Эксперимент «Европа»

Баланс добродетелей и пороков складывается явно в пользу лауреата Нобелевской премии

Баланс добродетелей и пороков складывается явно в пользу лауреата Нобелевской премии

Руслан ГРИНБЕРГ —специально для «Новой»

Разве не странно, что на­граду получил не выдающийся миротворец, не бесстрашный правозащитник и даже не политический деятель, которому время от времени ее присуждают в качестве аванса в надежде на его будущую эффективную работу в интересах мира и прогресса. Это действительно экзотика, что Нобелевский комитет присудил премию мира региональному страновому блоку, да еще в тот момент, когда он переживает самый суро­вый кризис в своей истории.

Но, немного поразмыслив, пришел к противоположному выводу: Евросоюз по праву получил эту премию. Он действительно заслужил ее за исключительно результативные усилия по объединению Евро­пы и превращению ее, как сказано в решении Нобелевского комите­та, из «континента войны в континент мира», а также за то, что «ЕС и его предшественники более шести десятков лет вносили свой вклад в укрепление мира, демократии и прав человека в Европе».

Новоиспеченный лауреат Нобелевской премии мира небезгрешен. Дефектов в его функционировании и ошибок в действиях немало. Текущий кризис, собственно, и является во многом следствием того и другого. О грехах и упущениях в политике объединенной Европы, реальных и мнимых, написаны сотни книг и тысячи статей. Перечис­лю здесь только те из них, которые мне как постороннему, во-первых, и россиянину, во-вторых, кажутся совсем уж очевидными.

Мы, конечно, все умны задним умом. Но все-таки не так уж труд­но было предположить, что одномоментное «коллективное» расши­рение ЕС в середине нулевых годов чревато большими проблемами уже в самом ближайшем будущем. Здесь так и хочется вспомнить ленинский «закон» неравномерного развития с его неизбежнымисоциальными революциями. Еще легче было представить себе те громадные трудности, с которыми столкнется Евросоюз, сформиро­вавший валютный союз без какой-либо интеграции и даже коорди­нации в бюджетной политике. Отставание финансовой интеграции от валютной в зоне евро и систематическое нарушение ее членами Маастрихтских правил могло быть относительно безнаказанным в условиях всеобщего экономического роста, но сразу же нанесло чувствительный удар по ее стабильности с началом глобального фи­нансово-экономического кризиса. Словом, греческая драма была за­программирована отсутствием согласованности действий Евросоюза в валютной и финансовой областях.

Заслуживает лауреат упрека и за его, мягко говоря, некоррект­ное поведение по отношению к некоторым бывшим социалисти­ческим странам. Укажу здесь только на два случая. В первом — речь идет о поддержке возмутительной и несанкционированной ООН бомбардировки Сербии. Во втором — об абсолютно иррациональном отношении к любым попыткам России хоть как-то консолидировать постсоветское пространство. Приходится констатировать, что и в За­падной, и в Восточной Европе есть весьма влиятельные силы, кото­рые никак не могут избавиться от безосновательных страхов по пово­ду восстановления русского империализма. На самом же деле Россия, будь то подавляющее большинство ее правящего дома, не говоря уже о простых гражданах, не хочет и не может стать новым имперским центром. Вот и наши попытки создать даже только чисто экономиче­ский Евразийский союз часто воспринимаются там весьма подозри­тельно, но эти подозрения в большинстве случаев беспочвенны.

И все же баланс добродетелей и пороков складывается явно в поль­зу лауреата.

Прежде всего ЕС обладает удивительной способностью преодо­левать кризисы, не будучи единой страной. Ведь это не Соединенные Штаты Америки, где всё решают президент и его правительство. Ко­нечно, им мешает конгресс, но тем не менее это одна страна. В ЕС же нужно уговаривать, приводить аргументы, идти на компромиссы. Ев­росоюз, как региональное объединение народов, показывает также об­разцовое умение извлекать уроки из прошлого. Здесь не только дело в примирении Германии и Франции после 1000-летней вражды, хотя это очень важно. Я считаю, что поколение, которое родилось в конце 30-х годов и позже, — самое счастливое в Европе, а может быть, и в мире.

Следует, кроме того, отметить относительно равномерное распре­деление плодов экономического роста в отличие от других даже бо­лее успешных экономик, уважение к правам и достоинству человека.

