Original Material
Операция "Большой"
Президент России поставил главный театр страны на место
(Фото: Павел Горшков)
Слухи о готовящейся смене руководства Большого появились не вчера. Но никто не ожидал, что президентские указы, в корне меняющие статус, структуру управления Большим и планы его реконструкции, созреют к началу юбилейного сезона, который по замыслу свежеотставленного руководства должен был ознаменоваться пышными торжествами. Однако никакой сенсации в действиях властей на сей раз нет. Сделано то, что нужно было сделать давно, и так, как это уже много раз происходило в истории революционных преобразований Большого.
Зачистки
Историкам театра известны трагикомические сюжеты о том, как балерина Матильда Кшесинская, фаворитка Николая II, добилась увольнения Сергея Волконского с поста директора императорских театров, обидевшись на пустяковый выговор. Или как сменивший Волконского Владимир Теляковский отправил в отставку создателя русского балета Мариуса Петипа и "столпа" русской оперы Федора Шаляпина за "нарушение трудовой дисциплины" (Шаляпин, сказавшись больным, пел в церковных хорах и частных антрепризах, игнорируя запреты дирекции). Этот механизм театральных переворотов унаследовала и советская власть. Судьбу Большого чаще всего определяли не художественные, а политические обстоятельства. После революции он был спасен от закрытия одной фразой Ленина, заметившего, что театр "рано сдавать в архив". Прославленный "Большой балет" расцвел в Москве благодаря тому, что по распоряжению властей в столицу из Ленинграда без всяких церемоний переводили опытных педагогов, постановщиков и артистов - Елизавету Гердт, Леонида Лавровского, Алексея Ермолаева, Марину Семенову, Галину Уланову. Так же - министерским распоряжением - в середине 60-х главой "Большого балета" был назначен ленинградский хореограф Юрий Григорович.
Следя за тем, чтобы Большим театром руководили "лидеры отрасли", всесильный Минкульт вплоть до 80-х годов поддерживал систему "главных" - режиссера, художника, дирижера и балетмейстера, - меняя их по своему усмотрению, почти как крепостных. А ущемленные в правах "неглавные" собирались в коалиции и с помощью интриг пытались отвоевать себе жизненное пространство. В своей автобиографии Галина Вишневская хлестко описала типы театральных интриг, которые плелись с помощью советской театральной машины, а Борис Покровский посвятил целую книгу тому, как из Большого выгоняли знаменитостей, среди которых в середине 80-х оказался и он сам. При всем разнообразии этих историй разыгрывались они обычно по одной и той же схеме: изнурительная "подковерная" борьба оппозиции, хождения знаменитостей по инстанциям, туманные слухи для непосвященной публики и в конце концов - решающий указ за высочайшей подписью.
Проигравший получал возможность "сохранить лицо", написав заявление об уходе по собственному желанию. Так поступили Светланов, Рождественский, Покровский. Сходный путь выбрал пять лет назад и Юрий Григорович: 7 марта 1995 года в ответ на слух о назначении Владимира Васильева худруком Большого он, не дожидаясь приказа, написал открытое письмо, где заявил, что больше в Большом не служит. Вместе с ним театр покинули главный дирижер Александр Лазарев и главный художник Валерий Левенталь. 10 марта артисты в знак солидарности с Григоровичем устроили забастовку: прервали спектакль "Ромео и Джульетта" и вышли к публике с письмом протеста. Дирекция подала на забастовщиков в суд и отстранила их от работы. А затем был опубликован указ Бориса Ельцина об упразднении прежних руководящих постов и учреждении других, на которые были назначены Владимир Васильев и его сподвижники, много лет боровшиеся за свержение Григоровича. Этот указ предоставил Большому театру и его руководителю такую свободу действий, о которой предшественники Васильева и мечтать не могли.
"Васильевский спуск"
Для Васильева при Ельцине освободили театр от подчинения Министерству культуры и передали в ведение главы правительства. Возможно, собственный опыт подсказывал президенту, что для больших реформ руки должны быть развязаны. Получившему независимость от министерства Васильеву практически не приходилось отчитываться и перед правительством: многочисленные премьер-министры, стремительно сменявшие друг друга на протяжении последних пяти лет, в дела театра не вникали.
Пост художественного руководителя/директора давал Васильеву возможность руководить и творческой, и финансовой частью (в последнем ему помогал исполнительный директор Владимир Коконин). Они заключали контракты с артистами и руководителями оперной, балетной трупп, оркестра и других, распоряжались как спонсорскими, так и государственными средствами (финансирование театра было записано в бюджете отдельной строкой).
