От собора до собора

Если кто не помнит, решение о создании религиозно-общественной концепции прав человека было принято еще на прошлом, девятом, Всемирном русском народном соборе (ВРНС) в марте прошедшего года. Тогда, впрочем, задача была сформулирована довольно странным образом: документ должен был «ответить на вопрос, есть ли ценности, стоящие выше прав и свобод человека». Разъяснения, которые давали представители патриархии, сопровождались, как правило, резкой критикой в адрес российских светских правозащитных организаций, «при ближайшем рассмотрении» якобы вовсе не борющихся со злом, а либо стремящихся к достижению своих корпоративных целей, либо выполняющих некие «заказы». Если вспомнить те разговоры, то нельзя не признать, что православное сообщество проделало с тех пор немалый путь.

Тема нынешнего,

, который сегодня заканчивает свою работу, «Вера. Человек. Земля. Миссия России в XXI веке» (замах нешуточный). На заключительном заседании Собор должен принять декларацию о правах человека, но пока ее текста никто не видел. На форуме, как всегда, присутствуют представители всех ветвей власти РФ, политических партий и общественных организаций, уполномоченный по правам человека в РФ Владимир Лукин, военные, деятели науки, образования и культуры, православное духовенство и лидеры других религиозных общин России. От русского зарубежья прибыли князь Дмитрий Шаховской, граф Петр Шереметьев и несколько клириков РПЦЗ. Претензии к «классической» международной концепции прав человека остались те же.

Современные «права» подразумевают, что нравственная автономия человека может быть ограничена только автономией другого человека. Никакого высшего авторитета, помогающего распознать добро и зло, нет. Понятно, что верующие не могут разделить эту точку зрения. Отчасти это проявляется в их отношении к гомосексуализму, к вопросу о легализации эвтаназии. Между тем, Европарламент

принимает

, которые призывают бороться с нормами традиционной морали как с «религиозными предрассудками». То есть фактически верующих лишают права на свободу совести. Православные не готовы мириться с таким положением вещей: даже если для России интеграция с ЕС — вопрос отдаленного будущего, наша страна уже сегодня является частью общеевропейского пространства, по крайней мере, в сфере права.

«Античеловеческим становится то общество, — сказал в своем

митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл, под чьим руководством ведется работа над правовым документом, — в котором человеческие права становятся инструментом раскрепощения инстинкта, а понятия добра и зла смешиваются и вытесняются идеей нравственной автономии и плюрализма. Такое общество теряет рычаги нравственного воздействия на личность». Оно не подталкивает людей к добру, а, наоборот, попустительствует тому, что почитается верующими прямым злом. Особое опасение у православных вызывает то обстоятельство, что «в комплекс прав и свобод человека постепенно интегрируются идеи, противоречащие не только христианским, но и вообще традиционным моральным представлениям о человеке». В пределе «абсолютизация суверенитета отдельной личности и ее прав вне нравственной ответственности» может привести к гибели современной цивилизации.

Второй спорный, с точки зрения православных, момент европейской модели — права человека превалируют над интересами общества. «Очевидно, — сказал митрополит Кирилл, — что этот тезис имеет положительное значение. Но такой подход опасен, когда человек начинает строить свое поведение на основе личного эгоизма. На наш взгляд, было бы правильным, если бы эти права были сбалансированы общественной солидарностью». Общественно-государственные отношения, «с одной стороны, обеспечивали бы свободу личности, а с другой — помогали ей следовать нравственным нормам».

Согласитесь, большая разница по сравнению с первоначальным акцентом на ценностях, «которые выше прав и свобод человека». «Мы с уважением относимся к правам и свободам человека», — сказал глава Собора патриарх Алексий II. Да и критики в адрес светских правозащитников на сей раз не было слышно. Более того, на секционном заседании во второй день работы Собора многие докладчики говорили о необходимости тесного с ними сотрудничества. «Бюро Собора будет находиться в постоянном контакте с правозащитными организациями», — заверил и митрополит Кирилл (хотя в докладе он не преминул заметить, что порой «концепцией прав человека прикрываются ложь, неправда, оскорбление религиозных и национальных ценностей», и подтвердил готовность ВРНС взаимодействовать лишь с правозащитными организациями, разделяющими взгляды Церкви на права человека). На заседаниях не раз звучали слова о том, что Собор должен поставить вопрос об ответственности перед народом высших федеральных чиновников. Церковь готова поддерживать правозащитников в борьбе с культом насилия, с исчезновениями людей, следить за соблюдением социальных и трудовых прав граждан. Пока, правда, только на словах, но хорошо уже и то, что речь идет о реальных правах реальных людей, а не только о «правах православного большинства», как зачастую бывало прежде.

