The name of Rashid Gumarovich!

Non -term report: how and why Article 318 of the Criminal Code is applied (violence in relation to government officials)

Material, Criminal Code of the Russian Federation Article 318. The application of violence in relation to a representative of the authorities 1. The use of violence that is not life -threatening or health, or the threat of violence against a representative of the authorities or his relatives in connection with ...

Matter, Criminal Code of the Russian Federation

Article 318. Application of violence in relation to a representative of the authorities

1 . The use of violence that is not dangerous for life or health, or the threat of violence in relation to the representative of the authorities or his relatives in connection with the performance of his duties -
It is punishable by a fine of up to two hundred thousand rubles or in the amount of wages or other income of the convicted person for a period of up to eighteen months, or by arrest for a period of three to six months, or by deprivation of liberty for up to five years.

2. The use of violence that is dangerous to life or health in relation to the persons specified in the first part of this article -
It is punishable by imprisonment for a term of five to ten years.
Note. A representative of the authorities and other articles of this Code is recognized as an official of the law enforcement or controlling body, as well as an other official, vested with administrative powers in the manner prescribed by law in relation to persons who are not in official dependence.

Article 319. Insulting a representative of the authorities

A public insult to the representative of the authorities in the performance of his duties or in connection with their performance -
It is punishable by a fine of up to forty thousand rubles or in the amount of wages or other income of the convicted person for a period of up to three months, or by obligatory work for a period of one hundred and twenty to one hundred and eighty hours, or correctional work for a period of six months to one year.

Note. A representative of the authorities and other articles of this Code is recognized as an official of the law enforcement or controlling body, as well as an other official, vested with administrative powers in the manner prescribed by law in relation to persons who are not in official dependence.

Folk version of Article 318

Part 1. The receipt of Lule from law enforcement officers entails criminal liability for the infliction of LULI to employees of the right -handed bodies.

Part 2. The same act, weighed down by the submission of skewers into supervisory authorities, is regarded as causing lulier to life and health to employees.

According to the study of the Public Verdict Foundation and the Interregional Committee against torture, in the vast majority of cases, a citizen announcing the unreasonable application of physical force on the part of policemen is simultaneously prosecuted for the use of violence against policemen.

The head of the Department of Own Security of the Ministry of Internal Affairs Yuri Draguntsev expressed the idea: they say that police officers must legislatively endow the inviolability at the time of their duties. Draguntsev noted that in every third case of communication with citizens, the policeman was “swift or inflated”, referred to the forefront European experience, and complained that we could only occur in the event of an encroachment on the life of an employee (317 article of the Criminal Code of the Russian Federation). At the same time, he once lost sight of the interests of representatives of the authorities, police officers, including reliably protected by articles of the Criminal Code - 318 (use of violence) and 319 (insult). As well as Article 19.3 Code of Administrative Offenses (disobedience).

Other points of view on the problem are also known - for example, the chairman of the Moscow City Court Olga Egorova, studying statistics for 2009, was frightened by the number of cases initiated in 318 and 319 articles: “Employees themselves, to put their own sticks, draw these articles. Insults, obscene abuse. How gentle they became! " Yes, and Minister Nurgaliev himself, as we recall, “allowed” the police to resist the police if their actions are illegal.

So what: citizens are such bastards, or representatives of the authorities are so touchy? Consider the situation with practice under the 318 article of the Criminal Code of the Russian Federation on the example of a number of recent criminal conflicts.

Summary-2010

The current year turned out to be productive for echoes of violence applied to representatives of the authorities (real or imaginary). The most loud was the business of Sergei Mokhnatkin , who was on December 31 last year walked about his business past the triumphal square. He saw how the police grossly grabbed and dragging on the ground, loaded into special buses of demonstrators, including elderly women. Mokhnatkin, as a gentleman and the hereditary intellectual intervened - made a remark, after which he himself was among the detainees. He was beaten, fastened with handcuffs to the seat. Witnesses recall that some policeman shouted to him-"hit me!"

With his self -official intervention in the “internal affairs” of the police Mokhnatkin, apparently, he angered the employees tightly. He did not behave like demonstrators for whom regular detentions on the 31st of became a routine. The reaction of Mokhnatkin was excellent by the spontaneity of a person who was still wild, that the police may have “such work” - violence against people.

When he was delivered to the police department, he wrote a statement about beating and illegal shooting, which was made on the bus; On the same day, he recorded beatings in the emergency room (numerous bruises of the soft tissues of the head). In response, he was accused of breaking a video camera and his nose to a policeman (Article 318, part 2). Mokhnatkin learned the fact that he initiated a criminal case against him only on the day of his arrest in June, being caused by the investigator under the pretext of identifying the policemen who had beaten him. Tver District Court sentenced Mokhnatkin to two and a half years in prison.