Такого в Большом не было никогда. Поначалу казалось, что именно эти исключительные полномочия позволят новому руководителю театра превратить его из советского учреждения, построенного по принципу единоначалия, в демократический современный центр оперного и балетного искусства: привлечь интересных постановщиков со всего мира, обогатить репертуар классикой ХХ века и произведениями современных авторов. Впрочем, сомнения в том, что Владимир Васильев справится с возложенной на него миссией, возникли на первом же сборе труппы, где его представили Большому в качестве нового руководителя. Вместо программы действий, которую танцовщик, по его словам, обдумал за шесть лет своего отсутствия в театре (он был выведен на пенсию в 1989 году), Васильев ограничился призывами вроде: "Давайте поймем, что мы работаем для зрителя!" Апофеозом его речи стала фраза: "Для меня нет различий между оперой и балетом". Конечно, Васильев имел в виду, что будет уделять равное внимание и той, и другому. Но многие истолковали фразу буквально и оказались правы. Первой же постановкой нового худрука стала опера "Травиата", в которой главенствовали балетные сцены, а последней - балет "Балда", где оркестр и дирижер были извлечены из ямы на сцену, а танцовщики, подобно певцам, оказались на самом ее краю.
Но среди печальных итогов правления Васильева - не только неудачные постановки (среди которых, например, одиозная версия "Лебединого озера", превратившая символ русского балета в фарс). Васильев остался "звездой", стремящейся блистать на фоне своего окружения. Он так и не освоился в амплуа хозяина, которого судят по успехам его подчиненных: не сумел справиться с борьбой внутритеатральных групп, не смог объединить разнонаправленные интересы своих менявшихся помощников (руководителей балета Вячеслава Гордеева, сменившего его Александра Богатырева, а затем Алексея Фадеечева и руководителей оперной труппы Бэлы Руденко и ее преемника Юрия Григорьева). Все они, а также приглашенные постановщики - Мстислав Ростропович, Борис Покровский, Питер Устинов и другие - решали более или менее амбициозные, но частные задачи. Творческую жизнь Большого во многом заменила светская: балы, вручения премий, празднования юбилеев. После одного из таких карнавальных действ, состоявшихся у подножия храма Василия Блаженного, острословы прозвали Большой "Васильевским спуском". Худрука это не охладило. Первый рабочий сбор труппы нынешнего юбилейного сезона Васильев готовился провести как пышное шоу.
Одной из главных забот Большого в эпоху Васильева стала подготовка к реконструкции основного здания. Разговоры о ее необходимости велись на протяжении последних двадцати лет. За это время здание приобрело соответствующий - убедительно обшарпанный - вид. В последние годы руководители театра гордо заявляли, что открывают сезон, несмотря на категорические запреты пожарных. Правда, рассуждая о необходимости реконструкции, они всячески избегали главного вопроса: на какие сценические задачи она рассчитана? Не рассказывали и о том, в каком состоянии находятся фундаменты и несущие конструкции, а также почему нельзя покрасить стены, заменить трубы, кабели и унитазы, не дожидаясь тотальной перестройки.
Обращаясь ко всему миру за финансовой помощью, Большой выступил заказчиком масштабных работ на театральной площади, в ходе которых были полностью или частично снесены несколько зданий около театра, построен грандиозный подземный комплекс инженерных служб и начато строительство филиала. Проектировщиком реконструкции основного здания стал институт "Курортпроект", не имевший опыта реставрации и собиравшийся перестроить треть памятника архитектуры с помощью реставрационных фирм ("Итоги" уже писали об этом в # 7, 2000).
28 августа
За пять лет васильевского руководства общественность с неудовольствием убедилась, что в ситуации с Большим ее мнение не имеет никакого веса. Пресса устраивала театру обструкции, знаменитые артисты выступали с советами и комментариями, а правящая команда делала то, что считала нужным. Не влияли на расстановку сил и перемены в правительстве. Оставалось вспоминать историю и уповать на окончание эпохи Ельцина.
История не подвела. Начав восстанавливать "властную вертикаль", новые власти вписали в нее и Большой. С худруком и его командой они обошлись так же бесцеремонно, как те обходились с театром. Логичные и, безусловно, заранее подготовленные президентские указы по поводу реформы Большого власти опубликовали 28 августа, выбрав удобный для себя момент: балет гастролировал в Испании, опера - в Южной Корее, а немногочисленные начальники, остававшиеся в Москве, отдыхали на дачах (это был понедельник, выходной день театра).
Владимир Васильев узнал о своей отставке по радио и сделал эффектный жест - направил министру культуры Михаилу Швыдкому телеграмму о том, что избавляет его от личной встречи и неприятного разговора. А через несколько дней, столкнувшись у театрального подъезда с министром, все-таки отправившимся к нему, Васильев не просто не поздоровался с ним, а со всех ног бросился прочь. Швыдкому осталось лишь развести руками и уверить общественность, что он звонил Васильеву на дачу заранее (чему есть свидетели), но дозвониться не смог, о чем весьма сожалеет. В нынешние времена, когда сам президент не всегда может дозвониться генеральному прокурору, такой комментарий можно считать дипломатически корректным. Таким образом, по сравнению с переподчинением Госкино, сопровождавшимся скандальными демонстрациями кинематографистов, операция "Большой" прошла тихо.
