Как Псков превратился в неформальный центр русского церковного креатива, а аэропорты приобрели новые имена

«Тих он» — так, по преданию, говорили современники о первом патриархе советской эпохи. Святитель и исповедник Тихон, патриаршество которого пришлось на годы кровавых испытаний для церкви (1917–1925), был кроток и молчалив… Иерарх, который может войти в историю под именем Тихона Второго, напротив, считается гением пиара и мастером большой церковной политики. Каковы патриаршие перспективы автора православного бестселлера «Несвятые святые» и почему митрополит Тихон (Шевкунов) так добивался переименования российских аэропортов?

Укрепление позиций

Когда в мае нынешнего года столичный епископ Тихон, имеющий репутацию «духовника президента», получил назначение в провинциальный Псков, многие в РПЦ подумали, что патриарх Кирилл пытается таким способом ослабить позиции «конкурента». Но «не место красит человека, а человек место». Энергия и связи помогли Тихону, надевшему, кстати, белый клобук митрополита, превратить Псков в неформальный центр русского церковного креатива. А после показательного паломничества в Псковские Печоры президента Путина 18 ноября статус Псковской епархии РПЦ значительно подрос. Именно Псково-Печорский монастырь является местом действия того самого бестселлера «Несвятые святые», который прочитало большинство православных чиновников первой величины, по известным причинам вынужденных теперь отказаться от привычных паломничеств на Святую гору Афон.

Теперь тест на лояльность можно будет сдавать в Псковских Печорах, под омофором митрополита Тихона.

На неумолимое движение Тихона к патриаршему престолу будет теперь работать каждый провал патриарха Кирилла. А крупнейшим из них является потеря московского контроля над Православной церковью Украины

и ее канонический переход под контроль «проамериканского» Константинопольского патриархата. Как известно из опубликованных фрагментов стенограммы встречи Константинопольского и Московского патриархов Варфоломея и Кирилла 31 августа, последний слишком полагался на неустойчивость нынешнего киевского режима и на «неизбежность» возвращения Киева под высокую руку московского царя.

Но логика исторического процесса обманула Кирилла. Митрополит же Тихон, еще будучи епископом, год назад продвигал совсем другой сценарий решения украинской церковной проблемы, основанный на опыте «воссоединения» Русской зарубежной церкви (РПЦЗ) с РПЦ более 10 лет назад. Тогда именно Тихон привел Путина в Синод РПЦЗ в Нью-Йорке, а затем благополучно довел дело до конца. Осенью прошлого года с подачи епископа Тихона первоиерарх той самой РПЦЗ митрополит Иларион предложил предстоятелям «неканонических» Украинских церквей — Киевского патриархата и автокефальной — написать покаянно-примирительные письма Архиерейскому собору РПЦ. Конечно, к тому времени Москва уже безнадежно упустила свой шанс самостоятельно даровать автокефалию церкви Украины, чтобы, таким образом, оставить ее в орбите своего влияния. Но сохранялся еще гипотетический шанс «полюбовно» договориться с Константинополем и учредить украинскую автокефалию совместно, то есть с согласия Москвы.

Но патриарх Кирилл «не благословил» работу комиссии по переговорам с «раскольниками». В результате теперь автокефалию предоставляет Константинополь, а Московская патриархия вынуждена рвать с ним каноническое общение, становясь на путь самоизоляции даже внутри православного мира.

Полезная историософия

Конечно, митрополита Тихона нельзя назвать в полном смысле «духовником Путина». Президент не настолько религиозен, чтобы сильно нуждаться в духовнике. Да и Тихон не является проповедником подобного типа религиозности. Его религиозность во многом инструментальна, она обслуживает высшие политические задачи, поэтому речь может идти об абсолютно деловых отношениях президента и митрополита:

Тихон очень полезен (а может, и незаменим) для формирования путинской идеологии, для выстраивания «позитивной» модели пропаганды.