Consideration of the Cassation Cassation Cassation, scheduled for August 4, was transferred to the 16th day, since the employees of the pre -trial detention center did not send Mokhnatkin’s petition for personal participation in the meeting and did not organize a video broadcast through which this participation is carried out.

The case of the opposition Sergey Zaikov (Article 318, part 1) is, of course, an exotic in the general series of application of the article, since not a policeman, but the head of the whole region (Zayikov publicly gave a slap -in the governor of the Tomsk region Viktor Kryu). It also differs in the undoubted violence of violence: everyone saw how Zaikov came up and clicked. But the cause of this act is only external. On the eve of the governor’s elections in 1999, home to Zaikov, where only his mother and grandmother were at that time, the police broke under the pretext of finding dynamite. “Dynamite” were several boxes of anticress campaign materials, which were seized. Women were beaten, at night in the apartment, the police ambushed. After some time, not being able to survive stress, Grandmother Zaikova died. For ten years, Baykov unsuccessfully wrote to all instances. In March 2010, he met the Governor of Kress - and was in custody.

In July, the Kirovsky District Court for the third time extended his arrest, motivating the need to conduct the third psychiatric examination. For two months, psychiatrists of the Kemerovo Regional Hospital explored Zaikov and as a result was washed their hands, redirecting the burden of concluding their Moscow colleagues. According to lawyer Dmitry Agranovsky, “a psychiatric examination itself, including from the point of view of the law enforcement norms of the European Court, cannot be the basis for keeping a person in custody. According to the Code of Criminal Procedure, the election of a preventive measure and extension may be due to the fact that the accused can hide, prevent the investigation, continue criminal activity, but not conducting an examination. ” In protest, Zaikov cut his stomach with a blade right in court. After the incident, Judge Maria Pilai told the press that Baykov, before the meeting, "was excited and poorly understood what was happening." According to Agranovsky, such a statement by the judge is the basis for the withdrawal: "The judge allowed himself to express a subjective opinion related to the sphere in which she is not a specialist." At the same time, complaints about impaired investigations, drawn up “poorly understanding what is happening” by Zaikov, repeatedly satisfied the regional court. A month ago, Zaikov was transferred to the Serbian Institute.

“As a model for civilized resolution of this kind of conflict, Prince Charles can be brought, who publicly stood up for the clove that hit Alina Lebedev,” says Agranovsky. - I think this is wrong when the authority of power is supported by repression, akin to medieval. Especially when it comes to an insignificant misconduct. And then in the light of the current morals it will be appropriate to revive the practice of wheeled or public flogging. ” The Governor of Korus formally abandoned claims to Zaikov, but brought his fate to the competent authorities: "This is the case of the police, even if they are versed."

In Perm, she arrested and accused of beating a strange precinct activist of the dormitory movement Elena Timofeeva (Article 318, part 1; Article 319). Before that, for five years, it unsuccessfully tried to evict new owners of the building from her room and even sold the premises to a third party. Timofeeva won the courts. In November last year, a new district police officer came to her home, supposedly, upon the statement that she breaks the electric panel. Timofeeva wrote an explanatory and forgot about the ridiculous episode. As well as Mokhnatkin, only six months later, being called to the department, she found out about the existence of a criminal case in her, and was arrested. As in the case of Mokhnatkina, there is reason to suspect the falsification of protocols. When the defenders recently managed to access the case file, it turned out that the victim Lieutenant Novitsky A.V. He was never examined by doctors. An attempt to investigate the case into the channel of psychiatry failed, the experts recognized Timofeev as sane.

On August 3, the Industrial District Court extended Timofeeva to arrest until October 23. The case was sent to the court, on August 13, the first hearing should be held on the merits.

The young Novosibirsk residents Vyacheslav Pozhidaev (Articles 318, part 2), Mikhail and Evgenia Novikov (Article 318, Part 1) awarded 5 years of general regime, 3 and 2 years of a colony-settlement: either two guys and a girl were beaten by several PPS outfits, or vice versa. Novikova’s father, an entrepreneur and social activist, achieved the recognition of the illegal cutting of pines in Zaeltsovsky Park, next to which he belonged to his cafe, and had a protracted conflict with the owners of local Taunhaus. In the Kaf for Novikova’s birthday, a battle will take place with the account of five victim police officers to seven beaten young people, one of whom was later treated for a month and a half. (No one was delayed that day, on the contrary, the senior officer arrived at the scene of the incident provided the police “Gazelle” to deliver the injured young people to the hospital.) A collective complaint was filed with the prosecutor's office with a request to understand the actions of the police. But the deadlines were received by young people. The prosecution requested conditional imprisonment, but the court issued a more stringent sentence, which is extremely rare. On August 2, the cassation court abolished the verdict and sent the case for a new consideration, Pozhidaev was released on a recognizance not to leave. The dangerous violence that he applied to an employee of the PPS was expressed in the lip cut from the inside. The same four policemen, but according to a different episode, “beaten” and completely unknown with the Novikov family Dmitry Egoshin. (It is known that there is a relapse with the criminal, but here the victim is?) And Egoroshin judges the same as the Novikovs, the judge. And another policeman claims that Egoshin did not attack them.

