1941-й в миниатюре

Буквально за сутки потерпела полный крах политика России в отношении «непризнанных автономий». Как и в 1941-м, мы видим пугающую эффективность действий одной стороны, и растерянность и судорожные метания – другой стороны. Нашей.

Буквально за сутки потерпела полный крах политика России в отношении «непризнанных автономий». Как и в 1941-м, мы видим пугающую эффективность действий одной стороны, и растерянность и судорожные метания – другой стороны. Нашей.

Чтобы не произошло в дальнейшем, первые выводы уже очевидны: у России не было плана на случай вторжения грузинских войск в Южную Осетию. Все демарши, полёты «неопознанной авиации» и массовая раздача российских паспортов в Южной Осетии оказались блефом, как только Саакашвили выложил свой «покер» и потребовал карты на стол.

Оказалось, что всерьез возможность попытки Грузии решить южно-осетинскую проблему военным путём никто не рассматривал. Российские политики привыкли к тому, что на «внутреннем рынке» вся политика представляет из себя блеф, помноженный на блеф. И по привычке переносят эти представления на политику внешнюю.

Саакашвили в очередной раз проявил себя как блестящий и решительный лидер, способный нанести удар в самый выгодный для себя момент. Очевидно, что войсковая операция в Южной Осетии имела для него смысл только в одном случае – что она будет быстрой и эффективной. Длительная война для Саакашвили самоубийственна, и он хорошо это понимает. И раз Саакашвили решился на такую операцию – значит она была очень и очень хорошо подготовлена.

Российское руководство, видимо, исходило из своего собственного опыта войны в Чечне, которая, казалось бы, при гораздо более выгодном соотношении сил, была очень долгой и кровопролитной. В возможность быстро выиграть войну на Кавказе российское руководство не верит в принципе. Также, возможно, сказывается некий «кремлёвский снобизм», предполагающий, что грузины не могут быть эффективнее русских, потому что мы когда-то были метрополией, а они – провинцией.

Итак, с одной стороны мы имеем молниеносную операцию по очень хорошо подготовленному плану. С другой стороны…

И опять отдадим должное Саакашвили. В план входила не только чёткость применения войск и агитационная подготовка. Чрезвычайно удачно выбран день нападения. Все мировые СМИ заняты Олимпиадой. Владимир Путин, известный своей склонностью к силовым решениям, находится в Пекине на дне открытия Олимпийских Игр. Дмитрий Медведев – в отпуске. План атаки Цхинвали предполагал, по-видимому, захват его в течение одного дня. То есть, счёт шёл на считанные часы. И эти часы российское руководство было парализовано – отсутствием Президента и Премьера.

И тут мы видим еще одну вопиющую проблему. Во всём российском руководстве, начиная от лейтенанта миротворческих сил, кончая министрами обороны и иностранных дел, нет ни одного человека, который взял бы на себя ответственность ДЕЙСТВОВАТЬ без прямого указания сверху. Такова природа «вертикали власти». Такой она была и в 1941-м.

Буквально каждый час, каждую минуту крах российских позиций в Южной Осетии становится всё более необратимым. Военное вмешательство России еще имело бы мало-мальский смысл, пока речь шла о том, чтобы не пустить грузинские войска в анклав. Но совсем другое дело – выбивать их оттуда. Это равносильно агрессии (ведь по всем международным законам территория Южной Осетии – это территория Грузии) и чревато полной политической изоляцией России. На «блокирование» грузинских войск международное сообщество еще могло бы посмотреть «сквозь пальцы», на ведение наступательных операций – маловероятно. Тем более, что есть большие сомнения в том, что российская армия способна на подобные операции, не превратив Южную Осетию в выжженную пустыню и не понеся ощутимых потерь.

Возможно, Саакашвили действительно увязнет в Южной Осетии и она превратится в еще одну кровоточащую рану на карте Кавказа. Но вряд ли это сможет послужить для нас утешением. Возможно – ему удастся стабилизировать ситуацию в этом регионе.

В любом случае, акции России, как чьего-либо гаранта, резко рухнули. Не исключено, что в ближайшее время Абхазия станет гораздо уступчивее на переговорах с Грузией. Ведь перед глазами руководителей Абхазии пример Кокойты, который отказался от широкой автономии, настаивая только на независимости – и оказался ни с чем.

Хороших вариантов у России теперь нет – надо выбирать один из плохих. Либо «умыться» и сделать вид, что ничего страшного для России не произошло (с очередным раундом антигрузинской истерии в СМИ), либо ввязаться в конфликт с огромными издержками и неясным исходом, либо – пойти на контакт с Грузией, постаравшись минимизировать потери среди мирного населения и соблюдения российских интересов в регионе.

Алексей Мазур