Original Material
Женевский обличитель
Бывший федеральный прокурор Швейцарии Карла дель Понте больше не занимается громкими российскими делами. Сегодня их ведет человек по имени Бернар Бертосса
В марте прошлого года, когда в Россию приехала федеральный прокурор Швейцарии Карла дель Понте, многие с удивлением узнали, что тихая альпийская республика знаменита не только своими часами, сыром и шоколадом, но и громкими обличителями международной преступности. С именем дель Понте связано начало расследования самых скандальных российских дел последнего времени: "Мабетекса", Аэрофлота с "Андавой" и "Форусом", а также Сергея Михайлова, известного в авторитетных кругах под именем Михась. Активно сотрудничая с бывшим российским Генпрокурором Юрием Скуратовым, "железная Карла" на какое-то время невольно стала едва ли не действующим лицом российской политики.
Вот уже ровно год, как Карла дель Понте не занимается Россией - в августе 1999-го ее назначили главным прокурором Международного трибунала по бывшей Югославии. Однако дело "железной Карлы" живет. Сегодня его продолжает генеральный прокурор кантона Женева Бернар Бертосса. Не столь именитый, как его соотечественница, но не менее опытный и решительный.
В заставленном книгами и насквозь прокуренном кабинете, расположенном во внутреннем крыле женевского Дворца правосудия, сходятся нити расследования почти всех дел, сотрясавших в последний год российский бомонд. Под руководством Бертоссы продолжается расследование дела "Мабетекса", идет поиск тех, кто участвовал в расхищении 4,8 млрд. долларов, выделенных России Международным валютным фондом на стабилизацию рубля, отслеживаются махинации российских "уполномоченных экспортеров нефти", расследуются многие другие сомнительные операции персонажей, близких к верхушке не только российской, но и украинской, казахстанской. "Наша страна не потерпит, чтобы ее превратили в хранилище грязных денег", - говорит Бертосса, которого женевцы дважды избирали генеральным прокурором своего кантона.
Поход за справедливостью
Ему 59 лет, и он обожает прогулки в горах со своими тремя детьми и езду на велосипеде. Увлекается футболом: не пропускает ни одного матча любимой команды "Серветт". Любит французских бардов Бреля и Брассенса. Посетителей встречает открытой улыбкой. Как убежденный социалист, не признает политических табу. И непрерывно курит сигареты "Голуаз" из черного табака.
(Фото: AP)
Так выглядит Бернар Бертосса - человек, который без оглядки бросается в бой с коррумпированными чиновниками, крупными мафиози и диктаторами со всего мира.
Идея противостояния мировому злу увлекла его еще в молодости. В октябре 1966 года в Женеве собрались молодые работники правосудия из Швейцарии, Италии, Франции, Испании и Бельгии, выступившие с призывом наладить эффективный механизм международного сотрудничества правоохранительных органов для борьбы с организованной преступностью. Среди прочих, помимо Бертоссы, под этим призывом подписались такие герои наших дней, как испанский судья Балтасар Гарсон, еще в 1996-м взявшийся за Пиночета, и бельгийский прокурор Ван Реймбеке, ведущий дело французского нефтяного концерна "Эльф" (оно же - знаменитое дело о продаже Францией военных фрегатов Тайваню, в котором замешан бывший министр иностранных дел Ролан Дюма; см. "Итоги" # 34 за 1998 год).
Молодые юристы с тревогой отмечали тогда, что Европа "черных" и "серых" капиталов, налоговых раев и оффшорных компаний стремительно развивается, бросая вызов респектабельным институтам либеральных демократий. В документе, который стал известен как "Женевский призыв", содержалось требование принять ряд международных конвенций, которые позволяли бы вскрывать банковскую тайну, устанавливать связи непосредственно между следственными органами, оказывать административную взаимопомощь в налоговой области.
"Женевский призыв" стал важной вехой в строительстве правовой системы Европы. С тех пор вступили в силу конвенции о борьбе с отмыванием денег, о юридической взаимопомощи следственных органов, достигнуто международное соглашение об уголовной ответственности за подкуп иностранных чиновников. В немалой степени эта инициатива способствовала принятию в 1990 году в Швейцарии банковской конвенции об установлении личности клиентов, положившей конец практике открытия анонимных счетов. А затем, два года назад, - закона о борьбе с отмыванием нелегальных доходов.
Охота на диктаторов
Бертосса вырос на рабочей окраине. Семья с трудом сводила концы с концами. Отсюда, возможно, его болезненное восприятие социальной несправедливости, которое в юности, во время учебы в Париже, привело его в левацкое Демократическое движение студентов. Когда движение распалось, кто-то из его участников вступил в компартию, кто-то стал профсоюзным деятелем или ушел в организации крайне левых. Бернар Бертосса предпочел социалистическую партию, но навсегда сохранил склонность к левацким крайностям.