Wide publicity had a sentence to the Moscow student Vsevolod Ostapov . Ostapov was brutally beaten into the Sokolniki police department, where he was taken for bothering about the open bottle of beer. The criminal case, instituted on the application for beating, was followed by “control” under part 1 of article 318. The beaten police officers were recognized as unidentified, the court accepted the evidence of the employees, and rejected the evidence of Ostapov and the rest of the beaten young people. Ostapov received a year conditionally.

In the Grandmother's District Court of Moscow there is a process in the case of another student, Stanislav Rechkalov (Article 318, part 1). He was beaten by employees in civilian clothes, when he came to the Losinoostrovskoe police department to find out about the fate of a detained friend. It is accused of using a gas spray, which he tried to use, defending himself. He was hospitalized with a traumatic brain injury. The case of beating by the police was never initiated, despite the statement immediately submitted by Rechkalov.

A similar story happened with Sergey Groshev (Article 318, part 1). In May, several anarchists went out with a banner on the outskirts of Moscow. Groshev, according to the prosecution, during the detention sprayed from the spray can. Four hours later, human rights activists found him in the North Chertanovo police department, giving a braided language to the configuration with a violet bump that was fucked in the half -face - the temporal artery was damaged. Groshev spent a month in the hospital. According to doctors, it was lucky that they saved life. Now the accusation of Groshev under the 318th has been transferred to court. An application for beating by the police department lies in the prosecutor's office.

The leader of the Astrakhan branch of the RNDS, deputy Igor Negerev is accused of hitting an employee of the traffic police during a “auto -saving against banditry” (Article 318, part 1; Article 319) in October 2009. The case was opened two months later. Negerev and his colleagues claim that there was a provocative staging, and the employee initiated the lawsuit at the time of the incident was not “in execution”. In June, Negerev was summoned to the department for the cottage on the complaints written by him to the Prosecutor General and arrested. In the cassation, the decision on the arrest was canceled, and Negerev was released on bail. The criminal case continues.

Omsk entrepreneur, chairman of the local “right -handed” (and before that ATP) Vladimir Shirshov was sentenced to 2 years conditionally with a test period of 1 year (Article 318, part 2). He was also accused of once running into an employee of the traffic police. The court did not take into account the testimony of 40 people who testified that at the time of the charged crime, Shirshov was generally in another place - at a meeting with voters. The concomitant accusation of slander (Article 298, part 3), who was taken over the comments in the media regarding the actions of the Omsk security forces, was removed by the court. At the fair, the director of which is Shirshov, a special operation in the impeccable style of the raider raid was twice, once all the documentation on the regional branch of the ATP. Earlier, a criminal prosecution was brought against Shirshov for the inconsistency of the rental of workplaces by his anti -terrorist and sanitary standards. In addition to many years of struggle for the fair, the “registration” of the criminal case under the 318 article is associated with an attempt to remove Shirshov from the 2008 elections.

The case was opened under Article 318, Part 1 and Article 267 (damage to vehicles or communication routes) in relation to participants in the overlap of railway tracks in Mezhdurechensk on May 14 this year. This spontaneous action of protest ended the funeral of the dead miners. During the acceleration, 28 people were detained by riot police, all of them were immediately released. Now, a few months later, as part of the investigation, identification of demonstrators by OMON employees is being carried out. Obviously, the investigating authorities are counting on the photographic accuracy of the memory of the victims.

The ex-deputy of the City Council of Samara Georgy Kutuzov , who received injuries of the head due to the fact that employees of the PPS, faded him with handcuffs to the stamping of the horse, risked to please this summary. The UK under the district prosecutor’s office rejected the initiation of a criminal case on the fact of the infliction of injuries to Kutuzov, and in the Samara police department, in response to the scandal, they stated the intention to bring the charges against Kutuzov under Articles 318 and 319. The “incident” was “exhausted” by Kutuzov’s death from injuries.

But how many destinies were not bored with public resonance remained in obscurity?

Motives and tools

As you can see with examples from a modest above summary, 318 The article is an important tool in solving a number of problems by the authorities.

