людей в нашем микрорайоне я не встречал. Никто, кроме Марии Левоновны, не говорил мне: «Храни вас Бог» (и корреспонденту «Новой» тоже – Г.Б. ). Как потеплеет, в мае-июне, все выходят во двор с граблями и лопатами. Во главе - Левон Яковлевич. Смотришь на них – сердце радуется. Такую навели красоту около своего дома: все там цветет и благоухает. Думаю, что не только у нас в регионе, но и во всей стране мало осталось таких семей. Взрослые дети с родителями редко когда уживаются – даже в больших квартирах: все стараются разделиться, или в дома престарелых сдают своих стариков. А вот у этой семьи сохранились корни: дети и внуки помнят свое родство, соблюдают обычаи. О таких семьях государство должно заботиться, а оно – видите как…».

Государство, в лице омской мэрии, считает вполне нормальным, что в среднем на члена этой уникальной семьи приходится 1,9 кв. м полезной жилплощади (зэку в камере полагается не менее 4-х). Правда, чиновники прямо этого не высказывают. Они предлагают семье Галстян дождаться очереди на жилье (стоят в ней вынужденные переселенцы). Но, судя по темпам ее продвижения, пока дойдет эта очередь до нее, у ветерана появятся и праправнуки.

А он хотел бы до их появления решить для своей семьи жилищный вопрос. И есть для этого законные основания: Указ президента РФ «Об обеспечении жильем ветеранов Великой Отечественной Войны» (7 мая 2008 г), а также внесенные им поправки в закон «О ветеранах», которые продлевают сроки постановки нуждающихся на учет – с 1 марта 2005 до конца 2010 г. Как только эти изменения были приняты Госдумой РФ (2 декабря 2009 г.), Левон Яковлевич подал в мэрию заявление с просьбой поставить его на учет «для получения жилого помещения по договору социального найма». На что мэрия ответила ветерану отказом, мотивировав свое решение тем, что ни дети его, ни внуки, ни правнуки членами его семьи не являются. Хотя полный пакет документов – копий свидетельств и паспортов – был представлен в департамент жилищной политики, но по мысли чиновников муниципалитета родство, даже и кровное, не означает принадлежность одной семье.

И пришлось Галстянам доказывать это в суде. И суд Кировского района в апреле признал всех их одной семьей. Тогда мэрия подала апелляцию в областной суд. Усомнившись в первоначальном решении, там вернули дело на новое рассмотрение.

• Исковые требования подтверждаю – ответил Левон Яковлевич судье. – Благодарен Богу за то, что после смерти моей супруги, Поповой Анастасии Максимовны, удалось сохранить семью. Мы - одна семья и с экономической точки зрения, и в том смысле, что любим друг друга. И еще я горд тем, что в нашей семье – люди разных национальностей: и армяне, и русские, и таджики, и испанец (Антонио Телечеа), и польский еврей…

И суд снова признал их одной семьей. Но поскольку ответчики - мэрия не явились на заседание, он вынес заочное решение. И оно снова было обжаловано. Окончательный вердикт оглашен 24 июня с.г.: тот факт, что Галстяны – одна семья, и вся эта семья из 10 человек проживает на площади 19 квадратных метров, обжалованию не подлежит. «Но это еще не значит, что мы вас поставим на очередь – ответили им в департаменте жилищной политики. – О решении сообщим через две недели. Ждите».

И мы подождем.