Цифры потерь, которые нам сообщают, не имеют отношения к этой войне Мы публикуем две фотографии. Обе сделаны тайно. В Чечне такие снимки делать запрещено. Тут же засветят пленку. Окраина Старопромысловского района Грозного. Первый снимок...

Ц

ифры потерь, которые нам сообщают, не имеют отношения к этой войне

Мы публикуем две фотографии. Обе сделаны тайно. В Чечне такие снимки делать запрещено. Тут же засветят пленку.

Окраина Старопромысловского района Грозного. Первый снимок сделан 31 декабря 1999 года. Солдат-срочник (нам врали, что будут воевать только профессионалы) из 21-й Софринской бригады внутренних войск узнал в погибшем своего друга. Друга достала пуля снайпера.

Один генерал с экрана телевизора с гордостью заявил, что в эти дни штурма Грозного федеральные войска не потеряли ни одного танка. Видимо, он хотел сказать, что за пять лет, прошедших с прошлого штурма, он научился воевать. Ему и в голову не пришло, что дело не в танках, а в людях, которые горели в них.

Второй снимок сделан там же неделю спустя — на Рождество. Официально боевые действия были прекращены по случаю исламского праздника Ураза-Байрам. Но война поставляет трупы без выходных. На снимке: тела бойцов екатеринбургского ОМОНа. Они погибли еще 27 декабря, заменив собой спасенные танки. Вытащить их удалось только одиннадцать дней спустя, обменяв на трупы боевиков.

По официальным сводкам, за последние дни этих потерь не было. Вообще у всех ведомств, воюющих в Чечне (Минобороны, МВД, внутренние войска, подразделения Минюста, ФСБ, ФАПСИ), — своя отчетность. Нам ни разу не сказали: сколько же погибло в сумме? Нам ни разу не дали «сводную ведомость». Всё прячется по разным сейфам. И на этих снимках — потери, которых не было в официальных сводках. Даже «Красная звезда» не публикует все списки.

Засекречивая фамилии павших — их предают.

Такое впечатление, что снова возник цензурный синдром Афганистана: «Мы не знаем, кто вас на эту войну послал». Смерть — личное дело?