First of all, the 318 article (coupled with the 319th) is the most convenient cover for illegal actions, exceeding official powers and unlawful violence by bodies of bodies, and bodily harm. The case is initiated in response to the appeal of the victim citizen to the prosecutor’s office, or as a preemptive maneuver, when there is a great probability of such an appeal (the victim of scandalit, the emergency room threatens, the damage is obvious and the like). At the same time, the fact of violence by the victim itself as could have taken place (including in the order of self -defense), and no. The application to the prosecutor's office of the affected citizen is inhibited, and if in the future it is possible to achieve an investigation, then the employees are subject to prosecution turn into “unidentified persons” (extremely rarely, they are transferred to other units or dismissed at their own request). (Это дела Остапова, Речкалова, и аналогичные им - Михаила Масальгина, Виктора Кондратенко, а также дело об избиении 26 подростков в ОВД Дальнегорска.)

Во вторых, это пресловутые милицейские «палки», реализация требований по плановой отчетности. Почти все дела подобной этиологии, производство которых имеет поточный характер, никогда не становятся известными широкой общественности, так как «кастинг» на роль обвиняемых осуществляется из наиболее «бессловесных» категорий граждан, которые не способны противостоять государству в отстаивании собственных прав. По данным председателя Мосгорсуда Егоровой, «палочная» специфика прослеживается и в статистике: только 3 процента приговоров по статьям 318 и 319 связаны с лишением свободы, к остальным применяется условное заключение или штраф. Егорова также упоминает, что штраф за осужденных в таких случаях часто платят сами сотрудники милиции. А некоторые правоохранители, судя по вышеописанным новосибирским перипетиям, сплачиваются в целые команды «профессиональных потерпевших», функционирующие на регулярной основе.

В третьих, 318 статью удобно задействовать для персонального усмирения не в меру «раздухарившегося» политического или общественного деятеля, журналиста, который «достал» своей активностью (дела «Голоса Беслана», журналистки Натальи Петровой, журналистов газеты «Новые колеса» Рудникова и Березовского, опять же Зайкова). Иногда надо посодействовать, чтобы журналист дал опровержение либо сохранил молчание относительно некой информации, но здесь, как правило, возбуждению дела предшествует увертюра в виде избиения «борзописца», и когда это не помогает, инициируется уже уголовное преследование (истории Айгуль Махмутовой, Сергея Рожкова). «Достать» можно не только критикуемого высокопоставленного чиновника, но и местного начальника милиции общественной безопасности, который в силу должности вынужден присутствовать на митингах и демонстрациях (так, начальники МОБ «страдали» от политических активистов Рима Шайгалимова, Анны Плосконосовой, Володара Коганицкого).

Показательная расправа с использованием 318 статьи не всегда жестко персонифицирована и бывает направлена на лиц, произвольно выхваченных из толпы протестующих – чтобы остальным неповадно было (дела нацболов Дмитрия Манца и Дмитрия Васильева). Вовсе не обязательно репрессивный механизм запускается по чьему-то «высокому» указанию – орудием злой воли часто служит повышенная инициативность чиновников среднего уровня, в меру их карьерного рвения и понимания конъюнктуры.

Также 318 статью используют для разрешения имущественных споров и борьбы с экономическими конкурентами. Объектом отъема могут быть и комнатушка в общежитии, и торговый центр в престижной части города. Но в этой области с не меньшим успехом применяются и другие статьи Уголовного Кодекса, роль которого нивелируется до рейдерского инструмента, а роль милиции – до налетчиков или потерпевших по вызову.

Маркеры

Лихо скроенные дела обращают на себя внимание некоторыми общими «производственными» маркерами:

• наличие телесных повреждений у обвиняемого после общения с милицией и соответствующая жалоба в прокуратуру;

• явное неравенство сил обвиняемой и потерпевшей сторон. Примеры – бабушка избила трех милиционеров (дело пенсионерки Лидии Поповой), юноша раскидал пятерых оперативников в отделении милиции (дело нацбола Дмитрия Колесникова);

• существенная разница между датой инцидента и датами фактического возбуждения дела или предъявления обвинения, в том случае, если обвиняемое лицо не являлось изначально «неустановленным» (дела Мохнаткина, Тимофеевой);

• противление следователя приобщению к делу показаний сторонних свидетелей или фото-видео-документов, предоставляемых обвиняемым в свою пользу (тот же избирательный подход демонстрирует и суд) – настолько общая практика, что приводить отдельные примеры бессмысленно;

• безосновательное заключение под стражу на этапе предварительного расследования (дела Рудникова-Березовского, Максима Резника) или объявление в розыск (дела Ширшова, Тимофеевой).

Простота применения

Но откуда эта легкость, с которой плодятся дела «антимилицейского» профиля?

