Лазарет без права переписки

Есть шанс, что после смерти юриста Сергея Магнитского в тюремной медицине начнутся перемены

Из-за смерти Сергея Магнитского поднялся такой шум, какого в Бутырке никогда не было, рассказывает Newsweek один из ее сотрудников. «Как у нас обычно: ну умер человек, выдали тело матери-старушке, она порыдала, провели проверочку, и все тихо», - недоумевает он. А тут случился скандал. Год назад, когда 37-летнего управляющего партнера аудиторской компании Firestone Duncan посадили в СИЗО, в его медицинской карте стоял диагноз: здоров. В прошлый понедельник он умер. Вскрытие показало, что у Магнитского была желчнокаменная болезнь, холецистит и панкреатит в стадии обострения, причина смерти - острая сердечная недостаточность.

Адвокат Магнитский работал с главой инвестиционного фонда Hermitage Capital Уильямом Браудером. Браудеру предъявили обвинение в неуплате налогов на 100 млн рублей и объявили в розыск, а Магнитского обвинили в содействии Браудеру. Месяц назад юристу продлевали содержание под стражей, и он уже тогда жаловался на сильные боли, говорит его адвокат Елена Орешникова. Но в документах, представленных из СИЗО, его состояние здоровья было признано удовлетворительным, и судья оставила его за решеткой. Теперь дело Магнитского станет еще одним доказательством жестокости российского правосудия.

«Не повезло мужику, - качает головой инспектор СИЗО №1. - Вот если бы он уже с каким-нибудь серьезным диагнозом к нам попал, глядишь, у него было бы больше шансов». Он говорит, что в Бутырке все «по больничке» косят и чуть что требуют врача - к этим жалобам все привыкли и не обращают на них внимания. В прошлом году, по данным Newsweek, в российских тюрьмах и зонах умерли 4679 человек. Из них половина - в СИЗО, не дождавшись приговора суда. В этом году, поясняет информированный собеседник из ФСИН, смертность выше.

Сейчас в Бутырке идут сразу три проверки - внутриведомственная, прокурорская и Общественной палаты. Адвокаты Магнитского требуют разобраться в причинах его смерти и возбудить уголовное дело против руководства СИЗО, тюремных врачей и следователей из МВД, которые требовали держать его под стражей.

В Минюсте говорят, что смерть Магнитского скорее всего станет последней каплей, и с тюремных медиков теперь снимут погоны. Этого требует Совет Европы, такое же мнение у министра юстиции Александра Коновалова. «Пока врачи зависят от тюремного начальства, они не могут оказывать адекватную помощь», - говорит сотрудник министерства. В медицинском управлении ФСИН возражают: врачей и так не хватает, а если их лишат последних льгот, сняв погоны, они все разбегутся.

ПОД УГРОЗОЙ БУНТА

Жалобы Магнитского на ухудшение здоровья и бесчеловечные условия содержания уже несколько дней висят в интернете, но представители Следственного комитета МВД по-прежнему уверяют, что от него никаких заявлений не было. Жалоб были десятки, просто их не регистрировали и хода им не давали, настаивает адвокат Орешникова, - в большинстве СИЗО это обычная практика.

Председатель общественного совета ФСИН Мария Каннабих возражает: жалобы были приняты и Магнитскому улучшили условия содержания. Она говорит, что обошла все камеры, в которых сидел Магнитский: «Камеры не были переполненными, в основном шести- и четырехместные». В одной действительно не было горячей воды и был ужасный туалет, на лето из рамы выставили стекло, чтобы зэки не задохнулись от жары, а осенью не вернули его обратно, и все простудились. Магнитский на это жаловался, была проверка, факты подтвердились. Что врачи ему не помогали - это тоже неправда: «К нему приходил врач, а с 7 октября он лежал в больничке», - говорит Каннабих. Но вопрос в том, можно ли считать адекватной такую помощь.

