ЖИЗНЬ — ЭТО ЭКСПЕДИЦИЯ

СТРАНА УГОЛКОВ

Страна снова стоит перед опасностью «осушения болот и поворота рек». На этот раз — в области образования. Опять маленькие школы кому-то покоя не дают — заговорили об укрупнении. Наверное, в пику Европе, где обратная тенденция —...

Страна снова стоит перед опасностью «осушения болот и поворота рек». На этот раз — в области образования. Опять маленькие школы кому-то покоя не дают — заговорили об укрупнении. Наверное, в пику Европе, где обратная тенденция — разукрупнение. Все аргументы, кажется, исчерпаны — отрыв от корней, гибель деревни, дальнейшая маргинализация населения, дети в интернате, низкое качество образования в крупной, организованной по выхолощенному образцу школе…

Хотя можно же иначе…

Лобелия Дортмана цветет маленькими голубовато-белыми цветами. Местные принимают ее за ряску, а она — индикатор чистой воды. И чем дальше озеро от людей, тем лобелии больше. Нашли ее в Новозере (Вологодская область), где Шукшин снимал «Калину красную». Через некоторое время проверили — а лобелии уже нет. Так растения сигнализируют об опасности среды обитания — они просто уходят, исчезают. Как и люди. Потому показателем благополучия или неблагополучия места, в котором мы обитаем, является не большинство или меньшинство, а то, что отдельно, уникально…

О лобелии я узнал от школьников Борисово-Судской школы, которые уже много лет изучают реликтовые озера. Экспедиция учеников и учителей разбивает лагерь у озера и планомерно его исследует: прозрачность, цвет, осадок, запах, ландшафт, глубины… После того как в озере обнаружен редкий вид растения или животного, дети решают, как его сохранить. Составляют заявку в Комитет экологии и добиваются, чтобы озеро получило статус памятника природы.

Это академическое исследование проводят ученики 5—10-го классов обычной сельской школы, где работают учителя Сальниковы. Сергей Сергеевич преподает биологию, а Андрей Сергеевич — географию. Близнецы.

В сельской школе братья готовят ученых. В это, конечно, трудно поверить, и поначалу, листая отчеты озерной экспедиции, в научной инстанции решили, что все сделали учителя, а ученики просто выучили. Потом прикинули объем работ — нет, одним Сальниковым не справиться. Приехали из Дарвинского государственного заповедника, Русского географического общества, МГУ — посмотреть. И с тех пор ездят с учениками Сальниковых в экспедиции.

Через шесть лет после первых исследований в селе Борисово сложился центр со своей школой практической экологии, летними и зимними лагерями и учебными курсами, через которые прошли чуть ли не все учителя района. После очередной экспедиции вдохновленные участники возвращаются в свои деревни и продолжают изучать окрестности: обнажения, рощи, ручьи, живописные холмы, озера… Зачем им это? Мне объяснили: научное общество учащихся, комплексное знание, полученное на природном объекте.

Но вообще-то сельские дети и говорить толком не умеют, а у этих высокий уровень абстракции. Девяносто два ученика из Борисова и окрестных деревень выступили со своими исследовательскими докладами. Беру наугад: «Сравнительная характеристика этномофауны побережья Кадозера», «Оценка экологического состояния хвойного леса по модельным деревьям»…

Не важно, говорили мне Сальниковы, кем человек потом станет, главное, он сможет анализировать, решать жизненные задачи. Потом — иной уровень общения ребят в этих озерных экспедициях. Экспедиция — доказательство того, что можно жить, выйти из деревенского идиотизма.

А почему, спросил я, именно озеро? Потому, ответили мне, что это замкнутая система, саморегулирующаяся. Комплексность знания, разные предметы, и вода, и суша.

Меня же давно интересует другая, смежная тема: не озеро, а болото. Как-то я встретил молодого человека — начинающего болотоведа, который хотел изменить общепринятый взгляд на свой объект: что это не трясина, а как у Пришвина — «кладовая солнца». Я тогда подумал: в каком-то смысле все мы находимся в одном болоте — и что же теперь делать? Можно торчать в нем и проклинать. Попробовать осушить, превратить в Швейцарию. Или плюнуть…

Один из братьев Сальниковых, Сергей Сергеевич, отнесся к моим болотным изысканиям с пониманием. В какой-то степени они тоже находятся на болоте, озера ведь от них питаются. «Может быть, я скажу крамолу, — заметил Сергей Сергеевич, — но болото хранит память об озере, из которого когда-то вышло».