В основу любого обвинения, чтобы дело было принято к судебному производству, должны быть положены доказательства вины. Даже при нынешнем плачевном положении в российской судебной системе это необходимое условие. Привлекательность 318 и 319 статей заключается именно в простоте конструирования уголовного дела. Тут не нужно погрязать в казуистике «мошенничества» или суетиться, обставляя «кражу», не нужно расходовать фонд запрещенных веществ и предметов на подбрасывание, а потом еще искать по загашникам понятых. Не нужно искать потерпевших, есть сам милиционер. И его поддержат коллеги, выступив в качестве свидетелей. С учетом того, что суды склонны «проявлять доверие» к представителям власти куда больше и в ущерб всем прочим, априори «сговорившимся с преступником» очевидцам, этого будет достаточно. Остальное – медицинские справки, протоколы – уже вторично и легко подгоняется под заданные параметры. Суд следует обвинительной легенде, для создания которой следствию не требуется изящность фантазии. Сюжеты однообразны, вроде того – «ворвался в отдел, избил четверых милиционеров, сам бился головой о бетонную стену» (дело нацбола Юрия Червочкина), суть их сводится к беспричинной агрессии обвиняемого, направленной на сотрудника в связи с исполнением им своих обязанностей. Насколько же это «исполнение» лежало в рамках закона, в большинстве случаев суд не интересует, так как в противном случае обвинение по 318-319 статьям обрушится.

Казус законности действий

В определении Верховного Суда РФ говорится прямо: «Ответственность за применение насилия в отношении представителя власти, наступает тогда, когда насилие является противодействием законной деятельности представителя власти, в том числе и работника милиции». Ключевые слова здесь – «законной деятельности».

История появления этого определения такова. Один будущий подсудимый, пребывая слегка подшофе, вместе с женой, братом и матерью поздно вечером ожидал электропоезд. К нему и жене подошли сотрудники и потребовали предъявить документы. Документов у граждан с собой не было, они просили не задерживать их, так как поезд по расписанию последний, однако милиционеры повлекли будущего подсудимого в отдел. Брат потребовал его отпустить, сотрудник замахнулся на брата дубинкой, и будущий подсудимый бросился на сотрудника, повалил и удерживал на земле, пока не был закован в наручники. Ростовский облсуд, в оправдание подсудимого по 318 статье, признал, что милиционер требовал предъявления документов необоснованно, в нарушение ст.11 Федерального Закона «О милиции», следовательно, применение насилия не являлось противодействием законной деятельности милиционера, а напротив – противодействием незаконным требованиям и насилию со стороны милиционера. То есть насилие, обусловленное незаконными действиями представителя власти, не образует состава рассматриваемого преступления. В 1997 году Верховный суд подтвердил оправдательный приговор, оставив прокурорский протест без удовлетворения.

Аналогичный прецедент – дело осужденного пенсионера-инвалида Аксенова, заподозренного в краже продуктов и укусившего милиционера в ответ на применение физического воздействия при попытке конвоирования. Облсуд приговор по 318 статье отменил, признав действия милиционера незаконными. Было установлено, что кражи продуктов не было, а милиционер, не став разбираться на месте в обстоятельствах и даже не проверив документы Аксенова, необоснованно применил к тому силу, тем самым нарушив правила доставления и административного задержания (КоАП ст.27.1) и применения спецсредств по отношению к инвалиду (ФЗ «О милиции» ст.14).

«Почти счастливо» закончилось и резонансное дело пензенского правозащитника Сергея Череповского (ст.318, ч.2), которому инкриминировалось причинение телесных повреждений судебному приставу, воспрепятствовавшему фотосъемке в здании суда. В ходе судебных слушаний удалось доказать, что пристав действовал на основании незаконной инструкции. Обвинение требовало 6,5 лет лишения свободы. Суд переквалифицировал обвинение на ст.115 (причинение легкого вреда здоровью), дал 2 года исправительных работ и аннулировал наказание ввиду 10-месячного пребывания Череповского в предварительном заключении.

Однако в самом УК мы до сих пор имеем казус. Если в тексте ст.317 УК (покушение на жизнь сотрудника) прямо говорится о «законной деятельности» потерпевшего (а следовательно, и методов этой деятельности, что необходимо выяснять судам, согласно поставленной еще в 1991 году Пленумом ВС РФ задаче), то в тексте ст.318 ключевые слова о законности действий представителя власти до сих пор отсутствуют. А как у нас соблюдаются нормативно-правовые акты Верховного Суда, это отдельная тема: порой складывается впечатление, что издаваемые ВС РФ «прокламации» до районных судов просто не доходят. Судьи редко ставят под сомнение законность действий представителей власти, зачем вдаваться в такие подробности.

