Потрошители фейсбука

Как Джо Байден воюет с BigTech и при чем тут слуховые протезы

Из-за океана к нам пришла благая весть: не прошло и полгода, как администрация Джо Байдена приступила к энергичному глушению динамитом IT-монополий GAFA (Google, Apple, Facebook, Amazon). Президент подписал исполнительный указ «О развитии конкуренции в экономике США», и теперь супостатам не отвертеться: чиновников из Министерства юстиции (DoJ), Федеральной торговой комиссии (FTC), Федеральной комиссии по связи (FCC), а также примкнувших к ним (каким боком — скоро узнаем) Федерального управления сельским хозяйством (ADA), Министерства здравоохранения и социальных служб США (HHS) и Управления по надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов (FDA) снабдили ни много, ни мало 72 инструкциями, призванными остановить монопольно-капиталистический беспредел.

Почему весть благая? Ну как же: приятно осознавать, что не только наше родное государство энергично вмешивается и перекраивает естественные бизнес-процессы в информационном пространстве, но даже сами законодатели демократических мод не гнушаются разруливать ситуацию с позиции чиновничьего непущательства и запретительства.

Какое отношение к информационным технологиям имеет управление сельским хозяйством? Никакого! Загогулина в том, что демонополизация информационных монополий в указе президента Байдена занимает место ближе к концу длинного списка государственных инициатив, а сами фигуранты GAFA вообще ни разу под своими именами не поминаются, скрываясь за политкорректным и безликим термином Big Tech. Акцент на IT в указе поставила не администрация президента, а эмоционально заряженные журналисты, все больше — за пределами Соединенных Штатов, поэтому у международной общественности и создалась иллюзия, что Байден вознамерился чуть ли не собственноручно душить Цукерберга с Куком, Безосом и Пичаи.

Въедливое чтение текста исполнительного указа «О развитии конкуренции в экономике США» позволило обнаружить, что указ сам по себе — без всякой деформации фокуса общественного внимания, переполнен не менее деформирующей мифологией — обстоятельство, неизбежно обрекающее Белый дом на борьбу с ветряными мельницами, существующими больше в головах политиков из Демпартии, чем в реальности. В свете солидных бюджетных ассигнований, без которых любая борьба — и не борьба вовсе, нельзя исключать, что все это так вот и было изначально задумано.

Разбор полета предлагаю читателям начать с причин, которые побудили президента Байдена пойти, по словам популярного российского издания, «войной против Google и Amazon». Эти причины перечисляются в преамбуле исполнительного указа:

• корпоративная консолидация идет в стране по нарастающей, поэтому сегодня в США более трех четвертей экономики контролируется меньшим числом компаний, чем 20 лет назад;

• из-за отсутствия конкуренции наценки сверх себестоимости товаров и услуг за тот же период для конечного потребителя утроились;

• самое вопиющее завышение цен происходит в сфере лекарств, отпускаемых по рецепту, слуховых протезов и доступа к интернету;

• нарушения свободной конкуренции ведут к снижению заработной платы. В стране действует меньше компаний, поэтому работникам все сложнее трудоустраиваться по своему вкусу;

• повышение цен и снижение зарплат привели к снижению на 5 тысяч долларов ежегодных доходов средней американской семьи.

На заре ХХ века президент Теодор Рузвельт удачно переломил хребет нефтяному монополисту Standard Oil и железнодорожной ОПГ J.P. Morgan, а в 30-е — другой Рузвельт, легендарный Франклин Делано, улучшил статистику раскулачивания в 8 раз. На алтарь именно этой славной традиции и решил принести свои 72 антимонопольных цента президент Джо Байден.

Можно долго доказывать, что перечисленные в преамбуле «причины» кризиса — это продукт политической мифологии, а не объективной реальности. Не в том смысле, что в Соединенных Штатах не происходит снижения качества трудоустройства и уровня доходов населения, а в том, что администрация Байдена искажает причинно-следственные связи этих проблем, исходя из собственных идеологических верований.

