Марк Захаров — о знаменательных и разнообразных явлениях нашей светлой действительности, омраченной «отдельными недостатками»

Марк Захаров — о знаменательных и разнообразных явлениях нашей светлой действительности, омраченной «отдельными недостатками»

Особенно интересны массовые заседания в высших сферах, когда верховная власть говорит, что больше так работать нельзя и что теперь настала наконец долгожданная пора работать лучше и даже эффективнее. Интересно, как ближайшие сподвижники заметно омрачаются и думают: «Как же мы сами до этого не додумались?», записывают эту новость, кивая головами, — как это, дескать, амбициозно, своевременно, хотя и абсолютно неожиданно. Иные сподвижники от волнения даже записать эту мысль не в силах, и им остается только окаменеть и как бы задуматься. А у некоторых даже сил не хватает, как бы задуматься, и они с ужасом, потупя взор, ждут: не вступит ли с ними верховная власть в дискуссию с заранее известным персональным завершением?

Интересно, как происходит переоценка наших прежних генсеков. Несмотря на неожиданно возникшую любовь нашего народа к героическому брежневскому времени и к самому Брежневу, с его ораторским своеобразием, — все-таки стоит воздержаться от показа документальных кадров с его историческими выступлениями. Об этом эффекте восприятия хорошо знали древние властители, больше всего опасаясь показаться смешными. Думаю, что поэтому высшие эшелоны власти опасаются сегодня награждать друг друга орденами и медалями. В этом смысле образ Брежнева дисциплинирует высшее руководство страны. О разного рода комедийных последствиях в поведении генсеков всегда задумывались и самые умные советские цензоры. Придя к власти, Хрущев, как известно, вскоре полетел с визитом через многие страны в Индию, и тотчас был запрещен к прокату анимационный фильм «Лягушка-путешественница». Более того, детская книжка того же названия была изъята из продажи. Что правильно.

Я старательно обхожу злободневные вопросы культурной сферы. Вопросы здесь до предела неоднозначны. О своей собственной режиссуре могу сказать просто: мечтается на досуге поставить оперу Чайковского «Евгений Онегин», причем я бы не ограничился появлением Татьяны и Ольги в купальниках, как это сделал мой давний знакомый режиссер Жолдак при постановке оперы в Финляндии. Я бы лично выпустил героинь Пушкина топлес, чтобы обострить оперу, тем более что сцена дуэли Онегина и Ленского мне видится как перестрелка на минометах. А престарелого Гремина играли бы два карлика, чтобы подчеркнуть неоднозначность образа.

Вообще, оперная режиссура переживает сейчас свое второе рождение, и я с интересом изучаю партитуры Верди, Моцарта, Чайковского, Бородина на предмет их решительного сокращения. Переизбыток нотных знаков огорчал еще советских людей и их руководителей. И я чувствую, как прежние коммунистические традиции стучатся в окна современности. В памяти интеллигенции еще сохранились отголоски постановлений ЦК КПСС и выступлений Жданова. Хотя он и был монстром, но умел играть на фортепьяно простенькие мелодии, понятные для гостей Ближней дачи. Радостно, что сейчас готовится новый вариант гимна, потому что прежняя хоровая запись для молодежи из дальних регионов была замысловата и далека от танцевальных ритмов. Молодежь должна наслаждаться искусством — поэтому пришлось раскрашивать и частично сокращать телесериал «17 мгновений весны». Сейчас главное в кинематографе — чтобы фильмы для молодежи были патриотическими. Причем отличить патриотическое высказывание в искусстве от непатриотического — подчас весьма затруднительно. И еще очень важно, чтобы новые фильмы были для ветеранов не обидными.

Я общался и дружил с Борисом Васильевым, Василём Быковым, Виктором Астафьевым. Их объединяло то, что они были ветеранами и вместе с тем умными людьми. Вероятно, теперь остались в живых другие, которые якобы постоянно требуют обязательного следования сталинским историческим мифам. Что правильно. Но я в это не верю. Они тоже умные.

