Почем фронт лиха

Правительство предпринимает вынужденный маневр, объявляя мобилизацию экономики в обход «военного положения»

30 июня, через 4 месяца и 1 неделю после начала «специальной военной операции» правительство внесло в Думу законопроект «О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ по вопросам обеспечения Вооруженных Сил… при проведении контртеррористических и иных операций за пределами территории Российской Федерации».

Формально речь о дополнении Закона «Об обороне» от 31 мая 1996 года № 61-ФЗ статьей 26-1, что позволит правительству «принимать решения о введении специальных мер в сфере экономики», а также о приведении законодательства в сфере госзакупок и гособоронзаказа в соответствие с этой новой прерогативой. Вводятся и основания для объявления на предприятиях, занятых выполнением таких заказов, авралов в виде сверхурочных работ.

Из ряда законопроектов, внесенных и принятых в Думе за последнее время, этот выделяется тем, что в нем слышна попытка назвать вещи своими именами.

Его можно рассматривать даже как признание того, что план краткосрочной «спецоперации» потерпел провал и то, что нельзя произнести даже правительству, может, с его точки зрения, продолжаться еще долго. Речь идет не об очередных мерах ужесточения репрессий за антивоенные высказывания, а об экономике, где действуют законы объективные, а не произвольно сочиненные в Думе.

В правительстве мыслят трезво, но его действия также ограничены «тем, что нельзя называть». Юридически было бы точнее не вносить поправки в закон «Об обороне», принятый, когда Россия еще вступала в Совет Европы и была готова сотрудничать с НАТО, а использовать механизмы, которые предусмотрены в действующем Федеральном конституционном законе от 30 января 2002 года № 1-ФКЗ «О военном положении».

В статье 1 этого закона есть указание на то, что «в период действия военного положения… могут в той мере, в какой это необходимо… ограничиваться права и свободы граждан… (и) деятельность организаций независимо от организационно-правовых форм и форм собственности». В частности, по решению правительства могут применяться «меры по организации производства продукции (выполнения работ, оказания услуг) для… обеспечения Вооруженных Сил РФ…», а также меры, «связанные с введением временных ограничений на осуществление экономической и финансовой деятельности…». Могут быть также «временно изменены… режим трудовой деятельности и установлены особенности финансового, налогового, таможенного и банковского регулирования». Именно об этом в проекте речь и идет, но о военном положении — ни полслова.

По уверениям Кремля, решение о вводе войск в Украину было продиктовано угрозой со стороны НАТО, якобы толкавшей ее к агрессии против РФ — такое основание для введения по указу президента военного положения закреплено в ФКЗ от 30.01.2002 г. Но проблема в том, что Кремль не решается на его введение де-юре.

Президент вновь перекладывает ответственность за вводимые ограничения — теперь на правительство, так же, как в период пандемии он, избегая введения чрезвычайного положения, перекладывал ее на глав регионов.

За «спецоперацию» придется платить — и чем дальше, тем больше. Правительству нужно как-то проводить прежде не предусмотренные выплаты, а с другой стороны, искать источники для них, экономя на всем, в том числе теперь и на оборонных заказах. Внося в Думу этот гибридный проект, Мишустин готовит круговую оборону: как от «хозяйствующих субъектов», для которых навязанные им заказы могут оказаться невыгодны или трудно выполнимы, так и от «нападений сверху».

В минувшее мирное время гособоронзаказ, как и госзаказ в целом, были той кормушкой, где приближенные к власти и Министерству обороны «бизнесмены» сколотили целые состояния. Впредь аппетиты придется умерить, о чем Михаил Мишустин и предупреждает. В печально известный закон № 44-ФЗ от 5 апреля 2013 года «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» на случай оборонных заказов предлагается внести специальное уточнение: «допускается изменение цены контракта с учетом положений бюджетного законодательства и в пределах основных показателей». Но «допускается» — это не «автоматом».

«Кому война, а кому мать родна», будет теперь еще более жестко определять правительство — с учетом как законодательства, так, вероятно, и личных связей. А какие последствия повлечет возвращение административно-командных методов для экономики в целом, об этом мог бы рассказать, например, Владимир Мау — но он теперь будет давать показания по уголовному делу. Управление экономикой все больше замыкается на «силовиков».