А еще есть такое необходимое, хоть и сложное в доказывании, условие для привлечения по 318-й статье: наличие у обвиняемого прямого умысла. «Лицо должно осознавать диапазон применяемого насилия и его направленность против представителя власти именно в связи с выполнением им своих должностных обязанностей». Интересно, что многие из числа реально допустивших насилие к милиционеру, были убеждены именно в неправомерности его действий.

Особо нежный статус

«Нежными» милиционеров считает не только председатель Мосгорсуда, такое положение закреплено нормативно-правовыми актами.

Согласно постановлению Пленума Верховного суда, под насилием «опасным для жизни и здоровья», подразумевается причинение вреда здоровью тяжкого, среднего и легкого (а также истязаний). Данные степени вреда, умышленно причиненные гражданскому лицу, квалифицируются соответственно ст.111, 112 и 115 УК РФ. При этом по тяжести наказания с ч.2 ст.318 (от 5 до 10 лет лишения свободы) относительно совпадает лишь ст.111 (тяжкий вред). В случае же со средним (ст.112, до 5 лет) и легким вредом (ст.115, до 2 лет) идет явное натягивание утяжеления за «особый статус» потерпевшего.

Адвокат Татьяна Маркова (защищающая Сергея Мохнаткина) разъясняет действующие нормы: «Покушение на лицо, на которое возложена публичная функция по охране порядка, считается куда более серьезным проступком, чем те же действия в отношении гражданского лица. Особый статус потерпевшего влечет за собой утяжеление наказания для обвиняемого, хотя последствия примененного насилия будут одинаковы и для представителя власти, и для гражданского лица».

Это, конечно, звучит логично, но насколько оправдана такая разница, когда пострадавший представитель власти оценивается от 5 до 10 лет тюрьмы, а простой смерд – до 2 лет? Насколько это отвечает положению Конституции РФ о всеобщем равенстве граждан перед законом?

Как считает Дмитрий Аграновский (защищавший в 2002 году нацбола Евгения Николаева, обвинявшегося по ч.1 ст.318), «318 статья выглядит странно. Это либо искусственное утяжеление действий, совершенных по отношению к представителям власти, либо просто неудачная редакция статьи. Степень опасности вреда для жизни и здоровья - это правовой критерий, подлежащий оценке соответствующим специалистом-экспертом, коим следователь не является».

Однако часто получается, что следователь задает дискурс – возбуждая дело по определенной статье, потом уже эксперт проводит экспертизу и делает соответствующие выводы. К слову, эксперту всегда известна фабула дела, статья и процессуальный статус лица, подвергаемого экспертизе - эти сведения указываются в обязательном порядке. Как правило, готовые экспертные результаты не нарушают дискурс обвинения, сформулированного «оракулом»-следователем. В крайнем случае, экспертизы можно проводить столько раз, сколько потребуется следователю, ибо именно следственный орган уполномочен инициировать оные процедуры, сторона же защищающаяся вольна лишь робко предлагать и, как показывает практика, получать отказы на свои ходатайства. В итоге общество дивится «опасным для жизни и здоровья» сомнительному «перелому носа без смещения костей» (дело Мохнаткина) и рассеченной губе (дело Пожидаева-Новиковых), за которые положено давать от 5 до 10 лет.

Здесь стоит также отметить, что некоторые опрошенные судмедэксперты (работающие в одном из областных бюро) высказали мнение, ссылаясь на «Медицинские критерии оценки степени тяжести вреда» (нормативно-правовой акт Минздрава), что легкий и средний вред не являются вредом, опасным для жизни и здоровья. Под данную категорию подходят лишь повреждения, предметно перечисленные в пунктах 6 части 2 «Критериев», и относящиеся к тяжкому вреду.

Как суд рассудит

Точку в каждом уголовном деле уполномочен ставить суд. Каким образом разрешаются дела из рассматриваемой нами категории?

Когда очевидна невиновность подсудимого или обвинение вызывает серьезные сомнения, а разваливать дело «не комильфо», судья может назначить наказание ниже низшего предела, установленного по данной статье, дать условное наказание или срок, равный отсиженному, если обвиняемый под арестом. Эдакая софт-подлость. Но может быть и так, что общая сумма «гуманных» санкций даст весьма жестокий срок из-за большого количества статей (характерное дело Айгуль Махмутовой – по букету статей 318, 130, 163, 159 набежало «всего» 5,5 лет). Однако когда есть воля проучить подсудимого, приговор будет тяжелым и по единственной статье.

И в итоге по 318-319 статьям мы имеем почти нулевой процент оправданий и дел, закрытых судом по реабилитирующим основаниям (непричастность, отсутствие состава или события преступления).

