Трудности модернизации

Глава Института современного развития и верный «медведевец» (исчезающий вид политического млекопитающего) Игорь Юргенс объяснил на днях неудачу медведевской модернизации. Виновата во всем, по Юргенсу, архаичность российского народа и незаинтересованность российской элиты.

Игорь Юргенс не одинок: Анатолий Чубайс, глава РОСНАНО, по сути заявил то же. Он резко заклеймил тех, кто требует: «Сначала отмените басманное правосудие, а потом мы посмотрим, может быть, построим инновационную экономику», и обвинил интеллектуальную элиту в том, что она отстает от «масштабов политического вызова».

Короче, эти двое — Медведев и Чубайс — стараются как могут, а элита и народ от них отстают.

Российский рецепт борьбы с неудачным народом известен: расстрелять и нарожать новый. Но прежде чем предпринимать такие кардинальные меры, хотелось бы уточнить: а что, собственно, сделали для модернизации Медведев или Чубайс?

Для модернизации необходимы две вещи: образование и правовая инфраструктура.

Образование — это sine qua non (необходимое условие — лат.). Петр Первый, модернизируя Россию, первым делом отправил русских учиться на Запад. Прежде чем Китай начал реально модернизироваться, в университетах США отучились сотни тысяч китайцев. В Грузии сейчас президент Саакашвили гарантирует оплату образования любому студенту, поступившему в зарубежный вуз из первой десятки.

Центром и символом образовательной системы российского режима является озеро Селигер. О какой модернизации можно говорить, если в Высшем учебном заведении страны объясняют, что мы, блин, ваще крутые, а пиндосы — гады, а Главный Модернизатор приезжает к «студентам» и кричит «Селигер, ура!»?

Правовая структура России времен президентства Медведева исчерпывающе характеризуется одним процессом — процессом Ходорковского и Лебедева. Блогер-модернизатор не обращает на этот процесс ни малейшего внимания.

За время президентства Медведева в России экспоненциально выросло число ментов, безнаказанно расстреливающих граждан, и число чиновников, безнаказанно их давящих. Ни в одном из случаев Медведев не сделал ничего.

За время президентства Медведева в России принята масса законов, направленных на закрепощение населения. Это и закон о ФСБ, предоставляющий не виданную доселе безнаказанность любому чекисту. И закон о нулевом уровне алкоголя в крови, отдающий 35 млн российских автомобилистов в рабство единодушно презираемой всеми гражданами прослойке — гаишникам. И будущий закон «О полиции», который позволит ментам все, включая безнаказанный расстрел граждан.

В России стремительно происходит процесс вторичного закрепощения населения. Как в Польше XVII века, правящая группа интересов — чиновники и менты — в условиях сокращающихся доходов и при изобилии товаров, поставляемых западным торговым капитализмом, принимает все новые и новые законы, позволяющие правящей группе безвозмездно изымать у населения продукты труда и менять их на товары из-за рубежа.

Говорить в этих условиях о какой-либо модернизации представляется странным. Наоборот, все реальные усилия чиновничьей верхушки, во главе которой номинально стоит Медведев, заключаются в том, чтобы сделать любого человека, осмелившегося заняться собственным бизнесом, легкой мишенью для чиновника и мента. Этот человек потенциально опасен для нынешнего режима.

Медведев пообещал установить в Сколково режим «экстерриториальности», то есть пообещал, что пресловутое басманное правосудие не будет там действовать.

Это чрезвычайно странное обещание. Во-первых, из него следует, что президент знает, что тотальный произвол есть препятствие модернизации. Не лучше ли тогда не экстерриториальность устанавливать, а с произволом бороться? Глядишь, и Сколково будет по всей России.

Во-вторых, не совсем понятно, как эту экстерриториальность устанавливать. Например: вы в армию детей у ученых забирать будете? Да? Так кто же к вам тогда приедет? Или другой пример: приехал ученый из-за границы работать в Сколково, попал в смог и умер от инсульта. Что, накрыть Сколково стеклянным колпаком?

Так и колпак не поможет: представьте себе, что наш ученый прилетел в Шереметьево и попал в пятичасовую пробку, а на выезде его в лепешку раздавил «мерс» вице-президента ЛУКОЙЛа. Нельзя жить в России и быть экстерриториальным от смога, пробок и армии.