Смерть Магнитского прогремела на весь мир, но на самом деле для российского СИЗО это случай вполне обыденный. Московский предприниматель Сергей Ткаченко, обвиняемый, как и Магнитский, в экономическом преступлении, отсидел под следствием в Матросской Тишине два года и считает, что выжил чудом. В апреле его освободил под залог Верховный суд, через пару дней в госпитале им. Бурденко ему сделали сложнейшую операцию на сердце: еще пара дней - и было бы поздно, сказали врачи. За первый год Ткаченко сменил двадцать камер, и каждый раз условия содержания лишь ухудшались. «Так следствие пыталось добиться от меня “правдивых” показаний», - говорит он.

16 человек на десять шконок на двадцати квадратных метрах - это еще не худший вариант, рассказывает Ткаченко. До того как попасть в СИЗО, Ткаченко перенес два инфаркта и два раза в месяц обследовался у кардиолога и гематолога. Первое обследование за решеткой ему провели через год, после третьего инфаркта. «Инфаркт случился ночью, - вспоминает предприниматель, - врач отказался заходить в камеру, потому что это не положено. Он передал мне лекарство, принесенное родными, только после того, как сокамерники заявили, что устроят бунт». В итоге капельницу ставили сами зэки. После четвертого инфаркта его перевели в реанимацию.

Туда же, в единственную на всю Москву тюремную больницу в Матросской Тишине, за два часа до смерти привезли и Магнитского. «Препаратов нет, специалистов тоже, только фельдшеры, - рассказывает Ткаченко. - Левую руку приковали к койке, в правую поставили капельницу». Каждую неделю они подавали жалобы во все инстанции - бесполезно, говорит его адвокат Александр Чернов, не давали и медицинские документы, хотя это положено по закону.

Помогли обращения к правозащитникам: они пришли в проверкой в СИЗО, и дело сдвинулось. «Мы много раз просили, чтобы наши номера телефонов повесили в СИЗО, чтобы заключенные могли нам позвонить, нам обещали, но вы их нигде не найдете», - говорит правозащитник Валерий Борщев. Жаль, говорит он, что о ситуации с Магнитским ни он, ни его коллеги не знали: в этом году правозащитники провели три проверки в Бутырке.

НАТУРАЛЬНАЯ ПЫТКА

«Нужно настоящее, а не формальное расследование, история заключения и смерти Магнитского - натуральная пытка», - говорит представитель адвокатских кругов во всех высших судебных инстанциях Юрий Костанов. Например, надо выяснить, какой смысл был заключать Магнитского под стражу, если в течение двух предыдущих лет, пока шло расследование, он все время приходил на допросы. Собеседник в Следственном комитете МВД объясняет зачем: пятеро обвиняемых, включая Браудера, скрылись, а сам Магнитский пытался получить визу в Британию.

Адвокаты Магнитского обратились с официальным запросом в посольство Великобритании и получили ответ: да, Магнитский обращался к ним за визой - один раз в 2002 году. Но сколько бы на всех уровнях ни твердили, что хватит сажать всех подряд, судебная практика не меняется, говорит адвокат Костанов. Сам Браудер давно настаивает, что это рейдерство в чистом виде и что, возбудив дело против него и Магнитского, силовики пытаются отнять у него бизнес.

Правозащитники отмечают еще одну проблему. У тех, кто уже осужден, есть возможность освободиться по болезни, и, по данным ФСИН, таких около тысячи человек в год. Речь идет о целом ряде утвержденных правительством заболеваний (таких как последняя стадия рака или СПИД), чтобы у них был шанс выжить. А у тех, кто под следствием, такого права нет.

У обвиняемого Сергея Ткаченко, если бы его уже осудили, было бы несколько оснований для освобождения по болезни - кроме серьезных проблем с сердцем у него неизлечимое заболевание крови. Его рассказ не внушает оптимизма: «Нас еще до приговора суда приговаривают к смерти - в соседней камере лежал мужик с раком мозга и в жутких мучениях просто ждал своего часа. Когда я выходил из СИЗО, в дверях стояла пожилая женщина и плакала: ей сказали, что ее 28-летний сын умер в камере - его просто не успели довезти до больнички».