Если суд все-таки сочтет возможным слегка пойти на попятного и отклониться от дискурса 318-319 статей, то вынесенное решение может варьироваться от переквалификации на более легкую статью (как в приговоре Череповскому) до закрытия дела по нереабилитирующим обстоятельствам (например, как у Максима Резника – за примирением с потерпевшим, и т.п.). Чаще такая схема задействуется по «особо палочной» 319 статье: обвинения в оскорблении сотрудников органов порой настолько абсурдны и бездоказательны, что раздражают даже зрячую российскую Фемиду, да и сама статья легкая, «незакрывная».

Шанс добиться правды в суде первой инстанции ничтожно мал, как показывает практика. Если у осужденного есть силы к продолжению борьбы и нормальный адвокат, можно немного надеяться облегчить свою участь в порядке кассационного или надзорного разбирательства. Иногда в высших сферах судебной системы случается торжество справедливости. Но на это могут уйти годы. Куда проще смириться с репутационными потерями, «рюкзаком» условного срока или по-быстрому уехать на зону и зарабатывать УДО.

Вообще занимательно изучать процентное соотношение принятых судебных решений по делам «антимилицейского» профиля и по делам с тем же самым составом, но где потерпевшим является гражданское лицо. 319 статью (оскорбление представителя власти) сравниваем со ст.130 УК (оскорбление); часть 1 ст.318 сравниваем с совокупностью ст.116, 119 УК (побои, угроза); часть 2 ст.318 сравниваем с совокупностью соответственно ч.1,2 ст.111, ч.1 ст.112, ст.115, ч.1 ст.117 (тяжкий, средний, легкий вред здоровью и истязания, при этом не рассматриваем части со специфическими отягчающими обстоятельствами). За 100% принимаем общее число осужденных по конкретной статье. Берем общероссийские данные Судебного департамента при Верховном Суде за 2009 год и считаем. В приведенной ниже таблице показана разница, сколько судами было вынесено оправдательных приговоров и решений о закрытии дел по реабилитирующим и по нереабилитирующим основаниям среди «антимилицейских» и среди «гражданских» дел. При всей мизерности позитивной статистики ясно видно, что суды значительно более склонны принимать позицию потерпевших милиционеров и прочих представителей власти, нежели гражданских потерпевших. Значительная разница между этими показателями обусловлена не только различием между частно-публичным и частным типами обвинения (государство менее охотно дарует прощение, чем гражданин), но и проявление крепкой корпоративной солидарности судебно-следственных органов. Даже по «пустяковой» 319 статье число закрытых по нереабилитирующим обстоятельствам дел не превысило 14% относительно числа осужденных; тогда как за оскорбление «просто граждан» дел было закрыто в два раза больше, чем было осуждено.

Total

Практика показала, что начальнику ДСБ МВД Юрию Драгунцеву незачем беспокоится о защищенности своих коллег. Их защищают не только Уголовный Кодекс, табельное оружие, бронежилеты и удостоверения, но и судебно-следственная система, слившаяся в едином порыве во имя защиты «представителей власти». Куда уж до нас европам, на которые ссылался г-н Драгунцев.

А что министр Нургалиев разрешил, так это от лукавого.

И еще одно необходимое пояснение. Целью данного доклада никак не является утверждение, что «все менты сволочи». Но лицо МВД определяют не декларируемые, а реальные, повсеместно практикующиеся правила игры, заложниками которых является весь личный состав.

Кого еще привлекали по 318 статье

Сухомыро Джордж, Федотов Алексей, Клевцов Олег ( Дальнегорск, Приморский край , массовое избиение 26 подростков в ОВД) ч.1, 318 – приговорены к 3,6 и 2,6 и 2 годам условно.

Масальгин Михаил ( Москва ), Кондратенко Виктор ( Кстово, Нижегородская обл. ) Дела по 318-й были возбуждены в порядке «контрмеры» на заявление в прокуратуру об избиении сотрудниками милиции.

Ищенко Александр ( Абакан , «Народное ополчение») ч.1, 318; 319 – приговорен к 2 годам условно с испытательным сроком 4 года.

Шайгалимов Рим ( Красноярск , коммунист, организатор митингов и перфомансов) Был осужден по 318 статье дважды: в 2006 году на полгода колонии-поселения (ворвался в РОВД, избил двух милиционеров) и в 2008 году на 5,5 лет строгого режима по итогам перепалки с начальником МОБ на митинге. Погиб в заключении при странных обстоятельствах.

Манец Дмитрий ( Москва , нацбол) ст.318 ч.1 , ст.282.2 ч.2 («экстремизм»). Приговор – 2 года 2 месяца колонии-поселения. Был арестован как участник акции в приемной МИД.

