Их университеты

Оказывается, обучение за рубежом — ходовой товар и может приносить прибыль

В этом году Министерство образования и науки РФ поставило перед вузами задачу увеличить число иностранных студентов. Образование — ходовой товар, от экспорта которого можно получать прибыль даже во время кризиса. Правда, продается наше...

В этом году Министерство образования и науки РФ поставило перед вузами задачу увеличить число иностранных студентов. Образование — ходовой товар, от экспорта которого можно получать прибыль даже во время кризиса. Правда, продается наше образование плохо.

А как у них? Британский совет организовал поездку российских журналистов по университетам Англии. Оказалось, что иностранные студенты нужны английским вузам не меньше, чем нашим.

Самый заметный плюс британского образования для иностранца в том, что в стране нет ксенофобии. Крупные города Англии традиционно многонациональны, в Лондоне англичан — 51%, и они не страдают извращенной формой патриотизма, которая так угрюмо цветет у нас.

Ну и, конечно — английский. Знание языка, на котором говорит добрая половина человечества, плюс диплом британского университета — с таким багажом можно пытать счастья в любой точке мира. Вот, например, университет Brunel на западной окраине Лондона. Из 14 тысяч студентов 2500 — иностранцы из 110 стран. Работу выпускникам предлагают 550 компаний.

Русскоязычных студентов в университетах Англии много, а из России — мало. Все дело в деньгах. Для россиянина год учебы стоит около 10 тыс. фунтов стерлингов. Для граждан бывших прибалтийских республик — втрое дешевле, как для «граждан» Евросоюза.

— Не знаю, смогла бы я поступить в университет в Таллине, где окончила школу. Экзамены-то на эстонском, — рассказывает Юля, студентка-первокурсница из университетского колледжа Бирмингема. Специальность — гостиничное дело. — Я русская, хотя эстонский язык знаю, но учиться на эстонском — значит остаться навсегда в Эстонии… Образование в Англии — это возможность выбирать место работы по всему миру, а мне очень хочется путешествовать.

Настя, Юлина подруга из Латвии, степень бакалавра получила в Риге, в Бирмингем приехала на магистерскую программу. Специальность — тур-менеджер. «Если в Латвии бывало по 11 предметов в семестр, то здесь — три, и я их выбрала сама. А чтобы заплатить за обучение, взяла кредит под 9%. Отдавать его надо будет, когда начну работать, и не с самого начала, а только после того, как моя зарплата превысит 15 тысяч фунтов в год. Если в течение 20 лет кредит не удастся выплатить, его аннулируют».

Катя учится вместе с Юлей, она тоже русская — из Латвии. С самого начала знала, что родители платить за нее не смогут. Но если есть справка, что доход родителей меньше 15 тыс. фунтов в год, то учиться можно бесплатно или платить частично. (Это на российских граждан не распространяется, только для жителей стран Евросоюза.) «500 фунтов в месяц на оплату общежития и еду я зарабатываю, — рассказывает Юля. — 20 часов в неделю студенты могут работать официально. Я работаю в большой гостинице на ресепшене. Есть у меня и дополнительные заработки: организатором на индийских свадьбах. Я этот ритуал выучила еще в Риге, когда училась в школе с углубленным изучением английского языка. Даю уроки танцев в клубе — это тоже заработок, теперь благодарна маме, что она меня со второго класса таскала на хореографию.

А еще в университете очень дешевая еда, парикмахерская, SPA-салон. Это потому, что студенты все делают сами».

Марина из Ростова-на-Дону и Кристина из Санкт-Петербурга учатся в университете Royal Holloway в Лондоне, одна — экономике, другая — менеджменту, обе на бакалавриате. (Всего в Royal Holloway 58 русских студентов на специальностях экономика, менеджмент, политология.) У одной 10 аудиторных часов в неделю, у другой — 8.

— Как можно чему-то научиться при такой низкой недельной нагрузке? — пытаюсь выяснить у Майкла Дрисколла, проректора лондонского университета Middlesex. — У наших студентов в день столько часов, сколько у ваших в неделю.

Оказалось, профессор знает нашу систему: «Что ваши студенты делают 8 часов в день? Слушают лекции, запоминают сделанные кем-то выводы, а потом на семинарах воспроизводят то, что услышали. И все это без единого вопроса со стороны студента. Преподаватель знает, студент слушает и запоминает. В британских университетах очень много самостоятельной работы: студенты получают внушительные списки литературы, должны ее проштудировать, потом написать эссе, из которого будет видно, что студент понял из прочитанного. Все студенческие работы проверяются на плагиат, так что это не рефераты, скачанные из интернета. Слушать и воспроизводить — это не креативно, сегодня необходимо найти информацию, перелопатить ее, понять и научиться делать собственные выводы».