Среди его друзей были и чилийцы, некоторые из которых погибли от рук хунты Пиночета. "Я был очень разочарован, когда социалистическое правительство Альенде пало. Потому что возлагал большие надежды на этот опыт", - впоследствии вспоминал Бертосса. Возможно, поэтому он воспринял как нечто глубоко личное попытку своего друга Балтасара Гарсона заставить Пиночета предстать перед судом. Напомним, что летом 1998 года испанский судья выписал ордер на арест Пиночета и передал его в Интерпол.
Один из самых известных прокуроров Европы, Бертосса, тесно общается со своими коллегами. С бельгийцем Ван Реймбеке (Фото: AP)
Женевский прокурор тоже подал запрос о выдаче Пиночета для привлечения к суду за убийство в годы диктатуры студента, который имел двойное, швейцарское и чилийское, гражданство. Объясняя причины этого поступка, он сказал: "Не выношу, когда правосудие оставляет разгуливать на свободе тех, кто совершил тягчайшие преступления, какими бы оговорками они ни прикрывались".
Бертосса не принял и довода, что иммунитет Пиночета якобы проистекает из того, что в момент совершения преступлений он был главой государства, то есть лицом неприкосновенным. Если следовать этой логике, считает Бертосса, то "Риббентропа судить можно, а вот у Гитлера - иммунитет".
Когда же британский суд на одном из этапов объявил Пиночета неподсудным, Бертосса дал волю эмоциям. Он обрушился на британцев, выплеснув наружу свою старую неприязнь к государству, породившему целую гроздь оффшорных зон на островах в Ла-Манше и Карибском море: "Великобритания стала настоящим разбойничьим притоном: по ту сторону Ла-Манша укрываются преступники, террористы и прочая нечисть. И виновата в этом британская юстиция", - заявил Бертосса.
Сегодня Бертосса может торжествовать: Пиночет лишился иммунитета и предстанет перед чилийским судом. "Не следует путать иммунитет и безнаказанность, - считает Бертосса. - Все системы предоставления иммунитета задумывались для облегчения дипломатических отношений, действующие конвенции предусматривают иммунитет исключительно для дипломатов".
Действительно, проблема иммунитета для политических деятелей, в частности глав государств, не фигурирует в правовых документах, и ее решают на базе права, основанного на обычае. "Я считаю, хотя это и спорная точка зрения, что глава государства, покинувший пост, более не пользуется иммунитетом", - сказал автору этих строк Бертосса.
Не дрогнув, он отдавал распоряжения об аресте счетов покойного филиппинского диктатора Фердинанда Маркоса, изгнанного из Гаити Жана-Клода Дювалье, скончавшихся правителя Заира Мобуту Сесе Секо и президента Нигерии Сани Абачи.
Новый стиль прокурора
Вся карьера Бернара Бертоссы прошла в женевском Дворце правосудия. Поначалу он председательствовал в полицейском суде, разбиравшем административные правонарушения, в палате арендных дел и в комиссии исков в области строительства. Однако это была явно не его стихия: он рвался в бой с финансовыми аферистами и мафиозными комбинаторами.
И такой шанс представился весной 1990 года. Главный прокурор кантона ушел в федеральный суд, и женевцы впервые в истории получили право избрать генерального прокурора. Они остановили свой выбор на Бертоссе, известном своей скромностью, аллергией к "барашку в бумажке" и приверженностью высоким идеалам правосудия.
С гражданских дел Бертоссе пришлось срочно переквалифицироваться на уголовное право. И это его нисколько не смутило. Следствия в женевской прокуратуре пошли быстрее и стали результативнее. Между тем новый стиль женевских борцов с преступностью вызвал ожесточенные споры. Депутат-социалист Жан Циглер горячо поддержал начинания Бертоссы: "Раньше прокурору по большей части поручалось закрывать глаза на махинации. Бертосса стал первым рыцарем на этой должности". Но почти сразу зазвучали другие мнения. Адвокат Алек Реймон, впоследствии защищавший российскую знаменитость - Сергея Михайлова, говорил: "Людей ломают, предъявляя им обвинение, часто помещая их в тюрьму. За всяким финансистом, у которого плохо идут дела, подозревают дела по отмыванию".
Такая разноголосица возникла не случайно. Начало 90-х было эпохой перелома в мышлении швейцарцев. Пришло время расстаться с красивой легендой о том, что хороший банк - это банк, который "не задает лишних вопросов". Стало известно, что долгие годы через счета швейцарских банков проходили и кровавые, и грязные деньги, и никто этому не препятствовал. В 1990 году анонимные счета были отменены. Теперь при открытии банковского счета нужно было предъявить удостоверение личности.
