Не подать Луки

В детстве белорус Денис Денисов мечтал стать Тарзаном, в 12 лет даже сбежал с этой целью из родного Витебска в Африку, но добрался только до Тбилиси. С тех пор он успел принять буддизм, бросить три института, а также открыть и разорить два продуктовых магазина в Санкт-Петербурге. «Всегда хотел быть особенным, попасть в историю, что ли»,—смеется Денис. Сейчас ему 27, и такой шанс наконец появился. По крайней мере именно Денисов, энергично стуча молотком, забил колышки для первой палатки «белорусского майдана».

Именно там, на Октябрьской площади в Минске, белорусская оппозиция на прошлой неделе неожиданно обнаружила, что у нее есть сторонники—не просто кучки людей, которых до этого с трудом собирали и с еще большим трудом вызволяли потом из тюрем, а вполне убедительная группа поддержки из пары десятков тысяч человек. На Украине все начиналось очень похоже: после первых неудачных, но громких акций тамошние оппозиционеры получили деньги на «большое дело».

«Надеть три пары шкарпеток (носков.—Newsweek), / Обуть наитеплейшие боты! / Назло атмосферному фронту / И ради нашей свободы»,—срывая голос на пронизывающем ветру, читает свои только что сочиненные стихи поэт Андрей Хаданович. В руке—плакат с одним из слоганов белорусской оппозиции после прошедших 19 марта президентских выборов: «Спасите от ЛУКАвого!» Никто и не рассчитывал, что Лукашенко их проиграет—главной интригой было то, каким способом он расправится с противниками после голосования.

Противники демонстративно назначили всеобщий сход на Октябрьской площади, где потом и выступал поэт Хаданович. Власти, казалось, были настроены решительно. Согражданам, которые пойдут на митинг, обещали от 8 до 12 лет лишения свободы. Таинственные доброжелатели в подметных письмах предупреждали, что организаторы акции протеста распылят на площади невидимый газ, который вызовет у участников «самопроизвольное испражнение». Глава белорусского КГБ Степан Сухоренко подался в пророки и предсказывал в телеэфире вооруженный переворот. Тему поддержала пресс-служба Минздрава: отрапортовала об усилении работы реанимационных покоев и выделении дополнительных коек минским госпиталям. Обычный набор действий белорусской милиции по сравнению с этим весьма скромен: с помощью дубинок и слезоточивого газа разгоняют редкие и малочисленные акции протеста, организаторов сажают.

Явку обеспечивали тоже виртуозно: студенты в приказном порядке голосовали досрочно под зорким присмотром деканов, взрослым обещали небольшие поблажки на службе. «Работник заранее проголосовал—мы ему выходной даем,—с гордостью рассказывает замгендиректора минского ЦУМа по работе с кадрами Надежда Морозова.—Мы должны быть государственными людьми». Гибкая работа с кадрами принесла плоды: почти 40% избирателей определились с фаворитом заранее. Самыми «идейными» оказались военные, бюджетники и пенсионеры—среди них почти 100% за Лукашенко. И Морозова тоже: «Я за стабильность. У меня муж на тракторном заводе $700 получает. Американцы такие деньги платить не станут, а завод закроют»,—объясняет она свой выбор.

В итоге Лукашенко насчитали 83% голосов и еще 3,5%—лидеру либерал-демократов Сергею Гайдукевичу (они голосовали друг за друга), а оппозиционерам досталось 8,3% (6,1% предпочли лидера объединенной коалиции Александра Милинкевича, 2,2%—его коллегу из социал-демократической партии Александра Козулина).

Так что когда за день до выборов, в субботу, штаб Милинкевича устроил смотр сил на окраинной минской площади Бангалор и туда пришло аж целых две тысячи попивающих пиво студентов, организаторы были несказанно рады. Даже несмотря на то, что проводили не политическую акцию, а скорееантилукашенковский музыкальный фестиваль; хедлайнерами были легенды белорусского рока—группы N.R.M. и «НейроДюбель».

На Октябрьской площади музыки не было, а находится она прямо в центре Минска, через дорогу от здания президентской администрации. И вот в это «логово режима» пришло то ли 10 000, то ли 25 000 человек, но для Белоруссии и нижняя планка—абсолютная фантастика.

Неизвестно, были ли готовы к такому повороту событий силовики, но каток на Октябрьской площади они на всякий случай залили. Самих организаторов такая близость революции явно повергла в шок. Видно, государственная машина пропаганды «перебдела», решили они: круглые сутки по всем белорусским телеканалам шел массированный пиар воскресной акции, даже аналитики взахлеб обсуждали единственный вопрос: почему избирателям не стоит выходить этим вечером на площадь. На ней самой поставили огромный телеэкран, откуда дикторы радостно вещали об «уверенной победе», которую одержал кандидат Лукашенко.

