ПОЛПРЕД ОПЯТЬ УДИВЛЕН

БОЛЕВАЯ ТОЧКА

Во вторник после судебного заседания жители Беслана встретились c представителем президента по Южному федеральному округу Дмитрием Козаком. Предложение о встрече стало неожиданностью для пострадавших.Обычно Дмитрий Николаевич приезжал в...

Во вторник после судебного заседания жители Беслана встретились c представителем президента по Южному федеральному округу Дмитрием Козаком. Предложение о встрече стало неожиданностью для пострадавших.

Обычно Дмитрий Николаевич приезжал в Беслан в моменты, которые для власти можно назвать кризисными. Козак встречался с бесланцами сразу после того, как они перекрыли федеральную трассу Ростов—Баку, требуя отставки экс-президента Северной Осетии Дзасохова. Козак приезжал в город на первую годовщину трагедии, чтобы снять накал страстей и подготовить матерей к встрече с президентом Путиным. И вот полпред снова захотел увидеться с пострадавшими в преддверии вынесения приговора Кулаеву. Это означает только одно: как власть ни надеется, но приговор не поставит точку в бесланском деле.

Процедура согласования списков пострадавших, допущенных до встречи с Козаком, была формализована донельзя. Кандидатуры согласовывались и утверждались пресс-службой осетинского правительства и пресс-службой полпреда. Первоначально для встречи с Дмитрием Николаевичем отобрали всего семнадцать человек из числа пострадавших, а остальных даже не пустили в здание правительства. Но когда стало понятно, что назревает скандал, организаторы мероприятия все же решили пропустить всех пострадавших, пожелавших присутствовать при разговоре.

— Ну… давайте попробуем поговорить. — Начал встречу Козак. — ...Я знаю, вас волнует расследование… Что касается этого судебного заседания (по Кулаеву. — О.Б.), оно в конце концов закончилось… Заслушано множество свидетелей, все, что было внутри школы, — уже все понятно и очевидно...

К сожалению для полпреда Козака, очевидно не все. Вопросы о привлечении к ответственности силовиков, которых бесланские жители считают повинными в гибели заложников 3 сентября 2004 года, остаются главными для всех жителей Беслана.

Элла КЕСАЕВА (потерпевшая): Нас поставили в такое положение, что мы сами вынуждены заниматься расследованием. Полтора года прошло — прокуратура не называет виновников. Между тем имена их известны, но никого почему-то не хотят привлекать к уголовной ответственности. Один Кулаев, три сотрудника местного РОВД и два сотрудника РОВД Ингушетии… Нас это не устраивает! Поэтому сейчас вопрос стоит так: правоохранительная система, уже можно сказать однозначно, покрывает виновников. И вы нам можете помочь пресечь это.

Но, как выяснилось, полномочный представитель президента отнюдь не так всесилен. Дмитрий Николаевич заявил, что в вопросах поиска правды о теракте он, увы, не помощник.

— Основное дело по теракту расследуется полтора года, на сегодняшний день следствие продлено до октября месяца, насколько я знаю… Вы можете обжаловать это в суде… Вот что мне доложили. После нашей последней встречи (сентябрь 2005 года. — О.Б.) было удовлетворено около 50 ходатайств потерпевших, проведены конкретные следственные действия, в том числе с участием потерпевших.

Таймураз ЧЕДЖЕМОВ (адвокат потерпевших): Мы заявляем ходатайства и получаем совершенно необоснованные ответы-отписки. Если наше ходатайство отклоняется, то хотя бы должны предпринять попытку убедить нас в необоснованности наших ходатайств. А нам пишут просто: ваше ходатайство отклонено как необоснованное. Все.

Д. КОЗАК: И вот в таком стиле идет общение?

Т. ЧЕДЖЕМОВ: Да. Мы написали ходатайство, привели десятки показаний свидетелей и другие доказательства о том, что танки стреляли днем. И огнеметы...

Д. КОЗАК: Вы вот это написали со ссылкой на свидетелей в качестве ходатайства? А… вот оно… (листает само ходатайство. — О.Б.)…

Т. ЧЕДЖЕМОВ: Нам дали коротенький ответ… (что ходатайство необоснованно. — О.Б.)

Д. КОЗАК: Ну понятно. На самом деле речь идет не о том, что следствие идет не в ту сторону, а, скорее всего, об отсутствии нормального диалога между различными представителями стороны обвинения.

