Размышления Глеба ПАВЛОВСКОГО о текущем моменте О том, бывают ли чистые выборы Выборы грязны ровно настолько, насколько грязен избиратель. Точнее сказать, что выборы очищают избирателей, а не пачкают их. Мы любим все перемазать и лицемерно...

Размышления Глеба ПАВЛОВСКОГО о текущем моменте

О том, бывают ли чистые выборы

Выборы грязны ровно настолько, насколько грязен избиратель. Точнее сказать, что выборы очищают избирателей, а не пачкают их. Мы любим все перемазать и лицемерно уличать в грехах, а затем переходим к необязательным покаяниям. Гностики верили, что в мире действует злой Демиург, который сильнее Бога. Если искать грязь там, где ее нет, самому можно не мыться. Не думаю, что есть смысл рассуждать в идеологеме «грязные» или «чистые» выборы. Термин «чистые и честные выборы» был выработан группой кремлевских экспертов при моем, среди прочих, участии еще осенью 1998 года как элемент избирательной стратегии власти.

Сейчас принято говорить, что «Кремль играет грязно». Есть и еще целый ряд столь же устоявшихся идиотизмов: «Ельцин власть не отдаст», «Кремль пойдет на все» и т. п. А тем временем администрация президента прорабатывала, худо-бедно, все элементы стратегии конституционного (безо всяких потрясений) ухода Ельцина от власти. Стратегии, объявленной самим Ельциным в 1998 году. В личный замысел Ельцина входило не нарушать свою Конституцию 1993 года, принятую после того, как он нарушил предыдущую — чужую.

Но кто у нас принимает всерьез такую чушь, как политическая работа? Интересней «кремлевские заговоры».

Но если работаешь на администрацию президента, то не можешь работать против политических замыслов президента. Логика политического существа Ельцина направлена на сохранение России как его собственного авторского произведения. Он ее придумал, и ему важно знать, сможет ли это существо жить без него. Пока он этого не видел, уйти он не мог. Перед ним возникла проблема: как не нарушить собственную Конституцию, но при этом спасти от ее дефектов свое государство? И он ее решил, а на него, естественно, поработала вся администрация.

Другое дело, что и в Кремле многим было плевать и на Ельцина, и на его логику, а кто-то подсчитывал, что «при Лужкове или Примакове тоже будет ничего». Бордюжа, например, разрывался между личной преданностью Ельцину и искренним непониманием, а чем таким плох Примаков? Решением этого коана для него стала благословенная Дания.

О том, на кого похож избиратель

Я не склонен признать, что нынешние выборы по своей технологии были обращены исключительно к мифологическому и инстинктивному, детскому в массовом сознании.

Я с этим не согласен.

Эти выборы были адресованы именно взрослому в избирателе, а не ребенку. Суть была в том, что внутренне взрослый избиратель решал вопрос о своих глубинных интересах, а не о том, на какой политический блокбастер ему сходить. Интерес был в том, чтобы на месте Ельцина появилась долговременная государственная власть, а не клип «Примаков на троне Ельцина». Должен был настать конец революции, то есть начаться государство. Государство — это игра для взрослых. Но сами выборы, конечно, всегда театр.

Вообще-то в СМИ бытуют странные представления о людях. Разве люди ходят голосовать за институты, демократические например, за их преемственность? Они боятся, ищут, надеются и желают. И, исходя из этого, выбирают, в итоге почти всегда — разумно.

Этот выбор осуществляется в реальных экзистенциальных параметрах, что и говорит о его расчетливости. Смена политического режима — а уход Ельцина так или иначе менял весь режим — это повод для законной тревоги. Никто не хочет, чтобы из Кремля вдруг объявили: Ельцин ушел — твоя легенда меняется! Давай заново договариваться, что кому принадлежит и на каких условиях. А пока отчитайся, что делал в мрачную эпоху «семьи» и Мамута»? Избиратель умен, если испугался всей этой зловещей дряни. А мифологичен он по мелочи. Как женщина, что ищет связи, но сперва хотела бы выслушать от вас пару милых пустяков. Она не прельстится словами, если не дура, зато она «считывает» по вашим комплиментам, кто вы такой. Таков в сущности и избиратель. Он мифологичен только по форме, на самом деле он обычно расчетлив и рационален.

Избиратель прекрасно «считал» и Примакова, и Путина — и расчетливо предпочел второго.

У всякого политика в столе есть программа. Но кому в России нужны программы?

Люди выбирают всей полнотой личности: умом, чувствами, выгодой и привычками. Нет страны дураков, где все идут к урнам и мрачно голосуют за исследованную ими программу. Слушайте, а что если нам в России завести что-нибудь в этом роде?

