Вы и убили

Франтишек Калина (Иренеуш Чоп) уехал из Польши в Америку еще в начале 80-х. Поселился в Чикаго, женился, завел детей. «Работать отвык, наверное, в своей Америке?» — подкалывает младший брат Юзеф (Мачей Штур). «Какое там! То асбестовый завод, то снос домов, за копейки на жидов работал — они поляков эксплуатируют безбожно. Своих-то они берегут. Говорят, у тех, кто с асбестом работает, рак развивается», — горько отвечает Франти.

Этим интересным диалогом начинается новый фильм Владислава Пасиковского (сценарист «Катыни» Вайды), в 90-х снявшего несколько мощных жанровых картин о тотальном посттравматическом синдроме у польских мужчин. К финалу понимание героем еврейско-польских отношений несколько изменится. В родное село эмигрант вернулся как раз из-за брата: от того удрала жена с детьми, причем именно к нему, Франтишеку, в Чикаго — бежала она как можно дальше от этих мест. Оставаться тут и вправду не хочется: брата Юзеф встречает с топором в руке, тем же вечером в окно дома прилетает камень, местные подозрительно недружелюбны. Дело в том, что Юзеф тащит со всей округи старые еврейские надгробия, давно пущенные деревенским населением на булыжники для дорог и площадей, — да так самоотверженно, что все вокруг его уже успели возненавидеть. Не за порчу общественного имущества, разумеется, но за раскорчевывание самой памяти о том, что когда-то здесь жили, а главное — погибли, евреи.

Этой забытой, стертой из памяти, но так и не залеченной травме «Колоски», в общем, и посвящены. Куда и, главное, как исчезли все евреи из местечка под названием Едвабне (название населенного пункта в фильме вслух не произносят — но вдохновлены «Колоски» именно случившимся здесь в 1941-м)? Сколько немцев квартировало в селе? Кто подносил факел к хате, в которую согнали местных евреев? Почему никто из жителей села ничего не помнит — а на вопросы предпочитает отвечать замахом кулака, лопаты или топора? Почему, наконец, у всех здесь такие безобразные, будто проклятые самой историей, рожи?

Ответы, которые дает Пасиковский, шокирующе нелицеприятны. Более того, как он четко показывает в жестоком финале, антисемитизм жив тут и сейчас, когда все еврейские дома уже давно заняты жавшимися до войны по болотам крестьянами-католиками. Неудивительно, что после выхода фильма в Польше разгорелся скандал — признавать, что Холокост часто осуществлялся своими силами, в стране с мощными националистическими настроениями попросту рискованно (автор первого научного исследования о событиях в Едвабне историк Ян Томаш Гросс в Польше и не показывается).

Но больше всего взбесила польских традиционалистов, конечно же, та форма, в которой Пасиковский подает эти явно не развлекательные мысли. «Колоски» — не унылая публицистика и не кислая политинформация, ведь давно замечено, что по-настоящему действенный разговор о фашизме может проходить только в жанре комических куплетов. Фильм и начинается как комедия: не успев приехать на родину, герой в лучших традициях слэпстика получает веткой по лбу, за этим следует галерея деревенских типажей, каждый из которых будто бы перекочевал сюда из «The Three Stooges», а в той яростности, с которой население села противится правде, не может, в свою очередь, не ощущаться горькая комичность. Немало здесь и от вестерна — как минимум сама сюжетная схема с героем, чужаком и правдорубом поневоле, вдруг обнаружившим себя на тропе войны с хранящим страшную тайну населением маленького городка. Но в целом «Колоски» оказываются, конечно же, хоррором: память о грехах отцов в своих героев режиссер буквально вколачивает гвоздями, да так лихо, что эту боль чувствует и зритель. Да, это не деликатный призыв к гуманизму — а безапелляционный тарантиновский exploitation. Но приходится признать, что шоковая терапия работает. По крайней мере, после «Колосков» фотографии дедов и прадедов в жупанах уже ни одному зрителю не покажутся пасторально-ностальгическими.