Мои кризисы

Думаете, быть валютным спекулянтом просто? Доллар растёт, как сумасшедший, один день, потом другой, потом третий. И в этот момент надо встать и пойти продать. Так я думал в 1998 году. Но в этот раз будет хуже.

Кризис экономики в Советском Союзе был весьма растянут по времени. Год от года в магазинах становилось меньше товаров, всё больше и больше продуктов попадало под «талоны». Устанавливались «нормы» на мясо, сахар, масло, сыр, яйца и так далее. Умереть с голоду было в принципе невозможно — общепит работал всегда. В студенческой столовой можно было питаться на один рубль в сутки, и стипендии хватало на еду.

Поэтому первым «шоковым» кризисом надо считать либерализацию торговли (гайдаровскую) с 1 января 1992 года. Помню, я зашёл тогда в продуктовый магазин Торгового центра Академгородка и посмотрел на появившуюся колбасу. Цена была фантастическая — килограмм стоил примерно, как месячная зарплата (точно цифр не помню, к сожалению).

Эти цены установили вполне советские люди — руководители мясокомбинатов и торговых предприятий. Ещё недавно в их карманах лежали партийные билеты, а теперь они вели себя как акулы капитализма. Позже эти же советские люди скупали за бесценок ваучеры, чтобы выкупить те предприятия, которыми руководили. Лозунги лозунгами, а бизнес бизнесом.

Чуть позже был запущен печатный станок, и зарплаты бросились в безнадёжное соревнование с ценами. За год рубль обесценился в 26 раз. Всё оценивалось в долларах, а в магазинах на ценниках висели у.е. — «условные единицы», которые были привязаны к курсу доллара.

Помню, уже году в 1993 году стоимость однокомнатной квартиры в Новосибирске была две-три тысячи долларов. Также помню, как один таксист хвастался, как он «развёл» американцев. Те спросили — сколько стоит доехать от Речного вокзала до Академгородка, и он, набравшись наглости, сказал: «Два доллара!» Реально такая поездка стоила раза в два—три дешевле. Думаю, американцы даже и не поняли, как их обманули.

Удивительное дело — события октября 1993 года на курсе доллара сказались очень мало. Видимо, на тот момент экономическая жизнь в стране была уже сама по себе, а политическая — сама по себе.

Признаюсь честно, у меня в биографии не одно «чёрное пятно». Был я не только политтехнологом, но и брокером, и финансовым спекулянтом. Правда, работал больше «на дядю» и с не очень крупными суммами.

Обыватель — всегда жертва, он начинает покупать валюту тогда, когда уже поздно, взвинчивает курс, а потом тот падает

Хорошо запомнил первый «чёрный вторник»: в октябре 1994 года курс доллара резко вырос на 30%. В самом начале роста мы с напарником пошли и купили доллары, потом два дня смотрели на нарастающую панику. Тогда, как и сейчас, доллары бросились скупать обыватели. В таких историях обыватель — всегда жертва, он начинает покупать валюту тогда, когда уже поздно, взвинчивает курс, а потом тот падает. Важно поймать тот момент, когда обыватель «иссякает», и в этот момент избавиться от валюты. По моим наблюдениям, это происходит на третий день от начала паники. Думаете, быть валютным спекулянтом просто? Доллар растёт, как сумасшедший, один день, потом другой, потом третий. И в этот момент надо встать, пойти и продать.

Но самым запоминающимся для меня был 1998 год. Тогда я накопил «активы» — около тридцати тысяч долларов, наверно. По нынешним временам это смешно, но тогда доллар был дороже. Правда, однокомнатная квартира в Новосибирске стоила уже тысяч двадцать.

Что кризис будет — было понятно. Я «диверсифицировал» сбережения: часть вложил в ГКО (занял государству), а на часть купил доллары и положил в сейф в офисе знакомого. И уехал в Иркутск к родителям.

Государство тогда «выстроило» пирамиду ГКО — выпускала новые обязательства, чтобы рассчитаться по старым. В принципе, аналогичная пирамида создана в США —и ничего, живут с ней десятилетиями. Но у нас был совсем другой уровень процентных ставок, и госдолг нарастал снежным комом.