Давайте в одном из регионов России устроим маленькую Голландию! Например, под Санкт-Петербургом. Там люди будут жить так, как русскоязычные голландцы. Кстати, их можно ввозить прямо из Голландии. Выборы там будут происходить строго по-европейски, Россия будет ездить в этот политический Диснейленд развлекаться, а тамошние обыватели — процветать за счет туризма и грантов ЕС. Но вся Россия по-голландски управляться не может и не должна. Россия — это модель человечества. И в политике нам придется придумывать и строить какую-то другую, реалистическую модель.

Давайте придумывать то, что хочется и интересно. Политика это и есть искусство додумывания возможного.

О месте пропаганды в жизни общества

Все технологии пропаганды носят только родовспомогательный характер. Они помогают схваткам, но не могут заменить младенца куклой. Избиратель всегда догадается, тот это политик или нет? Можно называть это мифологическим мышлением, но правильней говорить о человеческой осмотрительности.

Конечно, роль первого канала чрезвычайно высока. СМИ в России — это абсолютно особая реальность. Я называю ее вынесенным мышлением. (Все постсоветские годы — это переход масс с советской идеологии на новый тип вынесенного мышления.) СМИ в России приобрели свое уникальное место абсолютной независимости от рынка — от продаж и рекламы. Они зависят только от политических денег. Первый канал — это, конечно, мощнейший инструмент в системе вынесенного мышления. Но он не может быть средством стопроцентного управления массами именно потому, что никто не управляет процессом собственного мышления. Руководство первого канала не смогло помешать тому, что Примаков стал любимцем нации. Потому что, кроме СМИ, есть низовые коммуникации, есть тары-бары на работе и дома. Зато, когда массы стали втихомолку посмеиваться над вождями ОВР, первая кнопка широко открыла шлюзы для всех его ересей.

Если человек решает довериться Доренко, а не Киселеву, то и это — его решение. Этот выбор имеет свою логику. Разве был Доренко народным кумиром, Аллой Пугачевой? А теперь он им стал. Он предпочтен массами.

Об этике и программе Доренко

Политика никакая порнография не убьет. Взять хоть Клинтона. Это для Лужкова сама идея о конкуренте стала потрясением основ, а сатира и уличная буффонада — политическим убийством. В Москве просто разучились смеяться.

И Доренко не исполнитель в обычном смысле слова, он виртуоз. Доренко — это театр. Какой обман, если прямо на дверях театра написано: почтеннейшая публика, здесь обнажают лицемерие Лужкова и Примакова! Вы вправе этого не смотреть, но вы идете и смотрите, все идут и смотрят, даже сам Примаков! Почему? Почему «Итоги» в результате признали свое поражение, уйдя с традиционных девяти часов?

Но интересней всего понять, почему Лужков с Примаковым не пошли к Доренко, который их звал. Западный политик вообще не поймет проблемы: как это — не пойти в эфир к противнику? Политик в принципе сильней журналиста. Политиком вообще становится только тот, кто был укушен журналистом и выжил!

Вот что было ключевым для избирателя моментом. Я даже выдвину гипотезу: конец ОВР как политической силы наступил именно тут. Политик национального масштаба пошел бы и дрался до последнего за зрителя — и уничтожил бы Доренко в его берлоге или погиб как герой. Эти же чувствовали себя не политиками, а медиа-изделиями. Примаков считал себя слишком классным клипом и боялся испортить конкурсный показ программой Доренко.

Очевидно, это проблема слабости штаба. На месте Лужкова я бы наорал на штаб, если бы тот сопротивлялся. Штабная тактика всегда — это «тактика юриста». Личный адвокат никогда не рискует, когда говорит: «Это очень опасное дело, я вам не советую в него лезть». Меня здесь удивил даже не Лужков, у него штаб из царских постельничих. Меня удивил Примаков, у того есть культура штабной работы.

О «Медведе»

Никакого «Единства» в Думе не было бы, если бы вне Думы не появился Путин. Путин к тому времени превратился для избирателя во всепоглощающий смысл. Такое положение не вечное и не долгое. Но в декабре мы находились именно в ситуации, когда Путин был центром ядерного реактора. Было ясно, что он вышел в номинацию тех, кто может передавать свою харизму. Ясно было, что реакция пойдет. Но сколько он может передать «Единству» от своих процентов, было не совсем ясно. Ведь противостояло нам не что-нибудь, а блок ОВР! Избиратель тогда еще только начал изменять Примакову с Путиным, ему еще было стыдно. ОВР — это был его вчерашний роман, а он уже хотел другого.

