Original Material
Еще один Брюллов
Московский Центр Искусств . Москва
Свой новый концептуальный проект кураторы Московского Центра Искусств называют выставкой-комментарием. "Комментируют" большую юбилейную выставку Карла Брюллова, в конце июня открывшуюся в Третьяковской галерее и все еще собирающую толпы перед входом. Что дало повод прессе пошутить накануне нынешнего вернисажа: "Посещение выставки может утешить тех, кого отпугнут длинные очереди в Третьяковку". В МЦИ действительно стоять не будут - уж больно специфической получилась экспозиция.
Академический комментарий - это не связные предисловие и послесловие, а обильные, но разрозненные сноски в конце тома. Вот и большая (70 работ) выставка буквально рассыпается на несколько очень бегло прописанных сюжетов. И заигрывающее со зрителем название слишком многозначно.
"Еще один Брюллов" - это, во-первых, сам Карл Павлович, только относительно молодой и незасахарившийся и в силу возраста, и в силу выбранного жанра путевых набросков в альбом. Половину выставки занимают брюлловские "Листы из итальянского альбома" (натурные зарисовки итальянских народных типов), которые художник в 1832 году подарил семье графа Витгенштейна. Лет семь назад покупка на средства банка СБС-АГРО этих рисунков, сепий и акварелей, случайно обнаруженных в Англии, стала настоящей сенсацией, так что знатокам они хорошо знакомы. Но банк лопнул, коллекция перешла в частные руки, и вот бывший куратор собрания Марина Лошак (нынешний директор МЦИ, тоже основанного "СБСом") извлекла альбом словно из небытия. Честно говоря, сейчас он напоминает не столько о Брюллове, легком и воздушном (не в пример помпезному третьяковскому), сколько о шальных временах триумфа корпоративных коллекций.
О прижизненном триумфе Брюллова должен напоминать огромный "Портрет К. Брюллова на фоне Везувия" (это второй "еще один Брюллов"), созданный в середине XIX века неким вдохновенным анонимом (на фото). Да еще вывезенные из Тверского музея картины забытых ныне брюлловских последователей. Третий сюжет выставки - два меньших брата-художника великого русского живописца, Брюллов Александр Павлович (среди прочего - два изящных портретика дочерей, то есть племянниц Карла, верхом на собаке) и Брюллов Иван Павлович (представлен одним маленьким блеклым рисунком "Танцующая девушка" из жизни крестьян, увиденной с барским умилением). Здесь же замечательный портретист Петр Соколов - поскольку был женат на сестре Брюллова. Но на этом фамильном уголке экспозиция теряет остатки логики.
Тут теряет она и смысл, поскольку вываленные из музейных и частных загашников камерные портреты-миниатюры русских и иностранных художников (четвертая, последняя часть проекта) хоть и передают "ауру" брюлловского времени, но ни Владимир Гау, ни Иван Эггинк, ни Жан-Батист Изабе (вообще никогда не бывавший в России) - несмотря на все свои достоинства или благодаря им - никак не годятся в "еще одни Брюлловы".
Пожалуй, нынешняя выставка - единственный на нашей памяти абсолютный прокол остроумного и старательного Московского Центра Искусств. Все-таки тягаться с Третьяковкой (или даже просто "комментировать ее" экспозиции) ему еще не под силу...