Махмутова Айгуль ( Москва , редактор газеты «Судьба Кузьминок») ст.318, 159, 163, 130: приговорена по итогам двух процессов к 5,5 годам лишения свободы. Весь «букет» явился следствием разоблачения Махмутовой строительной аферы с участием главы управы. Дело по 318 было заведено в порядке «контробвинения» в ответ на жалобу Махмутовой об избиении сотрудниками милиции, пытавшимися принудить ее к написанию опровержения. По надзорной жалобе удалось добиться отмены второго приговора, дело было возращено в прокуратуру и закрыто. Сейчас Айгуль отбывает срок по первому приговору, в том числе по 318 статье.

Элла Кесаева ( РСО , «Голос Беслана») ст. 116 (побои), 130 (оскорбление), 318. Дело за избиение судьи и приставов возбуждалось и закрывалось дважды.

Резник Максим ( Санкт-Петербург , лидер регионального «Яблока») ч.1, 318; 319. Был задержан в день выборов, провел в СИЗО около месяца. Суд прекратил дело за примирением сторон по инициативе потерпевших милиционеров, которых адвокат Резника назвал «заложниками политической игры».

Логинова Елена ( Новокузнецк ) ч.1, 318; 319. Еще один случай «контробвинения». После проверки дело закрыто. Экс-потерпевший привлечен поза превышение должностных полномочий, а свидетель, выступавший на его стороне – за дачу ложных показаний. Этого удалось добиться только на двенадцатый раз.

Большаков Иван ( Москва , лидер молодежного «Яблока») ч.2, 318. Обвинен в том, что сломал руку милиционеру во время проведения митинга в защиту жителей поселка Бутово. Приговорен к 5 годам условно.

Рожков Сергей ( Туапсе , журналист, член КПРФ) ч. 1, 318, осужден к 3,5 годам колонии-поселения. «Контробвинение» на жалобу Рожкова по фактам оказываемого силового давления. Рожков намеревался предать гласности данные по фальсификации местного референдума.

Червочкин Юрий ( Серпухов , нацбол) «Ворвался в ЛОВД, избил четверых милиционеров, сам бился головой о бетонную стену». С такой стандартной фабулой было возбуждено дело по 318-й после одного из Маршей Несогласных. Это дело закрыто за недостаточностью оснований. Другое дело, за акцию протеста на Одинцовском избирательном участке, прекращено в связи со смертью Червочкина. Он был избит сотрудниками подмосковного УБОПа накануне очередного Марша и скончался, не приходя в сознание.

Плосконосова Анна ( Тула , нацбол) ч.1, 318, обвинялась в избиении районного начальника МОБ Тулы. В Калуге преследовалась по ст. 214 (вандализм). Получила политическое убежище на Украине.

Игорь Рудников, Олег Березовский ( Калининград , журналист, «Новые колеса») ст.318 ч.1, 319, 129 ч.2 и 3 9, ст.130 ч.2 (оскорбление с использованием СМИ). Милиционеры пострадали при попытке изъять тираж газеты. Рудников и Березовский были приговорены к 2,6 и 2 годам условно с испытательными сроками в 2 года, по ряду эпизодов оправданы. Через 2 года дело было пересмотрено и закрыто за отсутствием состава преступления. Отсидели в СИЗО по 3 месяца.

Павленко Евгений, Башин Михаил, Сергей Чекунов, Милюк Антон, Константин Мусатов ( Санкт-Петербург , нацболы) ч.1, 318; 319 по факту акции в питерском ЗакСобрании. За сопротивление милиции были приговорены к 10 суткам ареста по административному делу, затем привлечены к уголовной ответственности. Башин и Чекунов отсидели в СИЗО несколько месяцев. Впоследствии дело было закрыто за примирением нацболов со спикером ЗакСа.

Петрова Наталья ( Казань , журналист, автор фильма о чеченской войне) «Контробвинение» Петровой и ее родителей по 318-й последовало после похищения и пыток Натальи якобы в рамках розыска за клевету. Дело прекращено на стадии следствия ввиду отсутствия события преступления.

Коганицкий Володар ( Химки Московской обл. , «Авангард Красной Молодежи») ч.1, 318; 319. Обвинен в избиении начальника химкинского МОБ на митинге. Осужден к 3 годам условно.

Васильев Дмитрий ( Москва , нацбол из Орла) ч.1, 318. Задержан в ходе акции протеста в Никулинском суде. Осужден к 3 годам колонии-поселения.

Попова Лидия ( Москва , пенсионерка) ч.1, 318; 319; 116 (побои). Воспрепятствовала нелегальному отлову собак, была избита. Обвинена в нанесении милиционерам повреждений с помощью двух алюминиевых ложек и пакета собачьего корма. В ходе судебного разбирательства прокуратура отказалась от обвинения.

Дмитрий Колесников ( Барнаул , нацбол) осужден по ч.1 ст.318, ст.319 к 2 годам колонии-поселения за «нападение» на нескольких милиционеров в РОВД. Освобожден условно-досрочно.