Заправлены в планшеты

Иран и Сирия ходят в «изгоях» давно. Так что никто не удивится, если в 2006 г. они станут новыми мишенями для американской операции по изменению политического ландшафта Ближнего Востока. По крайней мере как стало известно Newsweek, именно на них на всякий случай составили подробные оперативные планы в Пентагоне. При этом мало кто понимает, чем живут эти страны сейчас и как их народ отреагирует на вторжение.

Иран – давно уже не мрачная теократия. И после того как выборы здесь выиграл радикальный политик Махмуд Ахмадинеджад, он не вернулся к порядкам исламской революции. Воинственные плакаты, призывающие покончить с Израилем и США, по-прежнему соседствуют с изображениями Микки-Мауса и вывесками фаст-фудов, которые в угоду моде стараются выглядеть как американские. В кинотеатрах здесь под попкорн смотрят последние голливудские блокбастеры – и как только Совет стражей пропустил такое безобразие?

Консерваторов в Иране теперь больше, чем либералов. Либералы 8 лет были соправителями страны (другая, параллельная ветвь власти неизменно представлена духовенством). Их реформы застопорились, отношения с Западом толком не восстановлены. Так что народу, который, конечно, привык к новым свободам, давно хотелось перемен. И они пришли в лице Ахмадинеджада, который тут же объявил об интенсификации ядерной программы.

По «атомному вопросу» в стране – полное единство. Аспирант Джавад – почти что якобинец – даже выступает за светское государство. Но вопрос о ядерной программе заставляет его задуматься. «Америка говорит: раз у Ирана есть углеводороды, ему не нужна атомная энергия. Это bullofshit!» Слишком много нефти – это главная беда Ирана. «А бомба? Получается, Пакистану и Израилю можно, а нам нет? Почему?» И Джавад добавляет: «Иметь атомную энергию – наш религиозный долг».

В Дамаске на каждом углу продают свежевыжатый сок. Чаще пьют морковный. Большая кружка стоит $0,5, так что почти любой может себе в нем не отказывать. На пластмассовые табуретки усаживаются даже солдаты срочной службы – они предпочитают банановый коктейль.

Расслабленный солдат с коктейлем в руке – это символ новой Сирии. С одной стороны, здесь вполне себе диктаторский режим потомственного президента Башара Асада и социализм, граничащий с нищетой. Включаешь телевизор – видишь комбайнеров в комбинезонах и ткачих в платках. Выйдешь на улицу – и со всех сторон на тебя смотрит президент и его покойный отец Хафиз Асад, правивший 29 лет. С другой стороны, чтобы власти не прочищали мозги комбайнами, сирийцы настраиваются на иностранные каналы. На каждой хибаре стоит ржавая спутниковая антенна.

Как бы ни хотели того американцы, сирийцы пока не готовы свергать своего диктатора. Да и диктатор стал таковым скорее поневоле: Башар учился на офтальмолога, стажировался в Лондоне и остался бы в Англии, если бы в автокатастрофе не погиб его старший брат Басиль. Но от диктаторской судьбы не уйдешь: Башар, может, и хотел ходить в стерильных перчатках и лечить глаза, а пришлось заниматься грязными делами. Его обвиняют в убийстве – или по крайней мере покрывательстве настоящих убийц бывшего ливанского премьера и недоброжелателя Сирии Рафика Харири. Отец Башара нашел бы, что ответить американцам. А из сына, кажется, получается плохой «изгой».