Все против всех

Прошедшие региональные выборы произвели эффект пачки дрожжей, брошенной в сливную яму. То есть поперло из всех щелей, и, похоже, тот шторм, что разыгрался сегодня в нашем политическом болоте, в ближайшее время будет только набирать обороты. И если обычно послевыборная неделя характеризуется вялым и дремотным состоянием всех недавних участников электоральных сражений, и они лишь изредка постреливают друг в друга из партийных окопов, то на этот раз все было иначе.

Отчасти вина за окончательное развенчание мифа о политической стабильности в России лежит на партии Сергея Миронова «Справедливая Россия». Этот плотоядный головастик быстренько подъел за некогда единственной партией власти все, что плохо лежало (например, Ставропольский край) и ясно дал понять «Единой России», что ее монопольному положению в российском партийном компоте пришел конец.

Что, разумеется, не могло не вызвать дикого раздражения со стороны единороссовской верхушки и ее кремлевского куратора, замглавы кремлевской Администрации Владислава Суркова, которому в последнее время, похоже, удалось восстановить контроль над главной партийной структурой страны. Возможно, этому как раз поспособствовало появление опасного конкурента – Борис Грызлов со товарищи решили, что поддержка влиятельного кремлевского сановника в условиях новых политических реалий может оказаться весьма полезной. Правда, первая эмоциональная реакция Грызлова (видимо, не согласованная с Сурковым) – угроза не выдвинуть Миронова в Совет Федерации от Санкт-Петербурга – обернулась чувствительным аппаратным поражением. Лидер «Справедливой России» будет заседать в Совете Федерации как представитель от северной столицы.

Исключение из партии ставропольского губернатора Александра Черногорова, как провалившего выборы, в актив «Единой России» можно будет записать только в том случае, если в обозримом будущем последует увольнение последнего с высокого поста, а в идеале – возбуждение против него уголовного дела. Но пока сложно сказать, сумеет ли Сурков пролоббировать данную комбинацию.

Впрочем, уже следующая совместная интрига единороссовской верхушки и Владислава Суркова увенчалась полным успехом – своего поста лишился председатель ЦИКа Александр Вешняков.

Многие аналитики склонны полагать, что накануне большого выборного цикла увольнение Вешнякова связано с отсутствием уверенности Кремля в безусловной лояльности Александра Альбертовича. Такая постановка вопроса лично мне кажется немного странной. Да, действительно, время от времени председатель ЦИКа позволял себе демонстрировать позицию, расходящуюся с основной линией партии. Например, совсем недавно он довольно резко высказался против возвращения в нашу политическую практику института досрочного голосования. Так что с того? Помнится, Вешняков не слишком благожелательно отнесся и к отмене порога явки. И где нынче тот порог? Словом, понятно, что легкое фрондерство Вешнякова носило исключительно витринный характер – за все время его председательства ЦИК не принял ни одного решения, которое можно было бы трактовать как конфронтационное по отношению к исполнительной власти.

Думается, что причина отставки Александра Вешнякова кроется в другом. Добившись этого решения, Сурков с Грызловым продемонстрировали свое очевидно возросшее политическое влияние на происходящее за кремлевскими стенами. Нагуливание политического веса – вот, на мой взгляд, главная цель во многом сенсационного демарша.

В условиях неопределенности, накануне масштабных катаклизмов улучшение стартовых позиций – главная задача, которую ставят сегодня перед собой разные группировки и отдельные политики. Ведь, что для «Единой России» и ее кремлевских кураторов растущая капитализация? Это возможность в грядущих боях играть важную, если не решающую роль.

Отчаянно вырываясь с периферии нашего политического пространства, так называемая партия власти пытается превратиться из подручного инструмента в фактор, игнорировать который не удастся ни одной из кремлевских башен. А уж, к какой из них прислониться, это Грызлов с Сурковым будут решать позже. Когда в битве за кремлевское наследство наступит хоть какая-то ясность.