В-третьих, до смешного: экстерриториальность эту модернизаторы так и не смогли прописать в законе. То ли бюрократический просчет, то ли коварная интрига против Медведева. Итог, впрочем, один: авторы модернизации не могут выполнить даже собственных скромных обещаний.

Ну и, наконец, самое главное. Рупоры модернизации в лице Медведева, Суркова и примкнувшего к ним Чубайса постоянно заявляют нам, что движущей силой модернизации является государство.

Это ложь.

Государство может участвовать в прогрессе только двумя способами. Один — как, например, это делал «принц-ученый» Монако Альберт. Альберт жил на рубеже XIX-ХХ веков во времена Беккереля, Рентгена и Кюри и был одержим страстью к океанографии. Послужив сначала во французском, а потом в испанском флоте, он купил собственное судно, которое превратил в морскую лабораторию. Иначе говоря, никаких денег принц Альберт из своих открытий не извлекал — он их просто тратил, потому что они у него были.

Второй способ — это госзаказ, когда государство в военных целях покупает сделанные частными компаниями разработки. Не секрет, что деньги правительства США действительно способствовали расцвету Силиконовой долины. Но речь при этом шла о покупке продукции компаний, а не об инвестициях в их капитал.

Вопрос: если государство инвестирует деньги в сеть булочных, будут ли булочные с долей государственных инвестиций работать лучше своих частных коллег? Ответ: при прочих равных они будут работать хуже. Заставить их приносить прибыль можно будет, лишь законодательно обязав население покупать хлеб только в государственных булочных.

Вопрос: если государство инвестирует свои деньги в сеть гостиниц, будут ли государственные гостиницы работать лучше частных? Ответ: они будут работать хуже. Заставить их приносить прибыль можно, только законодательно запретив населению останавливаться в частных гостиницах.

Государственные инвестиции в высокие технологии ничем не отличаются от государственных инвестиций в булочные и отели. Если бы американское государство инвестировало в Intel, то компьютеры были бы до сих пор размером с дом.

Российские государственные инвестиции в cloud computing (облачные вычисления) и микросхемы кончатся только одним: распилом инвестированного бабла, чудовищными издержками при реализации и государственным запретом на использование продукции конкурирующих частных компаний.

В случае микросхем это уже и происходит. Анатолий Чубайс, который когда-то был сторонником рынка, и корпорация «Микрон», которой Чубайс дал денег на отечественные микросхемы, уже выступили с просьбой запретить продукцию конкурентов.

По счастью, пока «Микрон» изготавливает не микросхемы для компьютеров, а только чипы RFID – radio frequency ID tags. Это метки, с которых можно считывать информацию и для использования которых нужна сеть, а сеть почти всегда подразумевает государственного заказчика. Поскольку себестоимость метки неизвестна, в России RFID являются самым высокотехнологичным видом распила бюджета.

Остается только надеяться, что «Микрон» все-таки не станет осваивать производство микропроцессоров. А то нам всем придется перейти на счеты, владельцев компьютеров обвинят в измене Родине, а Анатолий Чубайс будет объяснять нам, что во всем мире защищают национального производителя и возмущаться позицией тех, кто говорит: «Пусть они сначала отменят басманное правосудие, а потом мы построим инновационную экономику».

Что же касается «модернизации», к которой призывают Медведев, Юргенс, Чубайс и пр., то, по моим представлениям, речь идет не о модернизации, а о попытке построить — в условиях сырьевой экономики и вторичного закрепощения населения — свою собственную откатную базу и свою собственную сеть клиентов — отличную от откатной базы и клиентской сети Сечина, Тимченко, братьев Ковальчуков и пр., на которую опирается Владимир Путин.

Попытка эта заведомо обречена на провал, потому что в условиях сырьевой экономики совокупное количество откатов при экспорте нефти и газа заведомо превыщает совокупное количество откатов при выделении денег на «высокотехнологические компании». И, соответственно, административный вес элиты, сидящей на нефти и газе, всегда превысит административный вес элиты, сидящей на «высоких технологиях».