Под присмотром экрана

Манана Асламазян, лауреат «ТЭФИ-2010» «За личный вклад в развитие российского телевидения», о пофигизме и приросте населения «другой России»:

– Общественный климат сейчас в России так многообразен и облачные фронты этого климата так разобщены, что кажется: разные слои людей живут в разных государствах; с разными представлениями о будущем и настоящем. Общественного мнения как...

– Общественный климат сейчас в России так многообразен и облачные фронты этого климата так разобщены, что кажется: разные слои людей живут в разных государствах; с разными представлениями о будущем и настоящем. Общественного мнения как такового, единого представления о добре и зле, хоть какого-то общего проекта будущего в стране просто нет.

И резче всего это видно у молодежи.

Что больше всего удручает? Молодежь. Если что в стране и построено, так это общественные движения: «Наши», «Молодая Гвардия». Их ограниченность, их упрямая «бдительность», их агрессивный национализм (да еще поддержанный государством) неприемлемы.

А что внушает больше всего надежд? Молодежь. Молодые блогеры, интернет-поколение: они действительно озабочены судьбами страны, они образованны, и они лучше всех сегодня понимают, что такое мир в целом. И при этом любят Родину и хотят, чтобы она была лучше.

Что еще удручает? Соотношение «первой» и «второй» молодежи. Простое. Арифметическое. Сколько в юной России сегодня воинствующей ограниченности и много ли выросло молодых людей «другой России»?

Если утешать себя «не числом, а уменьем» (хотя реалист все-таки вынужден оперировать числом!), то среди блогеров Рунета-2010 есть замечательные фигуры. Самый, наверное, яркий — 30-летний юрист Алексей Навальный, воинствующий миноритарий госкорпораций, герой продвинутого студенчества с его девизом «Последний бой добра с нейтралитетом». Он сочетает в себе профессионализм юриста, дотошность исследователя, истинную любовь к Родине и смелость. Навальный в своих «запросах миноритария в «Газпром» доказателен (в отличие от многих). Современная молодежь его типа — главная надежда страны.

Профессионально я — «человек телевидения». Но блогеры мне сегодня много интереснее, чем телеканалы с их командами. Современное телевидение, если оно хочет сохранить самый ценный сегмент аудитории, если оно хочет сохранить молодежь, должно меняться: больше интерактива, больше «зрительского видео», больше «народных журналистов». Современные технологии сближают ТВ и Сеть.

А традиционное телевидение… по-моему, это уже архаика.

Но в этой архаике бьются множество бывших участников программ фонда «Образованные медиа» — региональных журналистов, с которыми я работала. Я каждый день получаю около сотни писем от них. Основные темы две — либо: «Спасибо, что научили», либо: «Понимая, что не могу все это применить, — ушел из журналистики».

Конечно, губерния губернии рознь. Традиционно один из лучших городов для тележурналиста — Томск (и все профессиональное сообщество об этом знает). Яркие люди появляются всюду — от Сургута до Сергиева Посада. Я очень люблю екатеринбургских журналистов: там много сильных и толковых ребят.

Но сказать, что у лучшей части поколения есть возможность (материальная, технологическая, менеджерская) делать современное ТВ в России? Нет. Не скажу.

Если самый яркий журналист работает в телекомпании, где директор ограничен, где рынок мал, где денег нет, — толку не будет. И боюсь, что судьба этих тележурналистов — частный случай судьбы лучших молодых профессионалов в России-2010. Им нужно создавать условия. И это очень зависит от менеджмента!

А пока раздражает и огорчает тотальная неграмотность. Тотальный пофигизм. То, что не стыдно плохо учиться — и не стыдно уклоняться от работы. Почему огромная часть «первого свободного поколения» выросла такой? Горький вопрос. И, может быть, ключевой вопрос на сегодня.

Но сколько лет действовала пропаганда, столь «талантливая» в выращивании «Наших»? Этому поколению знания были нужны как воздух. Им следовало постоянно повторять: «Ребята, вы должны быть готовы к новым технологиям. К изменчивости мира. Это очень важно! По привычке уже жить нельзя».

А им вместо того сверху давали санкцию на ограниченность. Давали телевидение, позволяющее жевать привычную цветную жвачку (она стала даже слаще и ядовитее, чем прежде!)

В Армении мы с коллегами на днях запускаем проект, посвященный современным формам телевидения. Новым технологиям. Блогерам. Сближению ТВ и интернета. Это серия семинаров, встреч в регионах, обучение пожилых обращению с интернетом, а молодых — тому, что такое ответственность за слово в интернете. Исследования, креативные игры, программа по медиаобразованию, которая даст возможность потребителю отличить хорошие медиа от плохих. Ведь чтобы опознать пропаганду, человек должен быть грамотен.

Мы пробуем создать программу, которая будет затем работать в школах и в вузах. В Ереване сегодня 19 городских телеканалов, а в Армении в целом на три миллиона населения приходится около 60 крупных СМИ. И при такой активности нужно, чтобы люди понимали, что такое СМИ, какую роль они играют в механизме современного общества, как быть требовательным, креативным потребителем медиа, а не человеком, который сидит на диване и покорно хавает, что дают.

А «качество картинки», в свою очередь, очень мощно влияет на качество населения! Опыт России нулевых лет надо изучать: дух и стиль ТВ, и ценности поколения, которое выросло под присмотром экрана, связаны очень жестко.

Ведь росло первое свободное поколение именно «под присмотром экрана». К сожалению, у старшего поколения, занятого своими проблемами (будь то выживание или борьба с режимом), нет умения разговаривать с молодежью. Быть терпеливым с нею. И когда я говорю с самыми уважаемыми мной демократами, вижу: они так же нетерпимы, как и их оппоненты.

У нас, у демократической прослойки, в эти двадцать лет не хватило сил и умения не только самим понять, что надо делать, но еще и поговорить с молодежью. Безусловно, это поколение упущено. У молодежного протеста главная ценность сегодня — это сам протест. А не внятный идеал будущего, во имя которого протестуем.

Кстати, не находя себе применения в России, молодые люди пытаются уехать. Конечно, не все. Я не раз слышала от 18-летних умниц и умников, отличников, хорошо владеющих языками, активных, с четкими ценностями: «Я должен остаться. Я буду учиться здесь. В России».

Вот это упрямое «здесь, в России» у молодых — оно бесконечно ценно. Не «чувство патриотизма», порожденное ограниченностью и тайным страхом выйти из знакомого мира, зрелый, осознанный выбор тех, кто не боится мира.

Хотя я понимаю, как непросто будет (и есть!) этим упрямым детям.