Праздники распила

Большие проекты, великие стройки, судьбоносные чемпионаты — водопад денег вместо региональной политики

Россия внутренне очень дифференцирована, но в этом смысле не уникальна, есть еще несколько крупных стран с высоким уровнем пространственных различий. Так что перед нами стоят проблемы, известные и другим. Вопрос в том, какова их динамика и...

Россия внутренне очень дифференцирована, но в этом смысле не уникальна, есть еще несколько крупных стран с высоким уровнем пространственных различий. Так что перед нами стоят проблемы, известные и другим. Вопрос в том, какова их динамика и как они решаются.

Сначала о динамике. Экономическая дифференциация регионов все еще велика, но со второй половины «тучных» 2000-х годов она перестала увеличиваться. Причина — взлет мировых цен на нефть, быстрый рост доходов федерального бюджета и возросший масштаб перераспределения нефтяных доходов в пользу менее развитых регионов. А с учетом кризиса различия между регионами должны даже немного сократиться из-за продолжавшегося роста федеральных трансфертов.

Социальная дифференциация регионов по уровню доходов населения начала сокращаться даже раньше — с 2003 года. Это тоже связано с фантастическим ростом цен на нефть, потому что рост госдоходов позволил повысить заработную плату бюджетникам. Доля бюджетников среди всех занятых наиболее высока в слаборазвитых регионах, они и показали опережающий рост зарплат и доходов. В сырьевых регионах и крупных городах с рыночными услугами зарплаты так быстро не росли. В результате в России четко обозначился тренд на снижение региональной дифференциации в доходах населения.

В кризис этот процесс только усилился, потому что бюджетники в доходах не потеряли, государство продолжало им платить. А вот в экспортных отраслях и рыночных услугах, в машиностроении зарплаты и занятость сократились. В целом кризис сильнее ударил по доходам жителей более развитых регионов с экспортной экономикой и Москвы, хотя сейчас столица восстанавливается быстрее, ведь цены на нефть опять пошли вверх.

Такое выравнивание (и в условиях роста, и вследствие кризиса) — достаточно искусственный процесс. В первом случае произошло перераспределение упавших на голову нефтяных доходов, во втором случае мы имели дело с выравнивающим, как бульдозер, воздействием кризиса.

Выравнивающая политика одобряется людьми, но надо четко понимать, что снижение социального неравенства регионов — дело правильное, а вот экономическое выравнивание неизбежно приводит к замедлению роста. Потому что страну, как правило, тащат вперед наиболее конкурентоспособные регионы. Если им становится хуже, то и рост страны в целом замедляется.

Перераспределять нужно, но не так, как это было в 2009 году, когда федеральные трансферты в пиковый период кризиса, с января по август, выросли в полтора раза, причем больше получили вовсе не регионы, пострадавшие сильнее. Федеральные деньги размазали по всей стране. Так что в одних местах у нас был кризис, а в слаборазвитых регионах бюджетные доходы выросли на 20—25%, и там начались праздники распила: выросли неэффективные бюджетные инвестиции и расходы на госуправление.

В конце 2009 года федеральная власть одумалась, и в 2010 году объем трансфертов был сокращен на 20%. Тем, у кого был праздник жизни, пришлось немножко затягивать пояса. Но это напоминает мне историю одного моего знакомого, который сначала пил таблетки, чтобы снизить давление, а потом, когда оно снижалось слишком сильно, заваривал себе крепкий кофе и пил уже его. Естественно, долго он не прожил.

Политика не должна быть рефлекторной, основанной на страхе, нужно опираться на более осмысленные и долгосрочные стратегии. Пока же мы видим, что никакой генеральной линии развития страны нет, а есть громадное застоявшееся болото, пораженное стагнацией. Но если мы хотим кого-то догонять и развиваться, то ставка неизбежно должна делаться на конкурентоспособные регионы. А это, в свою очередь, означает, что региональное неравенство может вырасти.

Но в любом случае Россия будет развиваться как страна более поляризованная, чем сегодня, разница только в соотношении зон роста и периферии. Это очень некомфортно для общественного мнения, но это данность, к ней нужно адаптироваться и думать, что делать дальше. Думать предстоит в трех направлениях. Первое: какие барьеры нужно снижать для развития конкурентоспособных регионов. Второе: как в регионах с худшими условиями все-таки находить микроточки роста и их поддерживать. Третье: какой должна быть перераспределительная социальная политика.

Перераспределение не может быть просто раздачей средств по непрозрачным критериям. Это приводит к тому, что на бюджетные трансферты гуляет и ни в чем себе не отказывает элита и золотая молодежь Северного Кавказа. Деньги должны распределяться прозрачно и адресно, идти на помощь бедным и на развитие человеческого капитала, на вложения в образование и здравоохранение, чтобы регионы с худшими условиями становились более конкурентоспособными. А не на «стройки века» в горах и государственные мегапроекты.

Следующий шаг — снятие жестких барьеров и стимулирование мобильности, перемещения граждан. Фраза «где родился, там и пригодился» — это ХIХ век. Нужно решать проблемы сверхмонополизированных рынков жилья крупных городов. Конечно, жилье в каком-нибудь Пупкинске всегда будет намного дешевле, чем в Москве, но все мы понимаем, что в столице цена монопольно завышена. Кроме того, должны быть созданы кредитные механизмы, помогающие людям при поиске жилья в другом городе. Пока что в нашей достаточно патриархальной и советской стране люди требуют работу поближе к дому, не понимая, что из многих мест за работой придется ехать. Так живет весь мир.

С другой стороны, россияне абсолютно рациональны, потому что издержки такого перемещения пока чудовищны и большинству семей не под силу. Задача государства — снизить затраты и риски такого перемещения. Все-таки пытаться объяснять людям, что невозможно в каждом медвежьем углу создать полноценный рынок труда. Хотя там есть бюджетные рабочие места, есть немалый ресурс самозанятости, тот самый малый бизнес, который сейчас еле жив.

Вот и получается, что региональные проблемы корнями уходят в глобальные институциональные проблемы России. Пока мы не расчистим наши замшелые институты, ничего с региональным развитием не получится. Нынешняя власть много говорит, а реально ничего не может и не хочет делать. Потому что это кропотливая, тяжелая и ежедневная работа, к тому же снижающая административную ренту. Проще стряхнуть пыль со старого советского опыта и предложить нечто «могучее».

Великую страсть к большим проектам не стоит сводить только к целям распила, хотя они есть. Это еще и дымовая завеса, которая необходима для властей, понимающих, что институционально они ничего поменять не могут. Тогда придумываются олимпиады, чемпионаты по футболу, великие стройки Сибири. Когда очень много денег вбухано, то что-нибудь да получится, можно отчитаться. То, что эти проекты мало влияют на региональное развитие и слабо модернизируют страну, выносится за скобки. Зато результаты можно пощупать руками: вот гидростанция, вот ледовый дворец, вот горнолыжная трасса. Водопад денег — вне обсуждения, хотя, например, общие расходы только на саммит АТЭС во Владивостоке сопоставимы с 10% расходов бюджетов всех регионов России за 2009 год! Где то лекарство, которое поможет властям понять, что эффективная региональная политика начинается с открытости и честного разговора с людьми?