Хватит с нас протонов

Хочется вернуться к самой интересной теме — новому, окончательному учебнику по истории. Логично будет написать такие же новые учебники по другим наукам, включая квантовую механику и ядерную физику. Элементарных частиц сегодня на учете состоит столько, что потребность в открытии новых мне представляется излишней; народу, в особенности нашему, это не кажется первоочередной, приоритетной задачей. Правильнее в связи с непростой обстановкой в стране остановиться на сегодняшнем количестве фотонов, протонов и разного рода гамма-излучений. Более того, специальным постановлением я бы закрепил достигнутое — как окончательное и предложил бы добиться в фундаментальной физике инновационной оптимизации. То есть значительной экономии средств.

Если историю считать наукой (а на этом будут настаивать оставшиеся в стране историки), следует остановить авторов, которые постоянно открывают новые подробности в событиях Великой Отечественной войны. Нет такой надобности! Это дал понять всем маршалам и генералам сам «отец народов». Он категорически запретил им делиться воспоминаниями о войне, и в особенности о первых ее месяцах. Он вообще не хотел вспоминать и анализировать Вторую мировую. И были на то серьезные основания. Не удалось полностью завоевать Европу. И сопоставление наших и германских потерь вносило смуту в незрелые умы. Но главное «искажение истории», конечно, связано с предвоенной политикой СССР. Находятся отдельные отчаянные авторы, которые требуют рассекретить спецархивы, связанные с событиями 1939—1941 годов. И даже без архивов они пытаются анализировать предвоенную ситуацию. Некоторые даже желают познакомиться с перепиской Сталина с Гитлером. Я бы тоже прочел ее с интересом.

Однако среди патриотически настроенных граждан, руководителей центрального телевидения и наших проверенных историков достигнуто долгожданное взаимопонимание, что было ошибочным в деятельности «отца народов», а что было менеджерски-просветленным, отцовским и благодатным. Когда столько света на фоне отдельных недостатков, некоторым артистам и режиссерам, в особенности на телевидении, хочется заново представить зрителям этот родной и противоречивый образ. Никому почему-то не хочется еще раз подробно и серьезно заниматься Гитлером: в современной Германии рассказали о нем исчерпывающе.

Наш знаменитый драматург Евгений Шварц тоже рассказал о Драконе очень справедливо: когда свирепствовала эпидемия чумы, Дракон, дыхнув на озеро, вскипятил его, и весь город пил кипяченую воду, спасаясь от болезни. Он вообще провозглашал заботу о простом человеке. Драматург знал или догадывался, что Дракон-Гитлер был выдающимся национал-социалистическим политиком, демагогом, дипломатом, талантливым оратором, строителем автобанов, взявшим верх над многими претендентами на верховную власть в Германии. Он, кстати, отличался личной храбростью, когда шел под полицейские пули в первых рядах антиправительственной демонстрации. Есть повод для размышлений. Что правильно и полезно.

К сожалению, архивариус Шарлемань испортил пьесу Шварца, предрекая напоследок: «Зима будет долгой». Но в каком смысле? Если это касается нас — в это не хочется верить, особенно в праздничные дни, которые мы постоянно переживаем.

Очень интересно сегодня было бы найти нормального человека, который в течение месяца-двух рассказал бы (разжевал бы для пенсионеров) в ежедневной телепрограмме преимущества новой пенсионной реформы. Население, как известно, стареет. Скоро численность людей пенсионного, и особенно предпенсионного, возраста будет доминировать. Стариков, которые поняли и подсчитали бы собственную пенсию, сверив ее с данными «Фейсбука» и «Твиттера», стоило бы записать в группу людей с особо просветленными мозгами. Их надо было бы беречь: они представляют национальное достояние, как тигры в забайкальской тайге.