Доказывать что-то противоположное бессмысленно, потому что любые доказательства рано или поздно все равно упрутся в политическую религиозность всякого отдельного читателя. По этой причине ограничусь лишь обозначением альтернативных гипотез, способных замечательно объяснить снижение доходов рядовых граждан не зловредной активностью монополий, а такими понятными и приземленными вещами, как

• реструктуризация американской экономики,

• девальвация национальной валюты,

• копирайт.

Стоит допустить, что мы имеем дело не с мифологической борьбой атлантов-монополистов с низменным плебсом, а с объективными обстоятельствами, как окажется, что:

• в большинстве отраслей американской экономики число компаний снижается не из-за уничтожения их монополиями, а из-за объективной потребности в повышении конкурентоспособности и оптимизации налогов. Как следствие, американский бизнес (тот, что не разорился из-за естественной конкурентной борьбы) перенес свою производственную базу за пределы страны, по большей части — в Китай и Юго-Восточную Азию. Американские работники вынуждены наниматься в те компании, какие еще остались внутри страны, и — о чудо! — эти компании на поверку оказываются аффилированы именно с американскими монополиями, которые единственно способны поддерживать убыточное трудоустройство сограждан ради снижения социальной напряженности и реализации (чем черт не шутит!) собственных гражданских и патриотических убеждений;

• доходы американских семей падают не потому, что монополии выкручивают работникам руки и заставляют подписывать кабальные трудовые соглашения, а потому, что стремительно обесценивается национальная валюта, причем не столько из-за невменяемого федерального и штатного долга и преступной по своему размаху пустопорожней эмиссии, сколько из-за объективной необходимости постоянно прибивать обменный курс (и, как следствие, покупательную способность) доллара, чтобы хоть как-то конкурировать на международных рынках товаров и услуг;

• вопиющее завышение цен в сфере лекарств, отпускаемых по рецепту, и слуховых протезов происходит опять-таки не из-за монопольного произвола Большой Фармы, а из-за главного мирового Зла — копирайта, который Всемирная торговая организация навязала планете с помощью Соглашения о торговых аспектах прав интеллектуальной собственности (Agreement on Trade Related Aspects of Intellectual Property Rights, TRIPS).

Такая вот неоднозначная получается картина мира, отличная от той, коей вдохновлялась администрация Байдена, когда вносила свои 72 «поправки» в сложившееся экономическое статус-кво. Единственная инвектива в адрес монополий, которая не вызывает сомнений, — это доступ к интернету, который в Соединенных Штатах ничуть не более справедливый и дешевый, чем в Евросоюзе.

Теперь поговорим о самих «поправках». Я уже отмечал, что GAFA и — шире IT — занимают в президентском указе о демонополизации периферийное место. В центре внимания находятся лекарства, отпускаемые по рецептам, и слуховые протезы. Последние педалируются в тексте так энергично, что в какой-то момент начинаешь гнать прочь некрасивую догадку:

глухота — то ли это какая-то особая американская напасть, то ли частная преференция президента.

Указ «О развитии конкуренции в экономике США» предлагает:

• снизить цены на рецептурные препараты за счет государственных дотаций и импорта из Канады;

• разрешить продавать слуховые протезы в любом магазине и в безрецептурных отделах аптек;

• запретить провайдерам интернета (ISP) штрафовать подписчиков за досрочное расторжение договора;

• запретить собственникам сдаваемых в наем помещений заключать с провайдерами договоры, которые ограничивают право съемщиков прибегать к услугам сторонних ISP;

• облегчить авиапассажирам получение компенсаций за отложенные и отмененные рейсы;

• препятствовать запрету производителей выполнять ремонт их оборудования собственноручно пользователями либо в сторонних сервисах;

• снизить издержки и облегчить переход клиентов из одного банка в другой;

• усилить антитрестовское законодательство в плане отслеживания и воспрепятствования слияниям, снижающим рыночную конкуренцию.