Вступивший в силу 1 апреля 1998 года новый закон, призванный положить конец отмыванию денег, обязал банки тесно сотрудничать с правоохранительными органами. Бертосса объяснял корреспонденту "Итогов": "Получив запрос из правоохранительных органов, банк не имеет права ссылаться на банковскую тайну и обязан предоставить данные". Кроме того, закон обязывал банки по собственной инициативе, не дожидаясь сигнала, стучать на подозрительных клиентов.
Новшества в банковской сфере предопределили стиль работы нового генерального прокурора. "Быть может, теперь впервые в тюрьме может оказаться швейцарский банкир", - шутил Бертосса. При этом он подчеркивал, что все усилия по борьбе с отмыванием денег мало к чему приведут, если контроль подобного же рода не будет введен в таких райских уголках для финансовых махинаторов, как княжество Лихтенштейн: "Хотя мы можем получить доступ к любому счету в швейцарском банке, Лихтенштейн еще никогда не открывал свои счета".
Бертоссу нередко упрекают в том, что он увлекается борьбой с организованной преступностью или громкими политическими делами в ущерб местной текучке - историям о воришках, неплательщиках налогов и нарушителях правил дорожного движения. На это у него всегда есть ответ: даже если преступление было совершено на Украине, в Нигерии или Аргентине, деньги-то отмывались в Швейцарии. И, стало быть, это швейцарское правонарушение. Аргументом в пользу Бертоссы служит то, что только по делам об отмывании денег с 1996 года было конфисковано и передано государству примерно 70 млн. франков.
Однако в чем-то его противники правы. Бертоссу, похоже, и впрямь влекут международные скандалы. Чем больше резонанс, тем эффективней борьба за справедливость, считает прокурор. Одним из таких дел стал конфликт Бертоссы с представительством Китая при Отделении ООН в Женеве. Это произошло как раз накануне визита в Швейцарию председателя КНР Цзян Цзэминя. 18 марта 1999 года четверо швейцарцев - членов движения за независимость Тибета, перелезли через забор на территорию миссии, приковали себя к фонарному столбу и развернули тибетский флаг. Через 20 минут нарушителей задержали, но миссия подала официальный протест.
Дело попало в прокуратуру и в итоге оказалось на столе у Бертоссы, который наложил резолюцию: "Оставить без последствий". В разъяснении он писал: "Не представляется разумным наказывать этих демократов за то, что они мирно заняли несколько квадратных метров территории Китайской Народной Республики на несколько минут, в то время как руководители той же самой республики насильственно и безнаказанно в течение многих десятилетий оккупируют всю территорию ранее независимого государства Тибет".
А когда на Бертоссу попытались нажать центральные власти, ссылаясь на необходимость следовать букве международного права, то он ответил в резком тоне, что принятие решения по этому делу - его прерогатива.
"Это смешно: г-н Бертосса путает политику и правосудие", - сказал тогда китайский представитель Фэн Вэй. Однако Бертосса с готовностью принимает упрек в политиканстве: "Разумеется, я занимаюсь политикой, как всякий, кто занимает властную должность. Но я отстаиваю не личную точку зрения. Ценности, которые я защищаю, - справедливость, равенство - это коллективные достижения демократии. Просто применение их на практике - дело властей. Между тем до сих пор правосудие недостаточно решительно отстаивало эти ценности".
На грани правосудия
Что общего у Бернара Бертоссы с Карлой дель Понте? Справедливости ради нужно отметить, что женевский прокурор никогда не испытывал больших личных симпатий к "железной Карле". Да и внешне они полные антиподы. Г-жа дель Понте никуда не ходит без телохранителей и ездит исключительно на бронированном автомобиле, опасаясь мести мафии. Напротив, Бертосса, которого вся Женева знает в лицо, спокойно ходит по улицам, ездит на велосипеде или общественном транспорте. Предпочитает обходиться без телохранителей и служебной машины. Он считает, что с ним ничего не случится.
В то же время, сколько бы Бертосса ни говорил, что он не сторонник методов дель Понте, факт остается фактом: оба прокурора в борьбе против организованной преступности не постесняются воспользоваться никакими средствами. Заместитель Бертоссы Лоран Каспер-Ансерме, пять лет назад расследовавший дело владельца фирмы "Нога" Нессима Гаона, который подозревался в попытке ее ложного банкротства (эта история не имеет прямого отношения к нынешнему скандалу), прибег к услугам провокатора и неоднократно устраивал "утечки" в печать, точно так же как в деле "Мабетекса" дель Понте использовала громогласные заявления Фелипе Туровера и "сливала" информацию в газеты.
