Инвесторы и нестяжатели

Церковь еще не определилась с тем, как будет использовать имущество, подаренное ей государством

На прошлой неделе рабочая группа под руководством первого вице-премьера Дмитрия Медведева утвердила концепцию передачи в собственность церкви имущества религиозного значения, в первую очередь, земли и недвижимости. Тут же пошли разговоры:...

На прошлой неделе рабочая группа под руководством первого вице-премьера Дмитрия Медведева утвердила концепцию передачи в собственность церкви имущества религиозного значения, в первую очередь, земли и недвижимости. Тут же пошли разговоры: а не развернет ли Церковь после такого «подарка» широкую коммерческую деятельность? Не начнут ли духовники активно заниматься предпринимательством, позабыв о религиозных идеалах? Рынку недвижимости и вовсе грозили появлением нового крупного игрока. Благодаря пространным заявлениям ряда официальных лиц, вопрос приобрел вид сенсации. Но, как удалось выяснить «Новой», сенсации в большей степени дутой.

Закон

Согласно закону, имущество религиозного значения принадлежит государству, находясь в бессрочном, безвозмездном пользовании Церкви. После революции у Церкви отняли большую часть собственности, в том числе огромные земельные владения (православной принадлежало около 3 миллионов га, 200 тысяч - мусульманской конфессии, 50 тысяч - буддистам и еще несколько тысяч - католической церкви). Советского режима уже давно нет, а вопрос о статусе церковного имущества так и остался не решенным. Этот пробел правительство и хочет исправить, в частности, с помощью готовящегося законопроекта.

Теоретически новый закон может позволить Церкви начать коммерческую деятельность, если та пустит в оборот только что полученное имущество (которым теперь, согласно Конституции, сможет распоряжаться на свое усмотрение). Теория подкрепилась практикой: буквально месяц назад на прошедшем в Берлине в рамках «Дней русской духовной культуры» международном инвестфоруме председатель правления центра инвестиционных программ РПЦ Елена Шульгина заявила о намерении церкви заняться строительством. Названы были даже основные площадки: например, офисный центр на Пятницкой улице в Москве, жилой комплекс в Лазоревом проезде у Ботанического сада и другие. И это притом, что церкви имущества и земли в частную собственность еще никто не передавал. Задумались.

На таком фоне нынешний законопроект уже выглядит двояко. Подливая масла в огонь, своими опасениями поделилась с прессой начальник отдела политики управления государственным имуществом департамента имущественных и земельных отношений МЭРТа Ольга Соколова.

«Мы открываем широкие ворота для хозяйственной деятельности церкви,– сказала «Коммерсанту» Ольга Соколова.– Уже заранее придется согласиться с тем, что церковь станет отчуждать, распродавать приобретенное имущество и заниматься предпринимательством».

Корреспонденту «Новой» с Ольгой Соколовой из Минэкономразвития связаться не удалось. По словам представителя пресс-службы ведомства, она болеет и «пока неизвестно, когда придет в себя».

Отречение

С позицией чиновницы согласны далеко не все. Мы обратились к Ксении Чернеге, юрисконсульту Московской Патриархии, и она постаралась нас уверить в обратном.

«Расхожее представление о предпринимательской деятельности не совпадает с тем, которое установлено в законе, - рассказывает Ксения Чернега. - Согласно статье 2 ГК, - это деятельность, которая носит систематический, регулярный характер и имеет цели извлечения прибыли. Использование богослужебного имущества по не функциональному назначению прямо запрещено нашими уставами». По словам, Ксении Чернеги, все уставы православных церковных организаций составлены по единому образцу, и предусматривают запрет на коммерческое использование богослужебного имущества, сдачу его в аренду и «тем более на его продажу».

«Известно, конечно, что любой собственник может распоряжаться своим имуществом, как захочет, - говорит Чернега. - Но церковь руководствуется не только законами, но и канонами. У нас есть несколько канонических постановлений, прямо запрещающих продажу третьим лицам богослужебного имущества. Это рассматривается как кощунство и святотатство, а священники, которые этим занимаются, привлекаются к канонической ответственности».

Разговоры о том, что Церковь начнет «крупную коммерческую деятельность» на полученных землях Ксения Чернега назвала абсурдными.

«Земли по всей России находятся в безвозмездном пользовании, так как там расположен храм, который находится в безвозмездном пользовании, - сказала она. - А такое состояние запрещает застройку территорий. Если разрешается, то только религиозными объектами».

Юрисконсульт пояснила, что законопроект, готовящийся в МЭРТе, на земельные участки не распространяется. Предоставлены же они только для эксплуатации храмов. А их размеры не такие огромные, чтобы на них можно было возводить здания. «Государство же не передает землю в тех размерах, в которых она была до революции. Это не реституция. О каком строительстве вообще может идти речь?» - добавила она.

Если верить словам юрисконсульта, то Церковь физически не сможет претворять в жизнь никакие девелоперские проекты на той земле, которую она сегодня получает в качестве собственности от государства: площадь крайне мала. Тем более странным можно считать доводы о том, что РПЦ может стать «одним из самых крупных имущественных и земельных собственников». Даже статистически это очень трудно.

Комментируя сообщения о предстоящем строительстве офисных центров на Пятницкой улице при Свято-Троицком храме и в районе Свиблово в Москве под руководством председателя правления центра инвестиционных программ РПЦ Елены Шульгиной, Ксения Чернега выразила негодование.