Особенно впечатляет поручение военного министра — написать единую и окончательную историю российской армии. Мне кажется, что эта просьба невыполнима. Даже самые талантливые современные историки новой волны не смогут преодолеть идеологическое сопротивление по поводу «общепризнанных истин». «Общепризнанные истины» — наш крест, наше наказание.

Мы с первой Отечественной войной 1812 года только сегодня с огромным трудом более или менее разобрались. Правда, перипетии утонули в книжной лавине псевдоисторических поделок. О наших войнах как таковых первый маршал К.Е. Ворошилов говорил: «Мы не только умеем воевать, но еще и любим воевать». И Кутузов при тщательном и беспристрастном исследовании оказался неоднозначной фигурой, что не умаляет подвига русской армии и наступательной доктрины Александра I. И совсем непатриотическим событием кажется нам теперь сдача Москвы и преступное сожжение красивейшего города планеты. И главное — неисполнение приказа императора Александра Павловича уничтожить остатки великой армии Наполеона при Березине. Конфронтация императора и Кутузова стала восприниматься по-новому. (Может быть, в связи с взятием Берлина советскими войсками в 1945 году.) Император Александр I своим Священным союзом против революций заложил отдаленные основы Европейского сообщества. Более того, я предполагаю, что идеи Объединенных наций (ООН) в какой-то степени — развитие идей русского монарха.

Ирония, которая сама, без спроса влетает в мои абсурдистские мозги, кажется мне не всегда уместной, но что делать?! Даже новостные программы кажутся мне сочинением комедиографа. Они — хотелось бы того или нет — вызывают стойкий комедийный эффект. Иногда эффект черной комедии.

Интересен репортаж, рассказывающий, как двое полицейских вошли в вагон, чтобы разнять дерущихся, а дерущиеся сразу помирились, отобрали у стражей порядка табельное оружие и заперли их в туалете. Естественно, были наказаны работники железнодорожного ведомства, был вынесен укор в адрес представителей РЖД. Что логично (!).

Изумляют подробные репортажи из операционной: кровавые, пульсирующие внутренности и сосредоточенная работа хирурга во славу Божью. Мы и так без кровавых подробностей верим лучшим хирургам страны, мы только не верим в надежность второго и третьего эшелонов медработников. И сомневаемся в самой системе теперешнего здравоохранения. Вспомните, как долго мы кувыркались с ценами на иностранную магнитно-резонансно-томографическую аппаратуру. Но это, как раз, неинтересно.

Ставка на дебилизацию?

Самое интересное из устрашающих явлений — это, конечно, сериалы. Превозмогая корпоративную этику, скажу честно, что многие небезосновательно видят в них злой умысел. Якобы к демографическим проблемам добавляется еще и ставка на всеобщую дебилизацию населения. Правильно здесь только то, что финальные титры проносятся на сумасшедшей скорости, и кто причастен к безобразию, неизвестно.

Не буду скрывать, что сегодня по-настоящему интересным является только документальный кинематограф. Здесь я полностью согласен с Э. Лимоновым. Показ по телевидению нового документального фильма — всегда событие. Великолепны фильмы режиссера Алексея Денисова о героическом исходе Русской армии из России. Здесь необходимо поблагодарить Никиту Михалкова за его закадровый текст. Это, по-моему, и есть патриотическое искусство.

В документальном кинематографе запечатлена, например, историческая значимость русских воинов, сражавшихся в 1914—1916 годах на территории Франции, их неоценимый вклад в спасение Франции в годы Первой мировой войны. Это интереснейшая страница нашей истории, ранее малоизвестная, а точнее — выброшенная большевистскими историками из памяти народа.

Интересного в нашей жизни становится больше. Интересно наблюдать за тем, как разнообразна театральная жизнь. Каков диапазон современных сценических сочинений. Кто хочет сказать, что время коллективного творчества в русских психологических репертуарных театрах ушло и началась эпоха тотальных комнатных спектаклей? Кто бы ни сказал — я этому не поверю. Впрочем, теперь этот вопрос стал очень злободневным. И интересно стало само время, в котором мы живем.