Кризисный менеджер
Президентских указов два. В одном говорится, что театр возвращается в лоно Министерства культуры. В связи с этим в нем упраздняются прежние руководящие должности и учреждаются новые. Главой Большого теперь будет генеральный директор, которому, помимо заместителей, будет подчиняться некий "генеральный художественный директор". Однако отдельная строка в бюджете на финансирование Большого сохранится. В другом - правительству РФ предписывается в трехмесячный срок определить нового заказчика реконструкции театра, сроки проведения и источник финансирования работ, которые велено начать с 2001 года.
Все основные положения президентских указов министр культуры России Михаил Швыдкой объяснил заботами о реконструкции. По словам Швыдкого, ему было поручено упорядочить финансирование работ, которое теперь пойдет через его ведомство. В спорах о реконструкции с самого начала возникли две противоположные точки зрения. Руководство театра полагало, что сценическую часть театра нужно полностью перестроить в соответствии с современными техническими требованиями. В этом случае Большой, привлекающий прежде всего подлинностью старинных интерьеров и акустики, превратился бы в новодел. Поэтому оппоненты (в их числе историки, архитекторы и сами артисты) считали, что важнее сохранить старые стены, вписав в них новые механизмы.
До сих пор Большой только готовился к перестройке. Но ломать его стены пока, к счастью, не начинали. Теперь Госстрой - новый заказчик работ - выступает за проведение конкурса на новую проектную организацию, поскольку проект должен быть реставрационным. Швыдкой обещал провести открытую дискуссию о реконструкции с участием московских строителей, которые будут ее осуществлять. Учитывая, что недавно в Москве было принято постановление о запрете на реконструкцию архитектурных памятников и замене ее реставрацией, можно надеяться, что в концепции перестройки Большого победит именно последняя.
На пост художественного директора были предложены дирижеры - Евгений Светланов, Александр Лазарев и Геннадий Рождественский, каждый из которых уже работал в Большом. Но у Светланова натянутые отношения с министерством, поскольку в прошлом сезоне именно Михаил Швыдкой разрешил конфликт дирижера с Госоркестром не в пользу Светланова. Александр Лазарев имеет контрактные обязательства в Новой Зеландии, так что, назначив его, министерству пришлось бы платить большую неустойку. В итоге самым подходящим кандидатом министерство сочло Геннадия Рождественского, который говорит, что готов принять предложение, но отказывается давать комментарии до окончания переговоров.
Артисты Большого в большинстве своем рады перспективе работать с Рождественским, зная его мастерство, остроумие, нетерпимость к занудству, вкус к новому репертуару и умение найти свежие трактовки заигранных произведений. Возможно, они его слегка идеализируют, но пока что если о чем и беспокоятся, так лишь о здоровье 69-летнего дирижера. Раздаются голоса и в поддержку Васильева. Пианист Николай Петров чуть ли не в первый же день обрушил на власть громы и молнии, заявив, что увольнение Васильева - удар по Большому театру. Петрова поддержал главный художник Большого Сергей Бархин, заявивший, что он пришел в театр вместе с Васильевым и с ним же вместе уйдет.
Отстранение Владимира Васильева Михаил Швыдкой мотивировал его конфликтом с исполнительным директором Владимиром Кокониным (о котором, впрочем, даже в театре толком не знали). Министр заявил, что "во время кризиса это невозможно, руководство должно быть единым и понятным". "Кризисом" министр называет ситуацию, при которой театр будет вынужден совмещать творчество со строительством, и считает, что "понятнее" всего руководить Большим в этот период сможет новый генеральный директор Анатолий (Тахир) Иксанов - бывший директор товстоноговского БДТ, который успешно его реконструировал и решил финансовые проблемы театра. Последние два года Иксанов ведал финансами телеканала "Культура". В мире музыкального театра неизвестен, но Кирилл Лавров уверяет журналистов, что это человек с безупречной репутацией - порядочный, интеллигентный, профессиональный.
Михаил Швыдкой объявил, что министерство намерено учредить в Большом структуру управления, при которой театром руководит менеджер, и сослался на западные примеры. Однако учреждения, равные по статусу Большому, - нью-йоркская "Метрополитен", Венская, Парижская, Берлинская оперы и другие - в отличие от главного театра России работают как культурные центры, где уживаются самые разные направления: от старинных до суперавангардных. Руководители этих центров имеют художественное и экономическое образование, а также многолетний опыт театрального менеджмента. Они определяют репертуарную стратегию, а воплощают ее приглашенные дирижеры и режиссеры. Это позволяет собирать самых интересных постановщиков независимо от того, дружат они между собой или нет.
Если бы в Большом удалось создать подобную систему, в нем смогли бы, не сталкиваясь, работать и Васильев, и Григорович, и Светланов, и Гергиев, и многие другие. Но собирается ли министерство ее строить или просто меняет команду к юбилею - пока неясно.