Священномученик Иоанн Стрельцов

Гонения советской власти на Русскую церковь были таковы, что не то что сказать о своей вере, но даже молча следовать ей было подвигом. Прославленные в лике святых новомученики и исповедники не поступились ничем: верили, молились и безропотно шли на свои голгофы.

«Полит.ру» вспоминает тех, кто отдал свою жизнь за веру и чьими молитвами жива Русская церковь — даже если кроме имени до нас почти ничего не дошло.

Публикации подготовлены Кириллом Харатьяном (включен российскими властями в реестр иностранных агентов).

Священномученик Иоанн Стрельцов

Иван Стрелцов — сын псаломщика села Гридино Бронницкого уезда Московской губернии. 16-летним, в 1888 году окончил Коломенское духовное училище, а в 1894 году — Московскую духовную семинарию. Женился, у него было трое детей.

24 августа 1898 года он был рукоположен во священника ко храму Рождества Пресвятой Богородицы в селе Кузовлеве Бронницкого уезда. В 1922 году был назначен настоятелем Вознесенской церкви в селе Рыблове того же уезда и здесь прослужил до своего ареста в 1937 году.

В 1929 году власти потребовали от отца Иоанна уплаты 1200 рублей, рассчитывая, что после лишения имущества священнику нечем будет платить налоги, и он по этой причине прекратит служение в храме. Церковный совет организовал сбор средств среди верующих на уплату налога, после чего священник был арестован и приговорен к трем годам ссылки по обвинению в том, что он якобы обманом собрал средства для уплаты налога. По окончании срока ссылки он вернулся в село и продолжил служение.

28 ноября 1937 года был арестован по обвинению в «контрреволюционной агитации погромного характера». Свидетельствовал против него, в частности, и председатель сельсовета в Рыблове.

— Следствию известно, что вы, будучи враждебно настроены к партии и советской власти, систематически проводили тайные сборища у себя в доме, на которых обсуждали вопросы вашей контрреволюционной деятельности. Следствие требует от вас сказать, кто посещал вашу квартиру, как часто и какие обсуждались вопросы.
— Никаких тайных сборищ у меня дома не было.
— Что вы говорили председателю сельсовета в августе 1937 года, когда обращались в сельсовет за разрешением на проведение крестного хода?
— В сельсовете я действительно был и с председателем говорил, но только по поводу разрешения служить в нашей церкви диакону из Бронниц. Других разговоров не было.
— Следствию известно, что вы в августе 1937 года в беседе с председателем сельсовета вели контрреволюционный разговор по поводу советской конституции. Вы подтверждаете это?
— Нет, не подтверждаю.
— Вам зачитывается протокол допроса председателя сельсовета. Подтверждаете ли вы его показания и признаете ли себя виновным?
— В сельсовете я был, с председателем вел разговор, но не о конституции, а о разрешении службы диакону, как я уже показывал выше. Поэтому показания председателя сельсовета я не подтверждаю и виновным себя не признаю.
— Что вы говорили против займа члену комиссии? Вам зачитывается протокол его показаний. Следствие требует рассказать откровенно, как и где вы вели контрреволюционную агитацию против займа и признаете ли свою виновность в этом?
— Я действительно вел с ним разговор о займе, так как он предложил мне подписаться, но так, как показывает свидетель, я не говорил. Я тут же по его предложению подписался на заем.
— В чем вы признаете себя виновным?
— Ни в чем виновным себя не признаю, враждебным я против советской власти не был и агитации против советской власти не проводил.

3 декабря 1937 года тройка при УНКВД СССР по Московской обл. приговорила отца Иоанна к десяти годам заключения в исправительно-трудовом лагере.

Скончался 14 марта 1938 года в исправительно-трудовом лагере в Амурской области и был погребен в безвестной могиле.