Безусловный успех ЕС — толерантное отношение к людям с другим цветом кожи и иного вероисповедания, несмотря на эксцессы послед­них лет и на якобы крах мультикультурализма. Никакого краха нет, а есть кризис мультикультурализма, в основе которого чисто эконо­мические проблемы. Во время кризиса всегда хочется, и это чисто по-человечески, приписать свои проблемы инородцу. Такова самая первая реакция автохтонов, которые опасаются потерять работу, хотя на са­мом деле никогда — ни при кризисе, ни тем более при экономическом росте, — не будут заниматься тяжелым неквалифицированным трудом, как те несчастные, которые стремятся в процветающую Европу.

Мы видим далее, как в Европе увеличивается доля женщин в руко­водящих органах, особенно в Скандинавских странах. Там, где больше женщин, — больше порядка и социальной справедливости.

Едва ли не самое главное достижение ЕС — высокий уровень раз­вития социальной сферы. В частности, это качественное и справедли­вое здравоохранение, где канцлер и бомж обслуживаются примерно одинаково, удивительное культурное многообразие, а также практи­чески бесплатное образование. Важно упомянуть и непоказное вни­мание к научной деятельности, где, в отличие от России, стремящейся все перевести на частные рельсы, — огромные государственные фонды Европы эффективно тратятся на фундаментальные и прикладные ис­следования.

Наконец, Европа показывает образец взаимодействия больших и малых народов. Здесь, в сущности, отказались от старого принци­па, согласно которому большие государства ведут себя — как бандиты, а маленькие — как проститутки. В ЕС сформирован и действует но­вый тип политики, когда маленькую Эстонию никто не прессует и не душит, а выслушивают и уговаривают. Разве это не уникальное до­стижение человеческой цивилизации?

Мы не знаем, превратится ли Евросоюз в Соединенные Штаты Ев­ропы. Тем более сегодня вообще не до дискуссий о конечных целях. Сепаратистские настроения, распределительные конфликты уж очень напоминают конец Советского Союза с его абсолютно бесплодной дискуссией на тему «Кто кого кормит». Во многом это связано с ирра­циональной реакцией на экономические трудности и противоречивые действия европейских правительств, которые фактически жмут и на газ, и на тормоз одновременно: пытаются, с одной стороны, стимули­ровать хозяйственную активность, а с другой — сокращать бюджетные дефициты посредством мер строгой экономии. Конечно, это очень болезненно для растущей массы людей, особенно молодых, теряющих работу, а зачастую и жизненные перспективы. И все-таки, я уверен, Европа в очередной раз преодолеет свои трудности, несмотря на, мо­жет быть, тяжелейший кризис с начала европейской интеграции.

К сожалению, наши средства массовой информации, политоло­ги, эксперты зачастую со злорадством принимают сторону антиев­ропейцев и европессимистов, постоянно ожидающих «конца света». Стало даже модно призывать ЕС к самым радикальным действиям,поддерживать, например, исключение Греции из еврозоны и Евросо­юза. Меня удручает почти маниакальная страсть демонизировать ев­ропейскую бюрократию, провинциальное высмеивание европейских процедур. Наоборот, коль скоро мы собираемся сами строить евра­зийскую интеграцию, нам надо бы поучиться у них гармонизации разных видов политики, механизмов и институтов, обеспечивающих наиболее благоприятные условия для жизни.

В заключение еще одно важное обстоятельство. И ЕС, и Россия — объективно уменьшающиеся величины в современном мире, где эко­номическая мощь стремительно перемещается на Восток. Главное, что и демография не в их пользу. А вот социокультурная близость наших народов после нескольких десятилетий «железного занавеса» становится все более осязаемой, особенно среди молодых людей, не живших в расколотом мире. Поэтому нам нужно быть вместе. У нас природные ресурсы плюс еще не умершая фундаментальная наука. Европа же остается образцом как совместного общежития людей, так и современной структуры экономики. Конвергенция того и дру­гого — императив времени. Вывод очевиден: идея «общего европей­ского дома», выдвинутая четверть века назад Михаилом Горбачевым, — сегодня актуальна как никогда. И обе стороны должны начать ее со­вместно реализовывать, избавляясь от позорного и нелепого взаим­ного недоверия.