Священномученик Александр Телемаков

Гонения советской власти на Русскую церковь были таковы, что не то что сказать о своей вере, но даже молча следовать ей было подвигом. Прославленные в лике святых новомученики и исповедники не поступились ничем: верили, молились и безропотно шли на свои голгофы.

«Полит.ру» вспоминает тех, кто отдал свою жизнь за веру и чьими молитвами жива Русская церковь — даже если кроме имени до нас почти ничего не дошло.

Публикации подготовлены Кириллом Харатьяном (включен российскими властями в реестр иностранных агентов).

Священномученик Александр Телемаков

Александ Телемаков — сын чиновника, служившего в государственном казначействе в городе Сызрани Симбирской губернии. В 1890 году 20-летний Александр Телемаков окончил Симбирскую духовную семинарию и был назначен псаломщиком в симбирский кафедральный собор. С 1891 г. был определен учителем в местной школе.

Летом 1893 г. женился, в семье родилось девять детей. 8 сентября 1893 года был рукоположен во священника ко храму в селе Мариаполь Карсунского уезда Симбирской губернии. В начале октября 1897 г. назначен настоятелем храма Рождества Пресвятой Богородицы села Коржевка.

В год приезда в Коржевку о.Александра в селе было 469 дворов и около 2,5 тысяч жителей. При храме с 1891г. действовала церковноприходская школа, заведующим которой и стал сразу по приезде в село отец Александр. В этой же школе о.Александр преподавал Закон Божий. Одновременно стал законоучителем в местной земской школе. До 1908 г. избирался членом Совета по 6-му Карсунскому благочинному округу.

В 1908 году он был назначен служить в храм в селе Чумакино Карсунского уезда, где прослужил до ареста. Став священником, он преподавал Закон Божий в церковноприходских школах и в школе грамоты. В том же году отец Александр был назначен благочинным 6-го округа Карсунского уезда, переименованного при советской власти в Инзенский район.

В хозяйстве Телемаковых были и лошадь, и корова, собственный деревянный дом с 15 десятинами земли — жили небогато, но и не бедствовали.

В 1925 г. священник был лишен избирательных прав как «служитель культа». Потом у батюшки отобрали землю, оставив многодетной семье всего две десятины, за которые сельсовет наложил на о.Александра непомерно высокий налог. За неуплату этого налога в 1928г. священника «раскулачили», отобрав у него и землю, и собственный дом со всеми надворными постройками, и лошадь, и корову. Семья священника осталась без средств к существованию (доходы от служения в церкви были мизерные) и переселилась в церковную сторожку. Искусственно созданный в начале 1930-х годов голод в Поволжье унес матушку. Дети стали покидать родной дом и уезжать в города.

Зимой 1932 года в Средневолжском крае на территории бывшей Симбирской губернии было начато дело «об организации реакционных ячеек из числа церковных активистов тихоновского толка в селах Инзенского и Чамзинского районов Средневолжского края». Вместе с другими 25 февраля 1932 года был арестован и заключен в тюрьму в городе Сызрани и отец Александр Телемаков.

Всех арестованных обвинили в том, что они «проводили нелегальные сборища для читки поучений черносотенного характера, книг Сергея Нилуса, а также староцерковно-монархических книг (Библии, житий святых, Иоанна Златоустого и т.д.), используя для этой цели религиозные предрассудки крестьянских масс и проработки прочитанного в духе его преломления к настоящему времени».

На допросе отец Александр сказал: «Я лично, кроме работы по укреплению христианской веры и защиты Церкви, никогда никакой работой не занимался... Проводимые сборища... я отношу за их усердие — не удовлетворяясь служением в церкви, они считали необходимым помолиться на дому, собравшись группой».

7 апреля 1932 года тройка ОГПУ приговорила отца Александра к пяти годам заключения в концлагерь, которое той же тройкой было заменено на пять лет ссылки в Северный край, и отец Александр был отправлен в Архангельскую область, в Белбалтлаг.