Нельзя не отметить еще одной важной, на мой взгляд, перемены: когда представители РПЦ только заговорили о правозащитных проблемах, заявления их сводились к категорическому «России не годится либеральная концепция прав человека». Теперь формулировки стали гораздо аккуратнее: европейские стандарты оспаривают «верующие люди», «православные», а отнюдь не «Россия». Возможно, это всего лишь дипломатическая уловка, но не исключено и другое: к православным постепенно приходит понимание, что манера говорить от всего общества, по преимуществу секулярного, непродуктивна и гораздо честнее и разумнее четко обозначить собственные взгляды — оставив за другими гражданскими группами такое же право на высказывание.

Впрочем, именно с православной концепцией прав человека Московская патриархия связывает надежды на «миссию России в XXI веке». И не только патриархия. "Если нам удастся задействовать потенциал традиционных религий России, ее этнического и культурного многообразия и выработать общеприемлемую концепцию по вопросам прав человека и достоинства личности, это откроет перед нами новые перспективы, поможет изменить и улучшить облик человеческой цивилизации", — считает патриарх Алексий. "Мы решили взять тему прав человека центральной для обсуждения на Соборе, чтобы исправить изъяны современного миропорядка и избежать конфликта цивилизаций", —вторит ему зампредседателя Отдела внешних церковных связей прот. Всеволод Чаплин. "Россия должна вновь сыграть решающую роль в выстраивании архитектуры международных отношений. Это, в том числе, роль и духовная, заключающаяся в построении баланса сил и интересов и идей терпимости на международной арене" — это уже министр иностранных дел Сергей Лавров. Ведь современный миропорядок трещит по швам: попытка насадить демократию западной модели в Ираке и Афганистане фактически провалилась.

По словам заместителя начальника Департамента межнациональных отношений Министерства регионального развития Александра Журавского, в сентябре в Нижнем Новгороде должна состояться конференция с участием представителей Совета Европы, на которой будет оглашен документ, заявляющий о ценности религиозной традиции. Исход дискуссии будет иметь решающе значение для всего мира, считают в РПЦ. «Религиозным людям следует осознать свою ответственность и вступить в диалог с секулярным миром, а если он не готов к диалогу — отстаивать свою позицию», — сказал представитель РПЦ при европейских международных организациях епископ Венский и Австрийский Иларион.

Каковы шансы России научить мир «многокультурности»? Пока, увы, ничто не указывает на то, что они велики. На Соборе много говорилось о вековых российских традициях мирного сосуществования с мусульманами, однако представители Совета муфтиев России на форуме не присутствовали (были лишь их соперники-«таджуддиновцы» из ЦДУМ) — что вряд ли свидетельствует о безоблачных отношениях с православными, собирающимися нести миру знание законов «добрососедства».

Среди «угроз» нашему обществу чаще всего назывались аборты, гомосексуализм и эвтаназия. И если аборты еще можно воспринимать как реальную угрозу, хотя бы для демографического роста, то две последние «болезни» ну никак не воспринимаются в качестве первоочередных, которым следует поставить заслон. В наших больницах без всякой эвтаназии морят людей десятками — из одного только наплевательского отношения. А вот о проблемах ксенофобии и национализма на Соборе говорили крайне неохотно, да еще всякий раз подчеркивали, что они есть не что иное, как оборотная сторона попыток дискредитировать наши духовные ценности, реакция на безобразные выставки типа «Осторожно, религия!» и пренебрежительное отношение к национальным святыням. (Скинхеды, наверное, все свободное от поножовщины время проводят на выставках.)

Возникало недоумение: почему продекларированная «ответственность религиозных людей» устремляется в первую очередь вовне, на облагораживание мировой цивилизации, а внутри страны их нравственное чувство явно глохнет и предпочитает искать подмены? Быть может, опять все дело в извечной несамостоятельности российской церкви? Если на международной арене ее уверенность питается поддержкой государства, то в своем отечестве да еще с таким опасным делом, как права человека, того и гляди, навлечешь на себя недовольство властей. Патриархия уже даже от института полковых священников, похоже, готова отказаться. Во всяком случае, на состоявшемся в первый же день Собора брифинге патриарх заявил, что, во-первых, «вопрос инициирован не нами», во-вторых, священников не хватает, и «мы только что вышли из этого кризиса». Да и вообще: «Мы не можем брать на себя функции армейских полицейских, мы не будем хватать за руку тех, кто занимается дедовщиной». Конечно, священник не может быть в армии и «не видеть» дедовщины, а если он ее видит — то не может оставаться равнодушным, а если он не останется равнодушным — то непременно войдет в конфликт с армейским начальством. Плакала тогда драгоценная симфония.

Нельзя сказать, чтобы патриархийное начальство не понимало этой своей слабости. «Каким будет послание России в XXI веке во многом будет зависеть от того, какой будет жизнь в самой России», — сказал митрополит Кирилл. «Нужно подвергнуть свой будущий путь глубокому осмыслению, а главное — духовно обновиться», — подчеркнул патриарх Алексий II. Ох, нелегкое это дело, духовное обновление, что для верующих, что для неверующих.