Original Material
Ежедневный Журнал: Раскол
Демонстрация по телеканалу «Культура» сериала «Раскол» вызвала противоречивые комментарии. Некоторые блогеры, считающиеся близкими к Московской патриархии, обвинили создателей фильма в зловредной пропаганде «староверия». Другие обитатели Сети выражают недоумение в связи с тем, что фильм показывают по «Культуре», а не Второму каналу, как первоначально предполагалось. В любом случае, это событие приобрело общественно значимый характер и привлекло внимание к старообрядческой тематике.
«Раскол» — вторая попытка обращения создателей сериалов к старообрядческой традиции. Первая — в 2010 году — вызвала критику со стороны самих же «староверов». И дело не в том, что фильм «В лесах и на горах» был снят по книге гонителя старообрядчества Мельникова-Печерского — как раз к этнографической части его трудов у «староверов» претензий немного. Существенные вопросы у верующих возникли именно к фильму — из-за того что занимательность вытеснила историческую достоверность. С «Расколом» ситуация прямо противоположная: старообрядцам фильм нравится (судя по первым отзывам; тем более что консультантом фильма выступил старообрядческий деятель Глеб Чистяков), а телевизионное начальство переставило сериал с «России» на «Культуру». Неспешный рассказ о религиозно-политических противоречиях XVII столетия вряд ли может вызвать интерес поклонников «мыльных опер», которым подавай любовь и месть в историческом интерьере. Поэтому сериал не мог получить рейтингов, требуемых на ведущих каналах гостелевидения.
Говорить о реальной конкуренции Русской православной церкви (РПЦ) и старообрядчества не приходится — их численность и ресурсы, от информационного до финансового, несопоставимы. Так что опасения ревнителей первенствующего статуса РПЦ беспочвенны. Кроме того, старообрядческое сообщество разделено и признаков его объединения не видно. Напротив, в нем постоянно возникают все новые проблемы, например, во взаимоотношениях между московской митрополией (Русской православной старообрядческой церковью — РПСЦ) и расположенной в Румынии митрополией белокриницкой, учрежденной еще в XIX веке (московский архиепископ получил сан митрополита только в 1988 году). И это при том, что юрисдикцию РПСЦ признают далеко не все старообрядцы: есть сторонники Российской древлеправославной церкви, не говоря уже о беспоповцах, вообще отрицающих церковную иерархию.
В современном обществе старообрядчество воспринимается как экзотика, этакий историко-этнографический феномен. Эту тенденцию пытался переломить старообрядческий митрополит Андриан, избранный главой РПСЦ в 2004 году. Он был сторонником открытости церкви внешнему миру, активной работы с молодежью, углубленного диалога с интеллигенцией. Среди церковных людей не принято говорить о популярности, но владыка действительно приобрел популярность среди светских людей, в том числе журналистов, не отказываясь при этом ни от одного из постулатов старообрядческой традиции. Это, впрочем, все равно вызывало настороженность в старообрядческой среде, крайне подозрительно относящейся к любым новшествам. Безвременная кончина митрополита Андриана в 2005 году прервала реализацию его курса — старообрядческая среда вновь стала более герметичной.
Что касается нынешнего лидера РПСЦ, митрополита Корнилия (первоначально считавшегося последователем предшественника), то он за пределами «староверческого» сообщества получил известность разве что инициативой создания общественного цензурно-надзорного комитета «по контролю за нравственным наполнением произведений и мероприятий учебно-познавательного и развлекательного характера в предназначаемых для детей и подростков сферах печати, театра, эстрады и масс-медиа». В 2007 году этот проект соответствовал настроениям власти (в ходе антилиберальной и антизападной кампании), но уже вскоре само светское начальство стало понимать, что несколько «пережало». Столь прямолинейные идеи — к тому же противоречащие Конституции — вышли из моды; их вытесняют более рафинированные модификации. Что же до светского общества, то оно изначально подозрительно относится к разного рода цензурным инициативам, понимая, что стоит только начать, а дальше поборники нравственности доберутся и до Белоснежки с гномами, и до Красной шапочки с волком. Правда, и радикальные идеи, бытующие в среде паствы как РПСЦ, так и РПЦ (например, о рок-музыке как проявлении сатанизма), нынешнее старообрядческое руководство не разделяет. Скорее, оно инерционно-консервативно, ориентировано не на миссию, а на сохранение статус-кво.
Приток новых адептов в современное старообрядчество невелик. Нынешний старообрядец — это либо представитель исконно «староверческого» рода, либо противник «соработничества» Московской патриархии с властью, либо интересующийся религиозной традицией интеллигент, которого привлекают уставные богослужения по полному чину, «как в средневековье». Впрочем, последний может прийти не только к старообрядцам, но и в «старообрядные» приходы в составе РПЦ (такие как столичный храм св. Николы на Берсеневке), количество которых постепенно увеличивается. В них молятся не менее долго и истово, чем в РПСЦ, а возможных препятствий для неофитов — даже бытового характера — существенно меньше. Например, у входа в один из подмосковных старообрядческих храмов я прочитал уведомление о местном дресс-коде: мужчинам надлежит носить рубашки «навыпуск», как в дониконовские времена. На этом фоне обычное для храмов РПЦ (и, разумеется, РПСЦ) требование для женщин посещать церковь с покрытой головой представляется вполне умеренным.
В ближайшее время в состоянии российского старообрядчества вряд ли произойдут существенные изменения. Это устраивает большинство «староверческих» верующих и клириков, равно как и РПЦ, не видящую в старообрядцах серьезных соперников (экзальтированные антистарообрядческие высказывания «ультраправославных» блогеров по поводу «Раскола» скорее исключение, чем правило). И исторический сериал, даже если бы он был показан по Второму каналу, вряд ли может здесь что-либо изменить.
Автор - первый вице-президент Центра политических технологий