Лечение эфиром

Завершился сериал «Служба новостей» («The Newsroom») — американская сага про журналистское донкихотство, которую с особым трепетом смотрели в России.

Чье бы ремесло ни исследовал в своих сериалах Аарон Соркин — спортивных обозревателей, комиков, политиков или журналистов, — его главный герой не меняется уже второе десятилетие. Лучше всех этого бродячего персонажа нечаянно описали российские прокатчики последнего фильма Соркина. В оригинале драма с Брэдом Питтом называлась «Moneyball» — в честь одноименной книги и статистической теории из бейсбольного менеджмента. В России фильм назвали «Человек, который изменил все», точно уловив и гражданский идеализм сценариста, и образ действий его героев.

Принято считать, что Соркин собрал каре из «Оскара», «Эмми», «Золотого глобуса» и BAFTA благодаря неотступному следованию собственной миссии (а значит, и стилю) — вдохновлять зрителей на борьбу за высокие интеллектуальные и этические стандарты всегда и везде. У автора есть проверенный арсенал средств для достижения этой цели: неотразимые герои, заражающие своим профессионализмом; вера в идеалы, на помощь которым все время готов придти сценарий; чуть ли не толстовское умение передавать радость труда, а главное — афористичные и страстные диалоги. Последние, простите за каламбур, — тема для отдельного разговора. Соркин в одном интервью признался, что фонетический строй реплик для него важнее содержания. Будущий великий сценарист рос в еврейской семье, его родители были юристами, и любой ужин мог превратиться в сцену из фильмов Сидни Люмета. Поэтому и герои его, даже когда говорят о неведомых и скучных вещах, гипнотизируют зрителя своими голосами. В этом отличие Соркина от других драматургов. Как известно, кобра не слышит музыку флейты, но танцует, потому что знает, что укротитель может ударить ее инструментом. Примерно так же дрессируют зрителей многие сценаристы. Соркин в этом смысле честнее: его музыку мы слышим.

Политическое СМИ переделывают в беззубый «лайфстайл»? Да что вы говорите.

На самом деле этот сценарист непостоянен: иногда кажется, что он пишет для кино и ТВ разными перьями. Его работы для большого экрана и сцены — истории внутреннего конфликта. Джек Николсон в «Нескольких хороших парнях» играет военачальника, рожденного для шекспировских пьес, но оказавшегося в Гуантанамо; Том Хэнкс в «Войне Чарли Уилсона» — прохвоста, переоценившего собственный ум и цинизм; Джесси Айзенберг в «Социальной сети» — ходячую черную дыру; Брэд Питт в «Человеке, который изменил все» — заложника семейных обязательств и спортивной страсти.

Совсем другое дело — тот тип человека эпохи Возрождения, про которого Соркин, меняя декорации и грим, написал уже четыре сериала: «Sports Night», «West Wing», «Studio 60 on the Sunset Strip» и «The Newsroom». Внутренний мир этого героя неизменен, как пропорции олицетворяющего его витрувианского человека. Идеальный американец по Соркину — фанатичный трудоголик, который чувствует свою ответственность за нацию и находит упоение в бою; острый на язык интеллектуал, в любой момент готовый поклониться мудрости «простого человека» (особенно сценарист любит военных, полицейских и фермеров); патриот, требовательный к себе и стране. Политическая ориентация у него — только на здравый смысл: в «Службе новостей» республиканец горой стоит за демократические достижения, но не дает либералам заплыть за буйки. Этот герой давно все для себя решил и не нуждается ни в какой стадии становления. Ее Соркин придумывает лишь для того, чтобы отдать дань уважения драматургическому канону.

«Служба новостей» (полностью сериал доступен в онлайн-сервисе «Амедиатека»), к примеру, начинается с того, что комфортный для любого собеседника улыбчивый телеведущий Уилл Макэвой (Джефф Дэниелс) вдруг оказывается в подчинении у бывшей невесты — требовательной журналистки старой школы Маккензи Макгейл (Эмили Мортимер). Недавно вернувшаяся из горячей точки, она не может скрыть своего отчаяния от того, каким рохлей стал Уилл. Превращению героя из конформиста в крестоносца другие авторы отвели бы минимум один акт из трех. Соркин разрешает внутренний конфликт Макэвоя в первой же серии из двадцати пяти. А второстепенные герои попросту ничем не отличаются от ключевого. В какой-то момент в кадр заходит Джейн Фонда и минуту дразнит журналиста, называя его Дэниелом Крейгом. Тот не выдерживает: «Да не хочу я быть Дэниелом Крейгом». «А следовало бы хотеть. Каждому из вас», — отвечает героиня Фонды и этой шуткой объясняет весь метод Соркина. В любом его сериале есть всего один идеализированный герой, просто играет его сразу дюжина актеров. Поэтому любые человеческие драмы — влюбленности, измены, встречи, прощания — у Соркина получаются неуклюжими. Из всех романов его по-настоящему интересует только производственный. Так что уже во втором эпизоде «Службы новостей» начинается сплошная ода уникальному журналистскому коллективу — та часть сериала, которую зрители в России полюбили крепче всего.

