Original Material
Трейдеры сталинизма
В обществе
Трейдеры сталинизма
17 НОЯБРЯ 2009 г. АНАТОЛИЙ БЕРШТЕЙН
«Нет, Сталин не сдался.
Считает он смерть поправимостью.
Мы вынесли из мавзолея его.
Но как из наследников Сталина Сталина вынести?»
Евгений Евтушенко.
«Наследники Сталина», 1962 год
Наивность в очередной раз посрамлена, «несмышленышей» ткнули физиономией в «реальную политику» и еще раз объяснили на пальцах: не верь, не бойся, не проси. Не верь, что Медведев всерьез озаботился антисталинизмом, не бойся давно разложившегося трупа, не проси каких-то несбыточных перемен.
Да я и не очень верю в последовательную, принципиальную политику по выкорчевыванию сталинизма, я тоже не являюсь московским мечтателем, но вот Дон Кихотом, борющимся с ветряными мельницами, власть тоже не считаю. Сталинизм — не ветряные мельницы, не страшилка для взрослых, не какой-то давно исчезнувший призрак, растворявшийся по мере того, как тело вождя-тирана истлевало.
Нет, он растворился в нашей крови, он присутствует: у кого-то в виде страха, у кого-то в виде тоски по прошлому своему величию или по порядку, который это величие обеспечивал, у кого-то в виде комплекса неполноценности, а у некоторых молодых — в виде иллюзии справедливости.
Так или иначе, но сталинизм — это не просто «террористическая диктатура тирана». Достаточно просто, чтобы выглядеть правдой, но слишком упрощенно, чтобы в это поверить.
Сталин умер, и зеркала занавесили. Прошло немного «положенного» времени, и их открыли — людям же надо на себя смотреть. И оказалось, что Сталина нет, а зеркала все те же — кривые. Их не разбили на счастье.
Сталинизм — это искаженные представления о жизни и смерти, о человеке, о смысле бытия.
Сталинизм — это психология недограждан.
Сталинизм — это «суверенная охлократия», время от времени использующая интеллектуалов как рабов строя, власть посредственности, комплексующей из-за собственной незначительности и творящей во успокоение свой миф.
Сталинизм — это, в первую очередь, наследство вождя, это его наследники.
При Хрущеве произошла первая девальвация этого наследства, а во времена Горбачева-Ельцина — сильнейшее обесценивание, что зафиксировано аудитом социологических опросов того времени.
А потом наступили другие времена, и акции сталинизма снова поползли вверх. Кто-то стал играть на повышение…
К слову, на бирже те, кто играет на повышение, называются «быки», а те, кто на понижение, — «медведи». Медведев, созвучно своей фамилии, сыграл на понижение сталинизма. И это хорошо для всех, кроме «быкующих» наследников разных оттенков, толпящихся вокруг в ожидании своего «звездного часа».
И когда они придут, никаких «медведей» не будет, да и биржу закроют. Ибо сталинизм — это всегда безальтернативность. И как это ни странно, но те, кто предлагает нам сегодня смириться с безальтернативностью русской исторической традиции — неважно, рады они этому, сокрушенно вздыхают или брезгливо от нее отворачиваются, — играют на то же повышение ставок по вкладу «Сталин».