Анета ГАДИЕВА (потерпевшая): Дмитрий Николаевич!.. Мы были на встрече с президентом, мы видели, насколько это была драматическая встреча и для вас, и для нас, и для него (Путина. — О.Б.). И когда после нашей встречи… приехала следственная оперативная группа под руководством Колесникова…. Вы понимаете, мы чувствовали какое-то небольшое удовлетворение, потому что наша поездка была не напрасной. ...В сентябре 2005 года приезжает Колесников и дает первое интервью, где он признает ошибки следственных органов, где он говорит, что многие выводы будут неприятными даже для чиновников федерального уровня… То есть он сам признал, что следственная группа провела непрофессиональное расследование... И буквально через два месяца он созывает новую пресс-конференцию, где говорит: «Вот у нас ответы готовы на ваши вопросы». Отчеканил, и вышло так, что никакой ошибки следственные органы в расследовании не допустили. Через некоторое время опять пресс-конференция (Колесникова. — О.Б.), и там уже вопрос главный — о коррупции в нашей республике. Да, мы понимаем, что коррупция — это одна из причин терроризма тоже… И в то же время мы видим, что вопрос Беслана отходит на второй план… Я зачитаю последнюю его пресс-конференцию, которая была 21 апреля (2006 год. — О.Б.)… Он говорит о хищениях и т.д., а его спрашивают: «А как же Беслан?». Он отвечает: «Я считаю, что на те вопросы, которые были поставлены некоторыми матерями потерпевших, многие из которых занялись политикой, к сожалению, та следственная оперативная группа, которая к вам направлялась, дала оптимальный ответ. И я прошу к этому не возвращаться. Не нравится — обращайтесь в суд, хоть до Верховного». Выходит, что дело бесланского теракта зависит от решения Колесникова? Потом… Что значит — заниматься политикой?.. Если заниматься расследованием и пытаться узнать все обстоятельства трагедии — это политика, тогда — да, мы занимаемся политикой. И вообще, расследованием заниматься — это же не наше дело, вы согласны?

Д. КОЗАК: Да, конечно.

А. ГАДИЕВА: ...Вы ведь прекрасно понимаете, что сам теракт делится на три этапа: подготовка, сам процесс и уже операция (по уничтожению террористов и освобождению заложников. — О.Б.). Почему мы ходили на каждый суд каждый вторник—четверг? Не для того, чтобы снова убедиться в вине Кулаева, — она бесспорна. У нас сложилась картина ясная по поводу контртеррористической операции. У нас есть и видеоматериалы, и показания свидетелей, которые именно на процессе над террористом Кулаевым показывали, какой хаос и какая неразбериха творились в оперативном штабе. Все те вопросы, которые явны, мы их не можем доказать официальным путем. И вы с нами встречаетесь все время по одному этому вопросу.

Д. КОЗАК: Мы можем обсудить более широкий круг вопросов, если они у вас есть. Но я так понимаю, вас волнует в первую очередь этот…

А. ГАДИЕВА: Прежде всего — этот… У нас данные судебно-медицинской экспертизы всех, кто погиб: каждый третий — «причина смерти не установлена ввиду обугливания тела»… А пожарные награждены. И вот в нашем ходатайстве, в котором показания очевидцев, данные на суде, мы сделали вывод, что они (пожарные. — О.Б.) не сработали. Или, например, такой факт, что 58-я армия 30 августа 2004 года (накануне теракта. — О.Б.) прочесывала районы Ингушетии (и не нашла лагерь боевиков. — О.Б.). Меня возмущает, почему только милиционеры за это отвечают? Почему органы безопасности не привлечены к ответственности?

Д. КОЗАК: …Я вот вас слушаю и хочу спросить: у вас вот такие встречи со следователем были вот за таким столом?

Голоса потерпевших: Нет, нет.

Марина ПАК (потерпевшая): Мы требуем привлечения многих лиц к ответственности. Но мы отдаем себе отчет в том, что это очень сложное дело: доказать в уголовно-правовом плане вину члена штаба. Но трагедия в том, что есть очевидные, лежащие на поверхности обстоятельства, связанные с пожаром. 116 человек сгорели. В суде сами участники и руководители нашего местного МЧС подтвердили, и масса доказательств тому есть, что пожарные приехали к пожару через 2 часа 20 минут после начала пожара. Дзгоев объясняет это тем, что он не получил указания ФСБ…

Д. КОЗАК: Есть конкретные показания, что 2 часа 20 минут после начала пожара пожарных не было?

М. ПАК: Да они это не отрицают! Обычные люди обливали себя водой и выносили детей. А пожарные не были экипированы...

Д. КОЗАК: И вам на это никакого внятного ответа не дают?