Библиотеки во всех университетах, которые удалось посмотреть, богатейшие. В открытом доступе стоят книги, которые у нас вообще на руки не выдают, — фолианты XIX века. И никаких библиотекарей. Сначала в компьютере, который стоит тут же, находишь, на каком стеллаже стоит нужная книга, принес, положил на сканер книгу и студенческую карточку, и все — ты свободен и уже с книгой. В Бирмингемском университете библиотека работает 24 часа в сутки 6 дней в неделю. Это здесь норма, а не исключение.

Не знаю, поняли ли наши Марина и Кристина, что от них в университете Royal Holloway ждут креативности, но рассказывали так: «На лекциях не отмечают, а на семинарах отмечают, но никого за пропуски не выгоняют». Зато девочки знают, что работодатели очень внимательно смотрят на студенческую активность — activities, как они говорят. «Надо во всем участвовать, еще лучше что-то организовывать, а совсем хорошо — возглавлять какое-то объединение: по интересам, по этническому признаку, самоуправление на курсе или в группе».

Больше всего про креативное обучение говорили студенты и преподаватели Лондонского университета искусств, колледжа Central Saint Martins. Это творческий вуз, здесь учат не организации, не менеджменту, а именно мастерству, направлениям: графика, мода, анимация, текстиль… Здесь совсем мало лекций, но много проектов — групповых и индивидуальных. 370 оформленных витрин в США и Японии — это проекты студенческого центра дизайна. Из 24 тысяч студентов русских — 221. Это много, если учесть, что здесь учатся студенты из 100 стран.

Варвара три года училась на юрфаке в Москве, потом поступила в Академию театрального искусства, сейчас проходит обучение в лондонском Университете искусств. В ее группе только двое англичан, остальные — «с миру по нитке». Европейцев — 17%. Подруга Варвары Александра окончила в Москве педуниверситет — худграф, здесь поступила в магистратуру. «Для поступления надо представить от 25 до 50 работ. У меня были академические рисунки, живопись, а поступать хотела на керамику, — рассказывает Саша. — Отговорили, учусь на дизайне, но не жалею. Очень интересно. Хотя для меня с российской академической школой — странно. Здесь не читают историю искусства, нет рисунка с натуры. Мне даже кажется, что здесь как-то косо смотрят на академические знания: считают, что образцы подавляют, не дают проснуться собственному творчеству, а следуя канонам, не создашь своего. Вся учеба — это проекты, обсуждение того, что получилось. Проектов — три в неделю, причем разнообразных: видео, дизайн, анимация. На выставки итоговых работ приглашают журналистов, специалистов из дизайнерских бюро. Многие так находят здесь работу. Но мы с Варварой хотим вернуться в Россию. Есть замысел анимационного проекта вроде «Смешариков».

С экономистами, политологами, богемой — более-менее понятно. А как учатся физики, химики, да и филологи при таком скудном числе академических часов? Например, в английской школе иностранный язык — предмет по выбору. Хочешь, выбираешь иностранный, хочешь — историю. Это, конечно, сказалось на наборе на филфаки. Может быть, поэтому в университет Middlesex пригласили Юлю. Она окончила в Санкт-Петербурге Педуниверситет им. Герцена по специальности «русский как иностранный». Теперь в лондонском университете будет специальность «русская филология» — желающие уже есть. Но Юля бьется за аудиторные часы: пока удалось убедить университетское начальство, что 6 часов иностранного в неделю — необходимый минимум.

У физиков с аудиторными часами получше. Но «на физику» наши студенты идут не очень охотно, предпочитая экономику и менеджмент. Москвич Александр, студент Манчестерского университета, объясняет это просто: «Большая нагрузка — 20 аудиторных часов в неделю. Сравните: международные отношения — 4 часа, география — 2 часа. Но Манчестерский университет — в первой пятерке британских вузов по физике, есть ради чего упираться». Александр — лучший студент на первом курсе, получает стипендию.

А еще есть стипендии Британского совета, которые покрывают не только учебу, но и проживание в Великобритании. Можно дерзнуть. Если честно, и мне очень захотелось поучиться. И что замечательно — в Британии никаких ограничений по возрасту…