Придуманные Тихоном «исторические парки», использующие весь арсенал современных мультимедийных технологий, гораздо глубже, чем любое телевизионное ток-шоу, внедряют в сознание великодержавную, мессианскую идеологию. Сверхидея «исторических парков» — исключительность и самодостаточность России, выстраивание прямолинейных и по-киношному эффектных схем ее поступательного развития и поочередного избавления от всех врагов.

Владыку Тихона нельзя однозначно назвать «красным» или «белым», «антисоветчиком» или «сергианином». Исторически, пожалуй, он больше тяготел к «антисоветчине», но с возрастом его ценности сбалансировались. Его историко-пропагандистская модель работает только тогда, когда представляет собой прямую линию поступательного развития. Какого-либо «падения исторической России» она не терпит — допустимы лишь непродолжительные периоды испытаний, типа 20–30-х или 90-х годов прошлого века, виновниками которых непременно становились «внешние силы», «враги». Но Россия — как досоветская, так и советская — неизменно с честью побеждала «врагов» и возвращалась на свой поступательный путь.

При этом владыке Тихону чужд излишний романтизм, в церковной политике он выступает как прагматик, готовый вступать в самые неожиданные альянсы.

В РПЦ поговаривают, что даже опальный протодиакон Андрей Кураев, превратившийся в русского Савонаролу, является «проектом Тихона».

Конечно, слово «проект» слишком унизительно для самодостаточного о. Андрея, но устремления двух преобразователей Русской церкви действительно во многом совпадают.

Идеология патриарха Кирилла, унаследованная им от своего духовного наставника митрополита Никодима (Ротова), уже не вполне соответствует идеологии позднего путинизма. С одной стороны, Кирилл — сторонник сильной церкви в сильном государстве и теснейшей «симфонии» этих двух начал. С другой — он все-таки западник, выросший на экуменических конгрессах, с явным уважением относящийся к католической традиции. С точки зрения почвенника-охранителя Тихона, никакие «заигрывания с папой» Русской церкви не нужны, равно как и бессмысленно соревнование с властью ради «симфонии» двух равноправных начал. «Один Бог на небе — один царь на земле» — этот лозунг более понятен в современной России, чем сложные римско-византийские построения.

Имени «несвятых святых»

Проект переименования российских аэропортов в честь основных героев «исторических парков» владыки Тихона — свежий пример пиар-таланта иерарха.

В церкви и около нее эту идею теперь отождествляют исключительно с Псковским митрополитом, хотя на самом деле она вынашивалась в недрах Российского исторического и Русского географического обществ.

Но именно Тихон предложил вместо двусмысленного названия Кресты назвать псковский аэропорт именем святой княгини Ольги. Впрочем, будучи сторонником гражданской религии, Тихон не стал навязывать другим аэропортам имена канонизированных святых. Шереметьево он предложил назвать «Федор Достоевский», Пулково — «Александр Пушкин», аэропорт с «бесовским названием» в Воронеже — «Андрей Платонов» или «Иван Бунин». В результате всероссийского голосования, проводившегося на специальном сайте, эти воздушные гавани получили другие имена, но это не противоречит идее митрополита. Имя канонизированного РПЦ, но так и не понятого Путиным императора Николая II, лидирует в голосовании за название мурманского аэропорта. А вот св. благоверный князь Александр Невский проиграл в Петербурге Петру I. Самым же востребованным в России «несвятым святым» оказался Михаил Лермонтов — он победил при голосовании сразу в Минеральных Водах и Пензе.

Очевидно, митрополит Тихон (Шевкунов) отметится еще множеством ярких инициатив. По мере продвижения страны к самоизоляции востребованной становится идеология старообрядчества — в прошлом году президент лично посетил резиденцию старообрядческого митрополита в московском Рогожском поселке, а затем создал государственный фонд поддержки староверия. Стоит ли ждать от Псковского владыки какой-нибудь оригинальной идеи по примирению с ревнителями древнего благочестия? Ведь Украина все равно потеряна…