Александр ХВАН

Кинорежиссер Хван Александр Федорович («Доминикус», «Дюба-дюба», «Дрянь хорошая, дрянь плохая», «Умирать легко») отличается общительностью и открытостью. И с помощью экрана он хочет разговаривать с как можно большим количеством зрителей...

— Однажды вы сказали, что один из первых фильмов, действительно вас поразивших, был «Благослови детей и зверей» Стенли Крамера. Как вам оценка Тарантино Стоуна: «Это тот же Крамер, только со стилем». Имелось в виду, что Стоун, как и Крамер, оглядывается на публику?

— Крамер, наверное, у них некая притча во языцех: образец кондовой средней режиссуры, тем не менее имеющей большую популярность. Так вот, посмотрев лет в двенадцать-тринадцать «Благослови детей и зверей», я вдруг заметил, что фильм делится на монтажные куски. Я увидел склейки, я понял, что это сделано. Кино для меня перестало быть неким развлечением, которое смотришь и смотришь.

— То есть вы увидели, что это сделано из частей, а значит, это можно разъять. А раз это можно разъять, то это можно и синтезировать. Это было ваше маленькое детское открытие?

— Маленькое детское личное открытие, совершенно верно. И еще я вдруг понял, что это некая власть над людьми. Эмоциональная. Что если соединить знание этой технологии с неким пафосом, можно, оказывается, свои чувства передавать. У подростка есть комплекс непонятости: я испытываю сильные чувства, а никто-никто их не понимает. Кажется, что тебя от мира отделяет стенка. Если кто-нибудь разделит твои эмоции, то это счастье. А тут, оказывается, я могу миллионы заставить их разделять.

— Что могут привнести в кино новые технологии?

— Во-первых, они могут привнести некую новую тему, что уже, собственно, и произошло. Появление компьютеров в быту породило такое существенное направление, как «киберпанк», которое сейчас постепенно, как мне кажется, начинает исчерпываться, потому что шедевры его позади.

— Я видел два фильма, которые причисляют к этому течению, но я не смог определить для себя, что такое «киберпанк».

— Киберпанк — это когда сложная технология, новая сфера мышления, робототехника соединяются с массовой культурой и сплавляются воедино. Плод передовой технической мысли и комиксовый материал. Я думаю, использование компьютерной техники для спецэффектов, которые поражают воображение, — это направление скоро иссякнет, аттракционные возможности будут исчерпаны. Есть куда более широкая сфера проявления, так называемые «незаметные спецэффекты», когда достигается реалистический эффект. Я приведу в пример «Форест Гамп». Безногость командира Фореста Гампа сделана компьютерно.

— Как вы оцениваете фильм Луцика «Окраина»? (Петр Луцик и ныне покойный Алексей Саморядов написали сценарий к самому известному фильму Хвана «Дюба-дюба». — Ю. С.)

— Просто замечательный, по-моему. Оппонирует с другим, тоже недавно появившимся. С «Ворошиловским стрелком». Они рождены из одного и того же посыла, импульса, который есть в обществе...

— Всех к ногтю?

— Общество хочет, чтобы наконец эти силы разбушевались. В фильме Пети совершенно удивительное сочетание иронии и пафоса. Причем пафоса подлинного, не стеба.

— В одном из интервью вы сказали, что периодически попадаете в экстремальные ситуации. Последнее, что с вами случилось такого плана?

— Последнее — это меня просто ударили по голове, я даже не участвовал в этой ситуации. Я шел в гости к своему оператору темным двором, это было совсем недавно, в ноябре. Очевидно, каким-то людям показалось, что с меня есть что взять. Интересный опыт: идти-идти, а потом вдруг внезапно проснуться, в грязи, крови, без документов и денег.

— Много потеряли?

— Что-то около тысячи рублей. Самой большой утратой были не деньги, а паспорт. Убедительная просьба: если кто-то нашел его, связаться со мной через газету.

— Вопрос к вам как к режиссеру, снявшему два триллера («Дрянь хорошая, дрянь плохая» и «Умирать легко»): самые сильные триллеры, на ваш взгляд?

— Жанр триллера намного шире, чем это обычно кажется. Первым и лучшим триллером я считаю фильм «Похитители велосипедов»...

— Ну начинается.

— Это не выпендреж. Это на самом деле. Если посмотрите картину сейчас, непредвзято, — она сделана по всем принципам Хичкока.

— Можно, я вас перебью? Я тут задумывался недавно как раз об этом фильме. Совершенно непонятно, почему его до сих пор смотрят. Ведь газетная, совершенно непритязательная история, обыденнее и мельче которой, на первый взгляд, придумать уже нельзя.

— Вы очень ошибаетесь: смотрят из-за киноязыка. Как известно, «Похитители велосипедов» — главный фильм неореализма. Непрофессиональные артисты. Жизнь врасплох, почти документальная съемка — идеально выверенное настроение, ритмически выстроенное, с потрясающе разработанным сценарием, действием, с подготовленными кульминациями… А если назвать более традиционные по определению триллеры, то, наверное, все-таки «Французский связной» и «Лифт на эшафот».

— О неореализме. В последнее время в среде киношников можно услышать разговоры, что неореализм — это тот опыт, который может помочь подняться русскому кино. Ситуация наша сейчас очень напоминает ситуацию в послевоенной Италии: безденежье, снимать можно только на медные деньги. И в сфере зрительских ожиданий, мол, есть некая ниша, незаполненная, — человеческих историй о проблемах простых людей.

— Я с этим соглашусь, но с некоторыми оговорками. Кино изначально развивалось как медаль о двух сторонах: с одной — это аттракцион, балаган, спецэффекты, с другой — изощренный сюжет, все более тщательное развитие его в сторону художественности. Единственное, что может вытянуть неореалистический фильм (поскольку он принципиально избегает аттракционов), — это мощь идей, сначала драматургических, потом режиссерских. Кинематографических идей. Мышление способно заменить любую компьютерную графику. Я в этом уверен.