В конце 1934 г. был досрочно освобожден из заключения по болезни, вернулся из ссылки в село Чумакино, то, хотя храм был закрыт, жители не оставляли надежды возобновить в нем богослужения. Возвращение священника вселило в них надежду добиться открытия храма. В это время была принята новая конституция, в которой было заявлено о лояльном отношении государства к Церкви, и в связи с этим было отменено поражение в гражданских правах священников.

Прихожане обратились за разрешением на открытие храма к председателю сельсовета. Тот дал согласие, но с условием, что они выплатят финансовую задолженность за все годы, что храм был закрыт. Этой задолженности набралось 1132 рубля, и председатель был уверен, что обнищавшее население не сумеет собрать нужную сумму. У крестьян таких денег действительно не было, и они стали собирать сельскохозяйственные продукты, которые специально уполномоченные от них люди продавали, и так постепенно набрали всю сумму. На праздник Крещения Господня, 19 января 1937 года, было совершено первое богослужение, и в течение месяца службы совершались по воскресным дням. И тогда председатель сельсовета 21 февраля распорядился закрыть храм, запретив верующим собираться вместе для решения приходских вопросов. Но и после закрытия храма священник продолжал крестить и совершать по необходимости требы в домах прихожан, а дома служил.

4 марта прихожане обратились с заявлением об открытии храма в райисполком, но ответа на это заявление не получили, а когда попытались дозвониться до начальства по телефону, то им отвечали, что начальник вышел, надо позвонить позже, — и так без конца. Наконец в храм пришел из сельсовета техник для осмотра состояния здания храма, чтобы найти причину его не открывать, и передал слова председателя сельсовета, что «церковь одурманивает, а вы, члены церковного совета, являетесь вредителями советской власти, врагами и возмутителями народа».

26 мая 1937 года члены церковного совета обратились с заявлением к заведующему приемом жалоб отдела по религиозным культам, в котором они, изложив историю всех притеснений со стороны председателя сельсовета и все те оскорбления относительно верующих, которые тот себе позволял, написали, что в их селе, согласно последней переписи, проживает тысяча сто семьдесят восемь душ обоего пола, а число неверующих среди них всего тридцать человек. «Члены церковного совета, — писали они, — снимают с себя незаслуженную грязь и просят комиссию, заведующего приемом жалоб рассмотреть наше заявление, все изложенные недостатки устранить и разрешить богослужение в нашей церкви... Известить по адресу о результатах и движении неуклонно покорной просьбы, в особенности стариков и старух».

Но и это письмо осталось безответным. В августе 1937 года, в связи с указом правительства о начале массовых арестов верующих, секретарь местного райкома коммунистической партии потребовал от сотрудников НКВД, чтобы они установили, откуда верующим стали известны материалы переписи, — «сведения не подлежащие оглашению».

24 декабря 1937 года отец Александр был арестован и заключен в тюрьму в городе Ульяновске. Следователь спросил священника, занимался ли он без разрешения сельсовета богослужениями в церкви, а после ее закрытия совершал ли религиозные обряды нелегально у себя дома. Отец Александр ответил, что, действительно, служил без регистрации в районном совете, но согласие на эти службы было дано сельсоветом; а что касается службы дома, то он служил для себя.

— Следствием установлено, что вы вели контрреволюционную агитацию против конституции, что она существует только на бумаге, выступали против выборов в Верховный Совет... Признаете ли себя в этом виновным? — спросил следователь.
— Против конституции и против депутатов Инзенского округа я ничего не говорил. Виновным себя в этом не признаю.

Из обвинительного заключения по делу: «Телемаков, будучи без определенного места службы, и будучи недоволен существующим советским строем, вел усиленную агитацию за богослужение. Без ведома соввласти, без регистрации в РИК самочинно служил в церкви, у себя дома, крестил детей, с его подачи церковный совет писал жалобы в центральные органы».

29 декабря 1937 года тройка НКВД приговорила отца Александра к расстрелу.

Расстрелян 19 февраля 1938 года в Ульяновске и погребен в безвестной общей могиле.