Из длинного списка красивых, но, судя по декларативной поверхностности, малоэффективных мер непосредственно к IT имеют отношение только две — борьба с запретом на ремонт и усиление антитрестовского законодательства.

В нашем отечестве журналисты решили, что запрет на ремонт — это про айпады, айфоны и макбуки, то бишь про технику Apple. Оно понятно: ни с чем другим из американской продукции российскому человеку сталкиваться давно не приходится.

Исходя, впрочем, из внутренних реалий, резонно предположить, что в первую очередь президентская инициатива направлена на сельскохозяйственную технику, а именно — компанию John Deere, которая давно и методично насилует местных фермеров, запрещая им самостоятельно ремонтировать тракторы и комбайны.

Если бы не братская помощь российских и украинских хакеров, наводнивших американский рынок патчами, которые позволяют одним кликом мыши снимать блокировку установленного в тракторах и комбайнах программного обеспечения, дело бы наверняка дошло до крестьянских бунтов.

Что касается антитрестовских мер, то они однозначно направлены против IT-гигантов и, вероятнее всего, отражают реальность атаки со стороны Евросоюза, к которой Соединенные Штаты решили присоединиться после четырехлетнего перерыва (вызванного трамповским мороком).

Есть, однако, два обстоятельства, которые переводят борьбу администрации Байдена с IT-монополиями из разряда идеологической мифологии в парадигму не очень красивой политической возни.

Первое обстоятельство: ужасы американского монополизма за пределами IT (Большая Фарма, банковские спруты, сельхозгиганты и т.п.), которые по разумению демиургов президентского указа являются корнем социального зла в государстве, отражают реалии давно сложившегося статус-кво, к которому Америка подходила десятилетиями. Другое дело монополизм IT. Это не просто явление нового времени, но явление в стадии становления.

Иными словами, окончательная IT-монополизация еще не завершилась, а противодействие ей со стороны государства однозначно ассоциируется с конкретными людьми из администрации Байдена.

Главный человек анти-GAFA — это Лина Хан, 32-летняя пакистанская девушка, рожденная в Лондоне, привезенная в США родителями в возрасте 11 лет и поставленная Байденом — ни много, ни мало — во главу Федеральной торговой комиссии в марте 2021 года.

В июне 2021 года Сенат утвердил Лину на посту — и понеслось!

Романтические представления о социальной справедливости госпожа Хан сформулировала в дипломной работе, посвященной творчеству Ханны Арендт, отточила в антимонопольной борьбе в мозговом танке New America, а затем довела до совершенства во время юридической практики в офисе комиссара FTC Рохита Чопры.

С таким послужным списком можно не сомневаться, что в кресле председателя Федеральной торговой комиссии Лина Хан быстро превратится в самый большой кошмар для Цукерберга, Кука, Пичаи и… позвольте, а куда подевался Джеф Безос?

Пить-дать случайное совпадение, но тем не менее: за четыре дня до подписания указа «О развитии конкуренции в экономике США» самый богатый человек планеты оставил пост главы Amazon и спешно переквалифицировался в космонавты. Есть, есть в Лине Хан что-то магическое!

Как бы там ни было, оставшиеся при делах коллеги Безоса по GAFA уже приняли удар на себя и впряглись в неравную борьбу. 30 июня Amazon, а 14 июля Facebook обратились в FTC с требованием-просьбой запретить Лине Хан, председателю этой самой FTC, принимать участие в антимонопольных судебных исках против IT-монополий. Причина отвода:

предвзятость, граничащая с большевистской ненавистью, которую новая председательша испытывает к четверке самых успешных бизнесов в информационных технологиях.

Знакомый для нашего брата вокабуляр, вы не находите? На этом, впрочем, трансатлантические параллели заканчиваются, поэтому для завершения моей реплики подойдет лишь одна фраза: «Нам бы их заботы!»