«У нас в Москве нет ни одного земельного участка в собственности, - повторяет Чернега. - Можно оформить землю в собственность, только если в собственности находится храм, расположенный на этой земле. Она (Елена Шульгина – прим. ред.) не знает существующей практики. Настоятели храмов и благочинные в большом удивлении». По словам юрисконсульта, Елена Шульгина даже не переговорила с настоятелями храмов, выбрав именно эти куски земли для инвестиционных проектов, притом, что эти куски земли не находятся в собственности Церкви. «Я разговаривала с настоятелями, они в недоумении», - добавила она.Кстати, Елена Шульгина также является руководителем фонда «Святыни России», который призван решать задачи возрождения духовных святынь на территории России.

Двуголосие

Столь жесткое лобовое столкновение позиций не всякий раз увидишь и на предвыборных дебатах. Похоже, что в рядах самой РПЦ нет единого мнения о том, кем быть: инвесторами или нестяжателями.

Вопрос о том, какой именно вид предпринимательской деятельности Церковь считает для себя допустимым, а какой нет, остается по-прежнему неясным. Пока же церковники руководствуются пунктом 1 главы 2 федерального закона «О некоммерческих организациях», который звучит так: «Общественные и религиозные организации (объединения) вправе осуществлять предпринимательскую деятельность, соответствующую целям, для достижения которых они созданы». Какие именно цели подпадают под эту формулировку, порой очень сложно определить. Ответственность за имущественные вопросы в РПЦ несут имущественные комиссии при некоторых епархиальных управлениях, а также правящий архиерей, который организует контроль над этой деятельностью.

Не стоит забывать и оборотную сторону вопроса - этическую, морально-нравственную. А должна ли Церковь в принципе заниматься предпринимательством? Громкие былые скандалы, связанные с деятельностью РПЦ (беспошлинный ввоз сигарет и алкоголя под видом гуманитарной помощи в 1996-1997, нелегально производимые золотые изделия, квоты на рыбу и морепродукты, «оптимизация налоговых издержек»), немного «подмочили» репутацию этой организации. Вообще-то говоря, само понятие предпринимательства в отношении Церкви понимается довольно неоднозначно. Отсюда появляются различные толкования и разговоры о том, что Церковь может этим воспользоваться в целях получения прибыли.

Вполне очевидно, что пока деятельность церковных организаций не станет полностью прозрачной, так и будут звучать разные, порой грубо противоречивые доводы и нападки. Сегодня же единственная форма отчетности - это ежегодные епархиальные собрания, на которых говорят об итогах работы Церкви за год. А если уж все так любят обращаться к дореволюционному опыту РПЦ, то где мы видим богадельни, дома для престарелых, дома трудолюбия, сестер милосердия? Многим людям приходится за десять лет покупать себе «участок» на кладбище из-за высокой стоимости земли и недостатка площадей в черте города. Зато высшее духовенство по уровню обеспеченности материальными благами можно вполне отнести к политической элите.

Мнение участников рынка

Как ни странно, сами участники рынка недвижимости не переживают, что на их территории могут произойти серьезные изменения, связанные с приходом нового игрока.

«Как известно, РПЦ отделена от государства и вынуждена жить за счет собственных нерегулярных доходов, преимущественно за счет различного рода пожертвований, - говорит Андрей Бушин, директор Управления коммерческой недвижимости и девелопмента инвестиционно-девелоперского холдинга «МИЭЛЬ». – Если церковь получит имущество в собственность, у нее появится возможность самостоятельно планировать и вести полноценную хозяйственно-экономическую деятельность». По словам Андрея Бушина, довольно сложен и вопрос о том, сможет ли Церковь, получив в свое владение земли, составить какую-либо конкуренцию на рынке недвижимости, особенно в сфере девелопмента.

«Вряд ли церковь самостоятельно займется коммерческим освоением собственности, - утверждает эксперт. - Этим, скорее всего, будут заниматься профессиональные девелоперы, и передача РПЦ объектов не сильно повлияет на рынок».

Несколько иного мнения придерживается бизнес-директор по металлургии аудиторско-консультационной компании «Развитие бизнес-систем» Александр Либеров. Он считает, что РПЦ неплохо адаптировалась к рыночным условиям и ведет себя достаточно профессионально. Более того, церковные земли могут составить 5% всего столичного рынка недвижимости, а такой крупный «вброс» денег и появление новых площадок не могут пройти для рынка незаметно.

«Использовать свое новое имущество Церковь, наверняка, будет, - говорит аналитик. - Ситуация же с ценами на рынке недвижимости сейчас известна. Отсутствие точек застройки сдерживает, в общем-то, бум на строительство и, таким образом, цены. Появление новых точек застройки дает возможность увеличить количество коммерческих и жилых метров, что должно постигнуть снижение цен». В то же время, по мнению Либерова, «правила игры для всех одинаковы», и Церкви в ее коммерческой деятельности никто не будет давать каких-либо льгот.

«Ничего отличного от существующей практики застройки не произойдет, - добавил он. - Оттого что вы строите на моей земле или московского чиновника ничего не изменится. Получение всех утверждений проходит по одному и тому же стандартному регламенту. Ничего не изменилось, просто появился еще один игрок, чьи ресурсы высвободили».

Агвана Микаеляна, замгендиректора аудиторско-консультационной группы «Финэкспертиза» вообще удивляет, что этот вопрос кого-либо сильно волнует.

«Не будет Церковь использовать приобретенное имущество в коммерции. - сказал он. - Ни секундочки в этом не сомневаюсь. Такие разговоры больше напоминают бурю в стакане воды. На мой взгляд, Церковь не составит конкуренцию другим компаниям на рынке недвижимости, она попросту не будет этим заниматься, и это будет не такой глобальный игрок. И разговор сейчас не идет о передаче ей огромного количества гектар, которые она пахала и сеяла до революции».

P.S. Землевладение - только одна из составляющих экономики церкви. Подробнее о деятельности этого хозяйствующего субъекта читайте в следующих номерах «Новой».