Люди скандировали «Ганьба!» («Долой!»), «Жыве Беларусь!» («Да здравствует Белоруссия!») и показывали телевизионному президенту неприличные жесты. И их никто не трогал. Почти никто, если не считать хорошо организованных групп «лиц в гражданском»: передвигаясь кучками по три-четыре человека, они демонстративно громко гоготали, цеплялись к девушкам и пытались провоцировать на драку мужчин. Милицейских фуражек на площади не было—только на подходах дежурили наряды ОМОНа.

Все это напоминало больше не киевский Майдан, а погром, который на Манежной площади в Москве устроили летом 2002 г. футбольные фанаты. Завидев Милинкевича, люди начали восторженно орать, но услышать главного борца с Лукашенко не могли—в его штабе из всей звуковой аппаратуры нашелся лишь мегафон. Впрочем, он и не знал, что говорить, просто попросил не расходиться, пока не объявят предварительные результаты выборов. Ведь если их нет—и протестовать нечего: не exitpollsже оспаривать.

Цифр не давали, а революционный дух на холоде начал угасать—собравшимся предложили «торжественно прошествовать» от Октябрьской до следующей площади, а после разойтись, что они и сделали. Утром, как и ожидалось, объявили о победе Лукашенко. Российские дипломаты порадовались вместе с ним, наблюдатели ОБСЕ пофыркали, что выборы были недемократичными, а Милинкевич отказался признавать их итоги и потребовал провести новое голосование. Лукашенко объяснил, почему самый массовый митинг в его стране накануне не стали разгонять: просто дали недовольным «на 100% возможность показать себя, что они ничего не стоят».

Сама оппозиция, напротив, решила показать, что стоит дороже, чем ее оценивали. «В моральном плане с западной поддержкой у нас все очень хорошо, а вот что касается конкретной помощи—все очень плохо,—намекал корреспонденту Newsweekв понедельник Милинкевич.—Запад должен бороться с режимом Лукашенко, как когда-то с коммунизмом».

Чтобы окончательно убедить зарубежных визави в своей состоятельности, белорусские революционеры за эту неделю чуть ли не повторили всю украинскую революцию в миниатюре. Разбили на площади круглосуточный палаточный лагерь (10 палаток). Велели запасаться теплыми вещами и едой (все это милиционеры изымали у людей прямо на подходах к площади). Обещали после этих «тренировок» развернуться в полную мощь (Милинкевич ждал в минувшую субботу уже 100 000 человек). И наконец рассорились: Козулину надоело тратить и без того мизерные ресурсы на поддержание палаточного городка.

А то как-то неприлично: помощь с Запада идет в таком объеме, что оппозиционеры борются с режимом на частных квартирах, а в резиденции Объединенной гражданской партии за день до выборов не было денег даже на оплату междугородных телефонных разговоров. «Я недавно ездил в Брюссель и там понял: у них в отношении Белоруссии нет никакой стратегии»,—объяснил лидер партии Анатолий Лебедько, союзник Милинкевича.

К концу недели акция протеста стала выдыхаться, иностранцы—наблюдатели и журналисты—разъехались, а участников все охотнее арестовывали, правда, по-прежнему в основном за то, что ходили в туалет в неположенном месте (в среду коммунальщики заварили канализационный люк, который, накрыв палаткой, приспособили было для этих целей оппозиционеры). «Главное—это агитационная составляющая, разбудить людей, показать, что можно открыто выступать против и не бояться»,—утешался замглавы избирательного штаба Милинкевича Виктор Корниенко.

Его соратников, возможно, ждет большое будущее: когда палатки в центре Минска еще не простояли и суток, к ним демонстративно съехались послы Великобритании, Германии, Латвии, Литвы, Словакии, Франции и Чехии. Интерес к тому, чтобы «наладить демократию» в Белоруссии, на Западе будет только расти: республика буквально «торчит больным зубом» между Польшей и Украиной, констатирует эксперт Московского центра Карнеги Андрей Рябов. А успех оппозиции доказал, что «белорусское общество еще никогда не было так политизировано», доволен сотрудник международного фонда им. Стефана Батория (основан Джорджем Соросом) Войцех Конончук, курирующий регион.

На тот случай, если дойдет до дела, в Белоруссии уже готовы революционеры «с опытом». Такие, как 27-летний Александр Корякин—он два года назад уехал из Минска в Москву, но теперь вернулся специально на выборы, по ночам стоял в «народном» оцеплении около палаточного лагеря. «Есть анекдот про белорусский менталитет: белоруса сначала повесили, подождали, потом вынули из петли, смотрят—а он живой. Расспрашивают его, как удалось выжить. Тот отвечает, что сначала душно было, а потом притерпелся. Так вот, этот анекдот неправильный»,—такой вывод Александр унес со своего мини-майдана.