М. ПАК: Да не дают никакого ответа!

Д. КОЗАК: Вам ответили, что… Я почитаю, да. И в отношении пожарных тоже?..

М. ПАК: Отвечают: необоснованное ходатайство — и все!

Д. КОЗАК: Понятно…

М. ПАК: Мне психологи говорят: возвращайся к жизни! Как я могу вернуться, когда полтора года эта война (с прокуратурой. — О.Б.) продолжается?

Э. КЕСАЕВА: Марина! Не надо умалять авторитет Дмитрия Николаевича. Козак это может все донести президенту, и уже президент, если захочет, может повлиять на прокуратуру.

Д. КОЗАК: В данном случае…

Э. КЕСАЕВА: ...и заставить их работать…

Д. КОЗАК: Вы правильно говорите!.. Я согласен с вами. На самом деле это предмет разговора, вот он завтра состоится. И с генеральным прокурором, и с Колесниковым, со всеми. Почему с людьми нет такого контакта, почему по-человечески нельзя сесть за таким столом и нормально поговорить?

Таймураз МАМСУРОВ (потерпевший и глава Республики Северная Осетия): Это вопрос стиля работы. Холодного, как акульи глаза, отношения к людям. Никто никого не хочет слушать… Я хочу давно посчитать, сколько человек привлечено к расследованию бесланского дела и сколько человек привлечено к тому, чтобы всех нас пересажать за то, что мы футболом занимались. Судя по командировочным удостоверениям, которые отмечаются в прокуратуре, счет идет 1:40. Если один занимается Бесланом, 40 человек — футболом, коррупцией в республике… И все мои — пока суд их не признает преступниками — они мои пока еще подчиненные, коллеги мои, им всем говорят: признай что-нибудь. Вот что-нибудь признай, мы от тебя отстанем. То есть это стиль работы. А с потерпевшими по теракту никто не общается. Когда женщины в первый раз отказались покидать зал суда, я умолял, кричал, матом ругался на Шепеля: встреться с людьми! Так нельзя с людьми общаться, это живые люди. И он так и не вышел. Что за принципы такие? Я, говорит, не работник суда, я работник прокуратуры — пусть они ко мне идут сюда.

Эльбрус ТЕДТОВ (потерпевший): Таймураз Дзамбекович сказал по поводу стиля. Дело в том, что я… провел расследование теракта… Я знаю характер первых взрывов, которые привели к человеческим жертвам и вызвали пожар (в спортзале. — О.Б.). Я знаю, что ушли как минимум три боевика, я могу назвать их поименно. Я все-таки добился, чтобы Николай Иванович Шепель с экспертом-взрывотехником приехали (в школу. — О.Б.). Я его подвожу, этого взрывотехника, к месту, где попадание бронебойного снаряда, и спрашиваю: что вот это?.. Мы Николая Ивановича Шепеля водили по школе… Вот Руслан (Тебиев, пострадавший. — О.Б.) — свидетель: Шепель за голову взялся и ругался матом — как это по своим стрелять? Я говорю: «Николай Иванович, вот в этом и заключается состав преступления». Но тут появляется замгенпрокурора Колесников… И строго говорит: боевиков было только 32, танки стреляли только вечером, кто скажет другое, к тому мы применим санкции. Вот они и применяют. Мы даем правдивые показания, и они тут же в отношении нас применяют методы силового воздействия… Мы отправили письмо (генпрокурору Устинову. — О.Б.), чтобы он нас принял. Он нас не принимает. Идите к заместителю…

Д. КОЗАК: К Колесникову?

Руслан ТЕБИЕВ (потерпевший): Колесников — хороший мент, но плохой прокурор. Он сам нам при встрече говорил: я по специальности — мент. И мы задали ему письменно 28 вопросов, он сказал: политики не должно быть, только по бесланской трагедии. Ни на один вопрос он нам не ответил. Ни устно, ни письменно…

Д. КОЗАК: Вообще не ответил?

Э. ТЕДТОВ: Вообще не ответил до сегодняшнего дня. Хотя он, когда интервью давал, то сказал, что женщинам на все вопросы ответил. Не ответил. И у меня просьба: если есть возможность, пусть примет нас генеральный прокурор, и если он нам не даст ответы, то мы уже будем знать, что мы в России правды не найдем.

…Дмитрий Козак пообещал потерпевшим, что «обратная связь» с прокуратурой будет установлена.

— Через неделю вы увидите результаты, — сказал твердо Козак.

Полный вариант стенограммы читайте на сайте pravdabeslana.ru