Казаки и илоты

Когда в Мосгордуме появится первый таджик

Каждый раз, когда в России где-нибудь проходят очередные выборы, раздается всеобщий и яростный стон разочарования со стороны прогрессивной общественности. Мол, опять исход был предопределен заранее, и снова нам начальство избрали бабушки, соблазненные дешевым печеньем. А между тем винить во всем следует в первую очередь себя. Давайте для начала осознаем простой и непреложный факт — в России действует система внутреннего апартеида, которая делит все податное население на две неравноправных категории. На спартанцев и илотов, на полноправных граждан полиса и метеков, на «казаков» и «иногородних», короче — на местных и мигрантов. Имя этой системе — институт прописки.

Изобретен он был еще в советские времена, но в наше время наполнился совершенно иным содержанием, создав категории «полноправных граждан по рождению», «тех, кому по карману купить квартиру в городе-миллионнике» и всех остальных, у которых никаких политических прав нет и не предвидится. То есть прописка заодно стала играть роль имущественного ценза. Давайте посмотрим, как это работает на примере последних московских выборов.

По данным Мосгоризбиркома на территории Москвы и присоединенных к ней поселений, по состоянию на 1 июля 2018 года проживают 7 202 493 избирателя. Реальное население московской агломерации составляет 21–25 миллионов человек, о чем мэр Собянин рассказал в ходе последнего Московского урбанистического форума нынешним летом. Как следует понимать эти цифры? Большинство не попавших в списки избирателей — это вполне сознательные взрослые люди, которые приехали в Москву в поисках лучшей доли, но так и не смогли заработать на покупку квартиры, вместе с которой и даруется вожделенная прописка, делающая мигранта полноправным гражданином полиса. И та же самая ситуация на выборах в Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, Калининграде, Казани, Новосибирске и в других городах, являющихся конечными точками миграционных потоков.

Это противоречит самой логике демократии.

Современная демократия — это, прежде всего, «государство налогоплательщиков», в котором тот, кто зарабатывает и покупает, давая возможность заработать другим, — тот и голосует.

Ну а в России не только работающие здесь иностранцы, но и уроженцы других регионов фактически лишены избирательных прав. То есть на бумаге эти права у них есть — «по месту прописки», а значит, чисто формальные. Ибо какой смысл инженеру технической поддержки Василию, переехавшему в Москву из маленького городка в 100 км от Уфы, возвращаться к себе домой чтобы проголосовать за депутатов местного ЗакСа и местного мэра? Во-первых, билет стоит денег, а во-вторых, зачем ему голосовать там, если он живет и работает здесь? Если он кормит и одевает москвича, отдавая ему половину зарплаты за съемную квартиру, покупает в московских магазинах, выплачивая НДС, и работает на московскую фирму, которая тоже платит часть налогов в местный бюджет?

Давайте сравним наш прописочный апартеид с тем, как работает система наделения избирательными правами внутренних мигрантов ну, скажем, в США. Гражданин Vasya K., перебравшийся из штата Орегон в штат Вашингтон, должен выдержать установленный местным законодательством ценз оседлости. Верхняя планка этого срока, к слову, ограничена федеральным законом и составляет не более 30 дней.После этого полноправный гражданин Vasya идет в местную мэрию, полицию или в любой другой уполномоченный орган власти и подает заявление на включение в список избирателей. Все. Кстати заодно он получит и право быть избранным, что не менее важно.

В России подобный порядок действует только в 20 регионах (ключевые Москва и Санкт-Петербург в их число не входят), устанавливается решениями местных ЗакСов и никак не прописан в федеральном законодательстве. Но забавнее всего то, что ни на протестных митингах 2012 года, ни позднее требование предоставить избирательные права внутренним мигрантам не выдвигалось. Видимо, голоса наиболее активной части избирателей оппозиции без надобности.

Давайте заодно скажем и пару слов о тех, с кем чаще всего ассоциируется само понятие «мигрант». То есть о людях, приезжающих к нам из других стран, чтобы выполнять за нас тяжелую, непрестижную и низкооплачиваемую работу. Они точно так же арендуют здесь жилье и покупают в магазинах еду и одежду — то есть вносят свой вклад в региональный ВВП. Их усилиями воздвигаются большие стройки местного и федерального значения. И что же? Точно так же они не имеют права голосовать, а их интересы никак и никем не представлены в региональных законодательных собраниях.

Вы находите такой порядок вещей справедливым? В таком случае вам следует перестать называть себя «демократом».

Потому что весь остальной мир идет по пути предоставления права голоса постоянным резидентам — это, к примеру, такие страны, как Италия, Финляндия, Албания, Норвегия и Швеция. На уровне Евросоюза действует принятое в 1992 году Соглашение об участии иностранцев в общественной жизни на местном уровне.

У нас это участие допускается исключительно на основании частных соглашений между отдельными странами. На сегодняшний момент участвовать в выборах в органы местного самоуправления в России могут граждане Белоруссии, Туркменистана, Казахстана и Кыргызстана. И то об этом праве их стараются не информировать, за их голоса никто не ведет борьбу, поэтому число иностранных избирателей, голосующих в России, ничтожно — от 20 до 30 человек.

Оппозиции, по крайней мере той ее части, что еще пытается играть на «системном» поле, стоит задуматься о расширении своей социальной базы. Внутренние и внешние мигранты — это люди находящиеся на «переднем краю» экономики, на собственной шкуре чувствующие ее диспропорции. При этом их интересы никем и никак не учитываются, а вся риторика избирательных кампаний направлена исключительно на «коренных москвичей» или «петербуржцев».