И тогда Путин сказал избирателю: я тебе нужен? Хорошо, а мне нужна в Думе партия, партия Путина. Вот вам вкратце и вся кампания блока «Единство».

О том, как у Кремля все получилось

Блок ОВР возник раньше и связывал «новый правый» или «большой термидорианский» электорат. То есть массу избирателей, которые после Ельцина хотели не показательных судов и расстрелов, а порядка, собственности и безопасности при некотором числе свобод. Проблема была в том, что ОВР летом просто опередил правых копуш и временно перехватил их поле. СПС мог получить причитающееся ему только при распаде электората ОВР. На этом и сошлись интересы Путина с СПС. Как видите, никаких интриг.

Путину была нужна победа над Примаковым — лидер ОВР не должен был стать лидером новой Думы. Кого тогда выводить на перехват места первой некоммунистической фракции? Выбор мог быть только между «ЯБЛОКОМ» и «Единством». На самом деле симпатия к «ЯБЛОКУ» в стане тех, кого вы называете Кремлем, глубже, чем это можно предположить. Проблема в глубоко архаичном стиле «ЯБЛОКА» и недоговороспособности его лидера. «ЯБЛОКО» наш политический антиквариат, оно муторно и неоперационально. «Единство» же давало карт-бланш. Это был чистый лист. И выбрано было «Единство».

О том, война или не война стала залогом победы

Давайте разберемся: Россия ненавидит «черных»? Россия любит повоевать? Вранье. Ксенофобов у нас процентов 6, рейтинга на них не сделаешь. Известен и процент поддерживавших войну до победы — процентов 10. Сколько за то, чтобы проблема Чечни была решена мирным способом? Никогда не ниже тридцати.

Путин продемонстрировал другое — жертвенный подвиг. Избиратель не ждал от центральной власти, что она полезет в Чечню его защищать, то есть рисковать собой за него, за обывателя.

Назовите мне PR-агентство или политконсультанта, которые могут сказать: мы советовали Путину идти воевать в Чечню. С точки зрения избирателя, произошла не война в Чечне, а безвластие в стране докатилось до него лично. Начались убийства спящих людей. Возник лютый враг, причем у избирателя под боком, дома, в подвале.

Говорят, и это устроил Кремль — а как же! Ну вы представьте себе наших русских Вась или Абрамов, которые где-то собрались и обсуждают: а не взорвать ли нам дом в Печатниках? И чтобы это тут же не утекло! А дальше должны найтись 10 ниндзя, готовых молча и в точности осуществить задуманное. Вы можете себе в России такое представить?..

Так вот, избиратель почувствовал, что у него под кроватью завелось зло, перед которым он беззащитен. К кому из политиков бежать? К папе Ельцину? Он уходит. Между прочим вот вам еще один шанс для Примакова, но не для постановки «Примаков», а для политика Примакова.

Как вообще делается политик? В момент всеобщего замешательства он выходит и говорит: все за мной — я знаю, что делать! Почему 10 сентября он или Лужков не сказали: все, никакой оппозиции, немедленно консолидируемся вокруг власти, а ты, власть, ступай воевать в Чечню! Скажи это Примаков, он и стал бы центром консолидации, а не Волошин, не Ельцин и не Путин. Почему он этого не сделал? Потому что он не политик, а собственный рейтинг. Но во всяком рейтинге есть дырочка, через которую он испаряется.

О Ельцине и его команде

Когда я учился в школе, был в ходу самый короткий анекдот: «Едет Хрущев в трамвае...» Так вот, выражение «в команде Ельцина в начале 90-х думали...» — такой же анекдот.

Я считаю, что команда Ельцина начала 90-х годов была, как бы сказать помягче, «труппа уродов проездом». Никогда последствия деятельности столь недалеких людей не были столь обширными. Один Ельцин был действительно интересный человек среди них.

У Ельцина оказалось одно-единственное альтернативное советской власти свойство: он нерепрессивен. Он патологически нерепрессивен! Все вокруг воровали, и Ельцин это видел (кстати, а наш российский избиратель разве не вор, но по мелочи?). Ельцину все это не нравилось, он переставал уважать соратников и все чаще ворчал. Но не наказывал, не мог.

Ельцинская Россия была не столько демократической, сколько утопической страной без наказаний. Ельцинская революция вдохновлялась русской сказкой — улизнуть от идейной публики и репрессий на кисельные берега молочной реки. Но в русских сказках не работают, а геройствуют и воруют. Река не потекла. За это, думаю, Ельцин и просит у нас прощения...