Я предполагал, по своей наивности, что государство будет выбирать между «замораживанием» ГКО (дефолтом) и девальвацией. Но никогда не играйте в игры с российским государством — оно из двух плохих вариантов выбрало оба. Кстати, нечто подобное я наблюдаю и сейчас.

Проблема, конечно, в том, что в момент кризиса множество людей (и корпораций) начинают решать свои личные проблемы. Их мотивация настолько велика, что государство в этот момент начинает исполнять их пожелания, вместо того, чтобы заботиться об экономике, населении, финансовой устойчивости. Понимаете, это всё — какие-то абстрактные понятия, а тут вот — конкретные люди, твои друзья и партнёры, и у них бизнес горит.

Поэтому, конечно, сначала кому надо позволили сбежать из ГКО, а потом отказались по ним платить. И ещё рубль обвалили.

Как и сегодня, у меня было чувство острого недоумения. Ну, ладно, в полтора раза. Ну, в два — ещё туда-сюда. Но в четыре?

Уже позже мне рассказывали: банкиры, чьи банки «накрывались», пускались во все тяжкие — снимали со счетов все рубли (свои и чужие), покупали на них доллары и убегали из страны.

Понятно, что в такой бизнес-модели курс доллара, по которому его приходится покупать, не играет значения.

Правительство Евгения Примакова, который стал премьером в разгар кризиса, смотрело на происходящее с олимпийским спокойствием и ничего не делало. Позже это ничегонеделанье было поставлено ему в заслугу. Быть может, и правильно.

Как и в советские времен, шопинг был сродни охоты — люди радостно рассказывали истории добычи

И вот вернулся я в Новосибирск, а ГКО «заморожены». Правда, была и хорошая новость — «физическим лицам» пообещали вернуть. И вернули — позже и обесцененными. А в компании моего знакомого руководство устроило проверку — а что это у нас тут по сейфам лежит. И я пережил несколько прекрасных дней, когда деньги у тебя вроде бы и есть, но тебе они недоступны.

В это время проснулось наше население и хлынуло в магазины — скупать всё. В отличие от сегодняшнего «потребительского бума», это был отголосок «эха войны». Народ затаривался в первую очередь мукой, крупой, спичками, мылом. Потом много этого добра пропало от мучных червей.

Впрочем, сгребали и бытовую технику, и посуду. Один мой друг радостно купил хороший телескоп за 17 долларов.

На начало сентября у меня была намечена свадьба (женился в первый раз). Мне вернули доллары, и можно было начать подготовку. Помню, как покупал вино. Приезжаю на оптовый рынок, а там уже новые ценники. Едем в супермаркет — там то же вино, но в два раза дешевле. Выгребаем всю витрину. Как и в советские времен, шопинг был сродни охоты — люди радостно рассказывали истории добычи.

После 1998 года я решил с финансами «завязать». Нервы, они как-то дороже.

Кризис 2008 года прошёл для меня гораздо легче. С одной стороны, ощущал себя немного Кассандрой. Помните, Россия у нас тогда была «тихая гавань», которой не коснётся кризис? Я уже работал в Тайге.инфо и написал колонку

«Чем грозит России кризис»

. Кризис 2014 является прямым продолжением кризиса 2008, так что можете почитать, там всё актуально.

С другой стороны, так как после 2004 я бросил и политтехнологии, беспокоиться о накоплениях не приходилось — их просто не было. Было двое маленьких детей и сидящая с ними жена. Я слился с большинством в его экономическом поведении — будет день, будет и пища.

В 2013 году появились первые признаки нового кризиса, в 2014 Россия пошла к нему семимильными шагами. Украинская история и санкции усугубили проблемы, падение нефти добило шатающуюся экономику.

К тому, что писал про 2008 год хочу добавить две вещи. Первая — в этот раз будет хуже. В лучшем случае восстановятся цены на нефть, и мы будем проседать от одного кризиса к другому. В более реальном — не восстановятся. И тогда мы будем вынуждены зарабатывать своими умением и трудом. А мы это разучились.

А второе — в кризисе мы все виноваты. Мы своим равнодушием позволили существовать лживой и развращающей политической и экономической системе. Лжецы и хапуги процветали, а мы радовались тому, что и нам что-то перепадает.

Но в целом в России человек человеку — волк, и никто никому не доверяет. На таком фундаменте экономика не вырастет.