Три легких пьесы

Легкий и ироничный триптих Рюсукэ Хамагути — настоящий подарок всем любителям того специфического жанра обманчиво примитивной драмы, в котором когда-то работал Анатолий Эйрамджан, а после — американские мамблкорщики и Хон Сан Су. Снятый с применением крайне ограниченного арсенала выразительных средств (главное из них — резкий, артикулирующий зум и обезоруживающе наивный саундрек) фильм кажется сборником умеренно смешных анекдотов. Но незамысловатые вроде бы зарисовки из жизни простых людей получают изысканную и в то же время простую структуру благодаря метаконцепту — идее случая, совпадения, судьбоносной ошибки, которая и служит тут двигателем сюжета.

В первой новелле колесо фортуны только раскручивается — возвращаясь с фэшн-съемок, две девушки начинают обсуждать своих парней — и одна вдруг понимает, что подруга закрутила роман с ее бывшим. Высадив подругу у дома, она разворачивает такси и мчится к нему, в уже опустевший к этому часу офис, чтобы устроить спектакль любви (парень не очень-то ведется на ее признания). Шоу нарушает появление внезапно вернувшейся за забытыми вещами секретаршей.

Тема неуместного поведения на рабочем месте и нежелательного свидетельства вовсю раскручивается в центральной новелле. Этот сюжет — самый смешной, актуальный и — в каком-то смысле даже заряженный социальной критикой. Хотя Хамагути, очевидно наследующего Чехову (его новый трехчасовой фильм посвящен исключительно работе героя над постановкой «Дяди Вани») вовсе нельзя заподозрить в политической ангажированности — скорее, он просто легкий мизантроп и внимательный наблюдатель. Короче, здесь великовозрастная замужняя студентка, состоящая в тайной связи с двоечником, поддается на уговоры любовника и соглашается участвовать в шантаже принципиального преподавателя литературы, который не хочет тянуть неуспевающего. По плану женщина должна заявиться в кабинет преподавателя, закрыть за собой дверь (что само по себе сегодня уже является поводом для увольнения) и завести разговор о его новом романе, недавно получившем премию Акутагавы. Роман полон порнографических сцен, и, обсуждая их, она надеется спровоцировать жертву на харассмент — ну и записать все происходящее на диктофон.

Центральным гэгом тут становится комедия с закрыванием и открыванием двери. А настоящим содержанием — рассказ писателя о своем методе: тут поборники новой нравственности, возможно, с удивлением откроют для себя предельную скуку и асексуальность секс-контента для его создателей. Теория подтверждается наглядно — во время чтения самых горячих страниц романа лицо писателя выражает лишь вежливое участие. Зловредная случайность, впрочем, и тут вторгается в ход сюжета — перепутанные адресаты имейлов делают то, чего не могла добиться злая воля человека.

Третья новелла оказывается вершиной формального метода Хамагути, которого, очевидно, интересует феномен перформативности, изучение регистров искренности и притворства. В нем две женщины, встретившиеся на мосту во время цифрового апокалипсиса (буря компьютерного вируса, которая перепутала адресатов мейлов в предыдущей новелле, тут уже привела к полному отключению интернета: например, в обиход снова вошли dvd) принимают друг друга за бывших одноклассниц. Поведав друг другу о своих заветных чувствах (одна была еще в старших классах практически открытой лесбиянкой, другая была в нее тайно влюблена, но не решилась приблизиться и в итоге вышла замуж и родила сына), они вдруг обнаруживают, что обознались. Неловкость удается преодолеть реэнактментом — обе решают разыграть встречу заново — так, как если бы они действительно были знакомы. Увы, языковой барьер не дает в полной мере оценить этот актерский этюд.

Этой весной «Случайность и догадка» получила Гран-при в Берлине. Надо сказать, что по причине коронакризиса фестивальный конкурс был не то что убойным — но и без скидок на ограничения пандемии фильм Хамагути кажется изящным и ладным примером тихого камерного кино, которого так не хватает в нашу эпоху суперблокбастеров франшиз; пандемия, скорее, расчистила ему дорогу к призам, чем сделала скидку. Ну а релиз фильма в России тем более уникален, что современное японское кино вообще редко попадает в наш прокат, за исключением аниме и фильмов каких-то совсем раскрученных авторов типа вездесущего Хирокадзу Корээды. Конечно, в сегодняшней Москве этот мир опрятно одетых тонко чувствующих людей кажется почти вымышленным, а разговорное кино в субтитрах всегда производит сюрреалистический эффект — но сочетание внутреннего сдержанного трагизма и легковесной эскапистской формы и составляет магию кино Хамагути. Кстати, рассказ самого режиссера о фильме вы можете прочесть тут.

В широкий прокат «Случайность и догадка» выходит 23 сентября, а 21 сентября пройдет ее предпремьерный показ в кинотеатре Garage Screen.