Вымышленный нью-йоркский телеканал Atlantic Cable News оказался настолько идеализированным СМИ, что настоящие американские журналисты сериал раскритиковали: их ежедневная работа куда сложнее, грязнее и прозаичнее. Зато эта утопия страшно понравилась их российским коллегам — особенно тем, кто видит вокруг дистопию. И сценарий подыгрывал им что есть сил: на каждый сюжет «Службы новостей» приходился похожий кейс из жизни наших медиа. Владельцы холдинга потребовали, чтобы Макэвой не трогал их друзей из конгресса, и пригрозили распустить весь коллектив? Подумаешь, удивили. Молодая журналистка по недомыслию опубликовала оскорбительный твит после национальной трагедии? Пусть пришлет нам свое резюме. Ведущему начали приходить письма с угрозами? Зато обошлось без монтировок. Корреспондента задержали во время протестной акции Occupy Wall Street? Надо было надевать жилетку «пресса». Политическое СМИ переделывают в беззубый «лайфстайл»? Да что вы говорите. Попытка устроить жесткие предвыборные дебаты и вывести на чистую воду конгрессмена закончилась отключением света? Ну, блэкауты — это вообще часть нью-йоркской драматургии. Главное, что из офиса не выселяют. Перед выборами герои разнюхали, что в отдельном штате ущемляют права избирателей? Это они еще выездные урны не видели. Отказали в аккредитации на слушания в конгрессе? Ох, бывает. Ведущий ACN был под кайфом, пока вел выпуск про поимку бен Ладена? Просто зайдите в русскоязычный Secret. Защитили отдельного журналиста, пообещав уйти всей редакцией? Поступок, достойный настоящего УЖК.

Как должны вести себя медиа, когда их страна находится в состоянии войны, — даже если они эту войну не одобряют?

В некоторых совпадениях есть что-то терапевтическое, веселое и ободряющее: когда Макэвой шутит, что назначил себя главным по поддержанию боевого духа, он даже не представляет, насколько прав. Великая находка «Службы новостей» в том, что она задним числом отражает настоящую информационную повестку. В 2012 году в сериале речь шла о разливе нефти в Мексиканском заливе, «арабской весне» и охоте на террориста номер один. В следующем — об Occupy Wall Street и выборах-2012. Третий — и последний — сезон стартовал с репортажей с Бостонского марафона. В другом своем сериале, «Студии 60 на Сансет-стрип», Соркин сокрушался, что у американцев политическая память как у ребенка: послушают новости и забудут. В этом сериале он предложил механизм художественного анализа прошедшего года — что-то вроде большой итоговой программы. И вопросы, которые он поднимает в своих выпусках новостей, способны поставить в тупик зрителей по обе стороны океана.

В одном сезоне «Службы новостей» герои доказывают, что американские беспилотники на Ближнем Востоке бомбят мирных жителей вместе с боевиками. В другом — раскапывают факт применения военными смертельного газа зарина. В первом случае республиканец Макэвой не дает хода сюжету: могут пострадать храбрые американские мужчины и женщины на линии фронта. Во втором выходит с сенсацией в эфир и попадает впросак: оказывается, один из продюсеров сфальсифицировал улику. Тем не менее в американские посольства в арабских странах летят камни — и хотя в реальности причина была в фильме «Невинность мусульман», журналисты принимают это на свой счет. А зрители задаются вопросом: как должны вести себя медиа, когда их страна находится в состоянии войны, — даже если они эту войну не одобряют? С одной стороны, объективность превыше всего. С другой стороны, она может стоить жизни своим же солдатам.

Мельком «Служба новостей» касается и реальной истории Троя Дэвиса — чернокожего юноши, без достаточных доказательств осужденного за убийство в 21 год и казненного в 42. Смертный приговор переносился несколько раз, процессом возмущались не только в Америке, дело доходило до массовых беспорядков, а режиссер политических фильмов Майкл Мур даже выступил с лозунгом «Хватит кормить Джорджию». Ровно через три года после казни американцы получили Фергюсон — так что уроки Соркина при всей их наглядности и пылкости сложно назвать эффективными. Но вопросы к правосудию в таких ситуациях возникают не только в отношении США — так что теоретизировать вместе со «Службой новостей» было вдвойне интересно.

Поэтому и подмывает назвать закрытие сериала медиапотерей года. Было страшно свободное, но при этом ответственное СМИ — и исчезло. Утешает только одно: иногда призывы Соркина все же доходят до нужных ушей. Спустя шесть лет после «Западного крыла» в Vanity Fair вышел материал о молодом поколении политиков, ринувшихся штурмовать Белый дом под влиянием сериала. «Социальная сеть», надо полагать, тоже встроилась куплетом в либертарианский гимн предпринимательству цифровой эпохи. В финальной серии «Службы новостей» Соркин также зовет к оружию. Сперва он беспощадно разделывает журналистику инфотейнмента и социальных сетей: первая подменяет аналитику всевозможными списками «самых переоцененных фильмов всех времен», вторая не удосуживается проверять факты. А затем формулирует миссию журналистики настоящей, сначала бросив на стол героини книгу Сервантеса, а затем вложив в уста героя очередной афоризм: «Мы находимся в лодке, на дне которой дыра. Дыру не залатать, в другую лодку не пересесть. Остается вычерпывать воду быстрее, чем она набирается». В этом, по Соркину, состоит призвание журналиста — да и не только журналиста.