Да, продолжал Сергей Сергеевич, на болоте информационных связей нет. Биоценоз. Скудость жизни порождает высокий дух. Болото всегда замкнуто и ограничено от окружающего ландшафта. Как есть деревни уединенные, живущие по своим законам, и эти законы кажутся окружающим странными. А они вырабатывались сотни лет. Так и школа — ее внутренняя жизнь понятна тем, кто ею живет, но не понятна тем, кто проверяет.

В маленькой школе есть соразмерность жизни, то, что называется лад. И в ужас приходишь, замечает Сергей Сергеевич, когда кто-то приезжает и с пореформенных позиций говорит: вы делаете неправильно. А ему, этому учителю маленькой сельской школы, сама жизнь доказала, что правильно. Большая школа — стена, отделяющая от жизни. А в маленькой стены нет. Я считаю, говорит Сальников, величайшая ошибка — ликвидация маленьких школ. Детей мало, дорого — ликвидируем школу. Так болота осушают, а они реки питают. И озера исчезают…

В деревне школа — ось, вокруг которой все движется. Свой, особенный мир, в котором живется более органично, в соответствии со здравым смыслом.

«Сейчас я притерся. А когда впервые пришел в школу, меня настолько поразило отсутствие здравого смысла. Большая часть приказов — выдуманная чушь…» — «Сейчас, говорят, опять пошел поток?» — «Да… Но был период свободы. Хлебнули свободы, и теперь задушить трудно. Но у нас так устроено общество, что не дадут в полную силу почувствовать себя человеком.

Вы не задумывались, почему чиновник регламентирован, а учитель — нет? И за работу ему можно не платить. И доброе слово не говорить. У него такой статус: вечно озабоченного. На первом месте — долг, обязанность. А жизнь? Бунин говорил: жизнь — это восхищение. А у нас жизнь — сплошное исполнение обязанностей. Вот учителя, муж и жена, общий стаж девяносто лет. А в итоге: «Жизнь прошла — как не было. Не поговорили». Сами не радовались и ребят не научили радоваться жизни.

Не знаю, что-то утеряно в нашей школе, и такое чувство, что пока не найдем этого утерянного — пропорции, соразмерности, лада — никакой проблемы не решим.

…У них тут в селе Борисово-Судском — месте известном, упоминаемом Карамзиным и Радищевым — когда-то был один из первых в России живописных парков. Деревья были подобраны не только по виду, но и по форме кроны, времени цветения, времени окрашивания листвы. Удивительные сочетания возникали. Потом парк вырубили. Репрессировали учителей всех предметов, но сюда сослали из Ленинграда интеллигенцию, потом опять репрессировали.

Каждый год ученики Сергея Сергеевича и Андрея Сергеевича сажают в старом парке сотни деревьев, часть выживает.

Сальниковы ездят с детьми в заозерье. Во время экспедиции ученики обследуют по одной и той же методике разные озера. Разбиваются на группы: ландшафтники, геоботаники, гидротехники, зоологи… Расходятся и изучают озерный комплекс по своим методикам: «органолептический анализ воды», «ловушки Барбера»… Разговор очень профессиональный, здесь не ученики и учителя — исследователи. Чтобы увидеть озеро в целостности, дети переходят из группы в группу, по кругу. Каждый вечер — обсуждение результатов.

Надо объяснить, чтобы все поняли: это не юные натуралисты, а путь к решению острейших проблем воспитания и образования. Они начали его, как сами говорят, холодной осенью 93-го, когда о воспитании молчали — в противовес этому возникли первые озерные экспедиции. И сложилось сообщество.

…Когда экспедиция заканчивается, собирается сельский сход, ребята рассказывают об озере: что тут растет, сколько кострищ и бутылок на квадратном метре… Когда возвращаются сюда года через три, оказывается, что берег чист. Рассказывали: однажды приезжают, а на озере коммерческий директор совхоза сидит, тоже ученик Сальниковых. «Ты что тут делаешь, ведь уборка?» — «Ну, — говорит, — надо посмотреть, как там лобелия…».

Лобелия Дортмана — редкое, реликтовое, стремительно исчезающее растение, о котором тут знают, наверное, больше всех. Из десяти озер, в которых оно встречается, девять — у них в районе, в семи лобелию обнаружили дети. Они сделали открытие: оказывается, лобелия произрастает на большей глубине, чем это принято, а ее восприимчивость к чистоте зависит от возраста. Наподобие детей в модели Сальниковых: дошкольник — созерцатель природы, младший школьник — творец, подросток — исследователь, выпускник — защитник…