Рассказывают, что Бертосса мастерски умеет пускать в ход разные уловки, действуя на грани нарушения закона. Он выжимает из закона все, что возможно, ради правосудия, которое, как он считает, "никогда не будет удовлетворено, пока существует неравенство между привилегированными, как мы, и жертвами, которые составляют три четверти человечества".
Похоже, именно Карла дель Понте привила Бертоссе любовь к зрелищам и сенсациям. Аресты счетов все чаще сопровождаются громкими заявлениями, телеинтервью, а сотрудники прокуратуры во главе со своим шефом бросаются словами "преступник", "взяточник", "коррупционер", не дожидаясь вердикта суда. Это позволило следователю Генпрокуратуры РФ Руслану Тамаеву с иронией адресовать Бертоссе вопрос: "Куда же подевалась ваша хваленая презумпция невиновности?!"
Однако, как бы изощренно ни действовал прокурор, нередко играя на грани фола, он не гарантирован от поражений. Бертосса до сих пор не может смириться с тем, что Сергею Михайлову удалось уйти от наказания. И к тому же отсудить 530 тысяч долларов "упущенной выгоды" за двухлетнее пребывание в тюрьме. Однако когда ему напоминают, что тот, кого в Женеве называли "крестным отцом по кличке Михась", был признан присяжными невиновным, прокурор не соглашается. "Михайлов не признан невиновным, - говорит он. - Его оправдали на основе принципа, что сомнение толкуется в пользу подсудимого, да и то не полностью, и лишь освободили от наказания. Это не одно и то же".
Когда команда Бертоссы потерпела поражение в деле Сергея Михайлова (в автомобиле, справа), женевский прокурор обвинил российскую прокуратуру в нежелании сотрудничать (Фото: AP)
Дело Михайлова - далеко не единственная неудача команды Бертоссы. В свое время крупным провалом завершилось дело бывшего и.о. премьера Украины Ефима Звягильского. Его счета блокировали, самого посадили в тюрьму на время предварительного следствия, но Бертоссе так и не удалось довести дело до суда. В связи с делом Михайлова Бертосса обвиняет Генпрокуратуру РФ в нежелании сотрудничать. Такие же упреки в истории со Звягильским он адресует украинцам.
"Такой прокуратуре доверять нельзя"
Бертосса не устает повторять, что проследить процесс отмывания денег крайне трудно. "Деньги уходят на Багамы, оттуда на острова Гернси и Джерси в Ла-Манше, далее в Монте-Карло и снова на Гернси... Пути этих денег, которые редко переводятся какому-либо лицу, но почти всегда - каким-то оффшорным компаниям, очень извилисты. Во всех этих делах обязательным условием успеха становится международное сотрудничество. Если же его нет, дело невозможно довести до конца. И зачастую так оно и происходит", - с горечью констатирует Бертосса.
Пожалуй, особенно скептически Бертосса относится к сотрудничеству с российскими коллегами. "Российскую прокуратуру нельзя считать независимой от власти, - сказал он в недавнем интервью. - Всем известно, что внутри идет борьба интересов, схватка между кланами. Такой прокуратуре доверять нельзя".
Когда прокурора донимают вопросами о счетах Бориса Ельцина, он отвечает, что вряд ли их когда-нибудь обнаружат. "Счета открывают подчиненные, а не кремлевские руководители, - говорил он мне. - Это такая же история, как и с Гельмутом Колем: мы, видимо, никогда не найдем зарубежных счетов, выписанных непосредственно на имена первых лиц... Есть, правда, возможность обнаружить оффшорные компании, связанные с российскими руководителями, но рассчитывать на это трудно. Русские - это не африканские диктаторы: они действуют гораздо изощреннее".
"Но разве ничего не изменилось в России после ухода Ельцина?" - спросил на днях Бертоссу корреспондент "Коррьере делла сера". "Прежде чем разъезжать по заграницам, Путину следовало бы навести чистоту у себя в Москве", - резко ответил тот. Он считает, что "если Россия хочет выйти из средневековья, ей не обойтись без соблюдения правил правового государства".
При этом, говоря о России как убежденный социалист, он болезненно реагирует на любое проявление социальной несправедливости: "В стране люди умирают от голода, а кучка богачей вовсю транжирит общее богатство. Я каждый день вижу здесь, в Женеве, этих "новых русских", разъезжающих на огромных дорогих машинах. Они живут припеваючи, совсем не так, как средний русский гражданин, занимающийся лишь той деятельностью, которую принято считать законной. Богатство этих людей несопоставимо с нищетой большинства русского народа".
Женевский прокурор усвоил роль ментора. Ему нравится вещать, эпатировать или бросать вызов, особенно если это сильные мира сего. Возможно, это расплата за трудное детство, за тяжелый путь наверх. В швейцарском обществе таким, как он, редко удается подняться столь высоко.